Чтение онлайн

Мы дружно принялись резать лозу, благо возле края болота она росла густыми зарослями, и вскоре завалили Бороду охапками свежесрезанных гибких веток.

Он сгибал каркас, похожий на каплю воды, только с закругленным краем, потом оплетал его более тонкой лозой, как теннисную ракетку. Только размером это сооружение было примерно до плеча каждому.

Мы по мере возможности помогали ему, выполняя все его указания, и работа была закончена быстро. Борода соорудил каждому по паре таких лыж, а напоследок он сделал ещё одну лыжу, только вдвое большего размера.

– Это будут наши санки, - пояснил он.
– Мы положим на них груз. Тогда не придётся тащить поклажу на себе, и нас самих лыжи лучше держать будут.

Примерно посередине каждой лыжины он приделал крепления, к санкам привязали верёвку, сложили вещи, и один конец верёвки прикрепили к поясу везущего, как страховку. Если санки перевернутся, можно будет вытащить вещи.

Борода срубил длинную палку, которую назвал слегой, вдел ноги в крепления и пошёл. Он, конечно, не скользил на самодельных лыжах, как по снегу, а переступал, но лыжи удерживали его на зыбкой, коварной болотной почве.

– Так и идите!
– крикнул он нам.
– Только открытую воду обходите!

Для меня это предупреждение было лишним, кое-какой опыт хождения по болотам у меня ИМЕЛСЯ с прошлого года. Мы двинулись в путь и довольно быстро добрались до островка, который находился на середине болота.

С этого островка ясно был виден Чёрный Лес. Теперь, когда цель сегодняшнего похода была ясна, никто не говорил об усталости, все торопились идти дальше.

Только Оглобля что-то встревожено высматривал, крутил головой, беспокойно оглядывался.

Я тоже стал прислушиваться, и услышал какое-то шлёпанье, напомнившее мне шлёпанье лягушачьих лап, только эти шлепки были намного глуше и тяжелее.

– К бою!
– закричал Оглобля, хватаясь за меч.

Фомич молниеносно выхватил свой, а остальные бросились к санкам, на которых оставалось сложенное оружие. Я поспешил следом за остальными. Обрез был при мне, а меч я тоже оставил на санках.

– Поберегись!
– закричал у меня за спиной Фомич.

Я обернулся и увидел, что на меня, сверху летит нечто огромное. Инстинктивно отпрыгнув, я зацепился ногой за корень, споткнулся и упал на спину, успев выставить перед собой обрез и нажать на курки, выпалив сразу из двух стволов.

Картечь с визгом ушла в небо, раздался глухой звук, словно с грохотом лопнула шина на автомобиле.

Сверху на меня обрушилась какая-то огромная туша и придавила к земле. Туша была настолько тяжела, что выбраться из-под неё самостоятельно я не мог. Всё, что мне с трудом удалось сделать, это высунуть наружу голову.

От того, что я увидел, у меня мороз по коже побежал. На маленький островок нападали огромные Лягушки. Не просто огромные, а чудовищно огромные. Каждая Лягушка была размером с маленький садовый домик.

Вы никогда не пробовали сражаться с садовым домиком? Нет? Правильно делали. И не советую. Я лежал под таким домиком.

Я-то лежал, а мои товарищи сражались.

Опытные Воины Фомич и Оглобля приловчились воевать с этими воинственными чудовищами на пару. Пока один размахивал мечом перед носом рассвирепевшей лягушки, отвлекая её внимание на себя, второй бесстрашно подбегал под неё, и распарывал беззащитное брюхо, успевая сам выскочить.

Две Лягушки уже лежали кверху лапами, Фомич и Оглобля атаковали третью, которая, заметив, какая участь постигла её неповоротливых подруг, никак не позволяла забежать себе под брюхо, и отмахивалась громадной лапой.

Кондрат и Борода на пару с трудом отбивались ещё от одной, но было заметно, что силы у них на исходе.

Третья Лягушка сидела перед чёрной грязью на краю островка. Правую лапу она держала поднятой кверху и сдержанно урчала. В одном глазу у неё торчала вилка.

Она пристально смотрела оставшимся глазом на черную грязь, на поверхности которой поднимались и лопались пузыри. И вдруг вслед за пузырями воздуха из грязи вынырнул Балагула. Он выплюнул грязь из своего ковша прямо в морду Лягушке и метнул в неё вилку, которая воткнулась ей в лоб.

Лягушка заорала и принялась яростно молотить лапами по тому месту, где только что скрылся Балагула.

С огромным трудом я вырвался из-под лежавшей на мне гигантской туши. Как раз в это время Фомич и Оглобля, разделавшись с третьей лягушкой, поспешили на помощь Кондрату и Бороде.

Я же, на ходу загоняя патроны в стволы, бросился на выручку к Балагуле. Нападавшая на него Лягушка совсем озверела и молотила лапами по тому месту, куда нырнул её ненавистный противник, не переставая.

Я выстрелил ей в спину. Лягушка взвизгнула и подпрыгнула. Но вопреки моим ожиданиям не лопнула, как шина, а развернулась в мою сторону. Я с ужасом догадался, что по неопытности всё же прихватил вместо картечи патрон с дробью.

Лягушка привстала для прыжка, а я выстрелил вторым стволом, надеясь, что второй патрон - картечь.

На мое счастье, дробь оказалась только в одном патроне! Лягушка упала в грязь на спину, а брюхо ее превратилось в решето.

– Где Балагула?
– спросил подбежавший Кондрат.

Я молча показал ему на то место, куда упала Лягушка. Мы попробовали оттащить её за задние лапы, и общими усилиями нам это удалось, хотя и с огромным трудом.

Но Балагула на поверхность не показывался.

Кондрат принялся шарить в этом месте рогатиной...

– Нашел! Зацепил!
– радостно заорал он.

Мы все подбежали, чтобы помочь ему тянуть.

Вскоре показался и Балагула. Рогатина зацепила его за верхнюю челюсть, попав одним рогом в рот. Второй рог маячил напротив его выпученного от ужаса глаза.

Сказать он ничего не мог, поскольку во рту у него торчала рогатина.

Когда его вытащили, он даже ругаться не мог. Только молча показал кулак Домовому, да и то как-то вяло и неубедительно.

После боя мы даже не стали отдыхать. Стараясь не смотреть на поверженные и безобразные туши, мы быстренько собрались, и пошли дальше, дальше, дальше...

С оружием мы больше не расставались. Весь зеленый и совсем ослабевший Балагула наотрез отказался отдать Радио.

– Ты хотя бы Живому спасибо сказал за спасение, - подсказал ему Домовой.