Чтение онлайн

Смертельно усталые, мы выбрались на берег, где и разожгли костёр, чтобы согреться и поужинать.

В полумраке наступающих сумерек покачивались сухие камыши, шорох, как водомерка, скользил по чёрной воде, растворяясь в тишине, словно кто-то невидимый тихонечко охал на Болоте.

– Вот бы все враги были такие же, как эти Поганки!
– мечтательно потянулся Балагула, отваливаясь на спину от миски с кашей.

– Не жди врага слабого, - покажется сильным, жди врага сильного одолеешь, - задумчиво сказал Фомич.

– Фомич, - спросил я.
– Ты много лет сражаешься. А какой враг самый страшный? Самый опасный?

– Опасен любой враг. На то он и враг. А самый страшный?
– он задумался.

– Самый страшный враг - собственный страх, - ответил за него Оглобля.

И добавил со вздохом:

– Уж я-то знаю...

И словно в подтверждение его слов с Болота отозвался протяжный, горестный, тяжкий вздох:

– Охххх... Оххх...

– Кто там в Болоте охает?
– спросил Домовой.

И словно в ответ, зашуршали камыши, раздвинулись, и к нам опять стала приближаться какая-то тень.

Мы дружно вскочили на ноги и схватились за оружие. Тень испуганно остановилась и заговорила, вытянув перед собой руки:

– Я - дядюшка Ох, болотный вздох.

– А мы путешествуем, - отозвался Фомич.

– Ну и места вы для путешествий выбрали! Ох!

– Не всегда мы места для путешествий выбираем, иногда и они нас выбирают, - уклончиво пояснил Фомич.

– Туманно говоришь, как на Болоте вечером... ох! Ну да дело это ваше, как ходить и где... Я сам знаю, кто вы и куда идете...

– Откуда ты это знаешь?
– подозрительно спросил Балагула, угрожающе выставив вперёд челюсть.

– А как я могу не знать того, что на Болоте каждая кочка знает? Ох! А вам спасибо, хоть какой-то порядок навели. А то простым лягушкам на болоте показаться стыдно из-за такой родни мерзкой, как эти Гигантские Лягушки. Ох! А Поганки? Нанюхаются болотного газа, да давай бузить... ох! Меня вообще в камыши загнали. Ох! Ох! Ох! Раньше-то наше Болото по-своему красивым было: трава изумрудная, идёшь как по матрасу, пружинит... На каждой кочке - клюква в кулак размером. Если трясина, так видно окно... Простор... Ох! Как выйдешь вечерком, потянешься, да как охнешь радостно на все болото! А теперь ох...

Он горестно махнул рукой.

– Ты так не переживай, дядюшка Ох, - успокоил его Кондрат.
– Мы пугнём нечисть так, что она уйдет с Болота, или будет вести себя прилично.

– Ты садись, - пригласил его Фомич, - посиди с нами у огонька.

– Благодарствуйте, только я огонь не очень люблю. Я существо болотное, к сырости приученное... ох! Да и время самое поохать мне на Болоте, чтобы слышно было, что не умерло оно...ох! А вам я вот что сказать хотел: мы, Болотные да Лесные, Лешие да Кикиморы, помочь вам хотели. Нас самих Нечисть Чёрная замучила. Вы завтра как пойдёте в Черный Лес, угольки от костра сложите в вёдра и золой присыпьте... ох! Пригодится.

– А для чего, дядюшка Ох?

– Завтра будет день, сами догадаетесь для чего... ох! И ещё, если в Черном Лесу помощь нужна будет, зовите Лешего, он поможет... Ох!

Дядюшка Ох попрощался и скрылся в камышах. И до самого утра оттуда по всему Болоту разносились нестрашные охи...

Глава двадцать первая

Дуболом и Орясина. Таинственный Цыплёнок

Утром нас разбудили никогда не спящие Фомич и Оглобля, и, наскоро перекусив, мы с некоторой опаской вошли в Чёрный Лес, стоявший перед нами стеной.

Лес и взаправду был чёрным - ни берёзки, ни сосны, только высоченные чёрные ели, да кривые серые осины. А под ногами даже травинки не росло. Зато густо разросся чертополох, шиповник, терновник.

Фомич и Оглобля шли впереди, поочередно прорубая для всех дорогу в сплошных зарослях колючек.

Мы продвигались следом. Балагула и Кондрат несли вёдра с углями, присыпанные золой. Такие же вёдра несли и мы с Бородой.

Балагула ворчал:

– Мало им Радио тащить, так ещё и ведро навьючили. И зачем им Радио? Всё равно не работает...

– Ты бы уж помолчал, - подал голос Кондрат.
– Почему оно не работает? Потому что ты из него все детали повытаскивал!

– Не все!
– горячо возразил Балагула.
– Там ещё много штучек осталось. Надо их это... пересчитать...

– Не вздумай!
– пригрозил Домовой.
– Знаю я, как ты пересчитаешь! Все Фомичу расскажу!

– Ну и говори! Я с ним вообще раздружусь. Вот победим всех, и сразу же раздружусь... А может, и побью даже...

– Ты? Фомича?!

– А что? Будет знать, как пороть живое существо. Ну, может быть, и не побью, но укушу - это точно. Укушу и убегу. А он пускай потом ходит укушенный и одинокий.

– Смотри, услышит Фомич, он тебе так укусит, что кусать нечем будет...

Дорогу нам преградили здоровенные мужики. Они стояли стеной на пути, скрестив на груди руки, и молчали.

– Мужики, нам некогда, - сказал Оглобля, на всякий случай, закатывая рукава.
– Говорите сразу: разговора просите или драки желаете?

Мужики стояли, смотрели маленькими глазками поверх наших голов, загораживали нам дорогу и не говорили ни слова.

Их было двое, один здоровее другого, самый маленький из них - на голову выше Оглобли.

– Мужики, скажете или нет, что хотите от нас?
– ничуть не смущаясь их преимуществом в росте, повторил свой вопрос Оглобля.

– Орясина, объясни, - не поворачивая к напарнику головы, процедил сквозь зубы один из бугаёв.

– Ага! Счас поясню!
– радостно отозвался тот, что повыше.

Он радостно плюнул в кулак и обрушил его на голову Оглобли. Тот закачался, но выстоял, хотя и с трудом.

– Ты что, дурак?!
– заорал Балагула на верзилу.

– Ага!
– ещё более радостно согласился Орясина.

И не успели мы даже ахнуть, как подхватил он Балагулу лапищей и не глядя подбросил вверх, крикнув:

– Лови, Дуболом!

Второй верзила выставил перед собой руки и стал ждать, когда в них упадёт Балагула. Но никто не падал.

– Ты зачем так высоко подбросил?!
– сердито спросил Дуболом у Орясины.

– А я знаю?
– ответил Орясина и посмотрел вверх.

Балагула висел, дрыгая ногами, зацепившись полой своего балахона за самую верхушку чёрной ели.

Орясина подошёл к дереву и стал трясти его могучей лапищей. Ель затрещала, застонала, верхушка заходила ходуном, и Балагула вцепился в неё обеими руками, в ужасе истошно вопя на Орясину: