Чтение онлайн

– Русские все так делают.

Они брели вдоль набережной Яузы, то оживленно разговаривая, то умолкая. Рука в руке. В одном темпе и ритме. Мороженое было съедено.

На мосту остановились.

– Тут раньше был центр городской жизни, - махнул Алекс в сторону Лефортово, - Пётр Первый по Яузе водил свои первые флотилии. И Пушкин родился тут неподалёку.

Виктория была готова слушать Алекса бесконечно. Вот только задержала вдруг взгляд на его губах. Парень умолк. Шумно выдохнул. Притянул Тори к себе. Его ладонь снова легла ей на затылок. Губы встретились.

– Льдинка... Тори... Нереальная..., - Тори слышала голос Алекса только краем сознания.

Когда они добрались, во дворе их терпеливо ждал Игорь.

– У меня в Москве ещё пара дней, - шепнул Алекс на прощание.

Тори кивнула. Хотя совершенно не соображала, когда, а главное как они смогут встретиться.

Она так и не успела спросить Алекса про свой день рождения. Но зато он сам вбил свой номер в её телефон.

– Пост сдал, - сказал Алекс Игорю совершенно непонятную для Виктории фразу и коротко отсалютовал, приложив ладонь к бескозырке.

– Пост принял, - зеркально ответил Игорь и пожал руку другу, - Пойдём, Тори.

*кильватер - волновая струя позади идущего корабля. Здесь - уйти после всех.

Они переписывались половину ночи. Никак не могли расстаться.

Тори радовалась, что уступила своё спальное место Алисе и легла на диване. Никто не мешал и не задавал вопросов. Дом спал.

Сообщения строчка за строчкой. И казалось, что Алекс совсем рядом. Такой неожиданно близкий и понятный.

Алекс в свой квартире был совершенно один. Но не жалел, что не позвал Игоря составить ему компанию. Теперь в короткой темноте летней ночи можно было погрузиться в разговор с Тори. Ни с кем не делить это их время. На двоих.

Голосом она не могла говорить. Только писать. Иногда Алекс угадывал момент, когда она переводила нужное слово со шведского. Он знал, что у Тори, когда она волнуется, возникают проблемы с русским и она переходит на родной язык. У него так делал отец. Всегда, когда эмоции брали верх, Йохен фон Ратт переходил на немецкий.

Интересная у них пара получалась. Пожалуй, его родители были тоже очень странной парой. Мама себя называла "смесь бегемота с носорогом" имея ввиду количество намешанных в ней национальностей. Выходило, что Алекс русский только на одну восьмую часть, а вырос в Москве. А вот Тори русская наполовину.

Ближе к часу ночи, когда темнота окончательно справилась с отблесками заката, ветер усилился, набежали тучи. Зашумели широкими листьями липы во дворе дома. Вдалеке полыхнуло грозой, потом грохнуло. Крупные тяжёлые капли ударили по стёклам. Дождь быстро набрал скорость и мощь.

Алекс пробежал по буквам клавиатуры подушечками пальцев.

" У тебя тоже гроза?"

" Да! Так страшно!"

" Ничего не бойся. Я с тобой!"

И отправил тут же песню "Секрета".*

Пауза. Видимо, Тори слушала.

"А что будет, если открыть окно?"

" Ты промокнешь. Дождь сильный."

Тори набралась смелости. Подошла к окну. Открыла створку. С улицы прилетел ветер и дождевые капли. Лицо стало мокрым. В этот момент она поймала маленькую искру счастья. Такой короткий всполох, похожий на грозу. Острый момент радости.

В голове звучало:

"Ничего не бойся, я с тобой. С утренней звездой ты окно открой. Ничего не бойся, я с тобой. Сердце успокой, я всегда с тобой."

Вот только сердце не желало успокаиваться.

Гром прогремел совсем рядом. Завыла сигнализация какой-то машины во дворе. Тори закрыла окно. Улеглась. Представила себе, что это не подушка, а плечо Алекса. Щеки мгновенно запылали. Потому что память воспроизводила один за одним все их сегодняшние поцелуи. В ресторане, на улице и во дворе уже перед домом.

Алекс стоял у открытого окна долго. Уже не писал. Понимал, что Тори устала. Пусть спит. Его северная красавица вовсе не ледяная.

Он сначала гнал от себя мысли о предстоящих расставаниях. Тактика Скарлет о'Хара не для Алекса фон Ратта. Он подумает об этом тогда, когда нужно, а не когда хочется.

Рано было делать далеко идущие выводы. Пока стоило радоваться, что ему удалось обратить на себя внимание и добиться взаимности. Любовь ли это? Хотелось надеяться, что да. Вот только под этим словом Алекс сейчас понимал нечто очень глубокое.

Такими словами не бросаются. Такие чувства не возникают "здесь и сейчас". Они растут из крохотных зёрен взаимной симпатии. Медленно. Невероятно чувствительно ко всем внешним факторам.

Алекса сморило под утро. Уже засыпая, он нафантазировал себе, что Тори спит рядом.

Утром Алекса разбудил телефонный звонок. Надежда, что это Тори, не оправдалась. Звонил Игорь.

– Ваше сиятельство ещё почивать изволит?

– Док, что-то случилось?
– Алекс со сна не сразу уловил весёлую интонацию друга.

– Случилось у нас вчера. Вернее, не у нас, а в ресторане, где мы все вчера были.

– Док, не томи. Излагай.

– Вам, Барон, кажется, шведскими льдами приморозило память. Кто вчера там Карлсоном прикидывался?

– Док...

– Вилки где, твоё сиятельство? Я ж даже не видел, куда ты их засунул. А они там, бедные, обыскали уже всё. Утром, видимо, позвонили Свете. Уж не знаю, как догадались, что дети тут замешаны. Света пытала своих. Ты ж её знаешь. Она - Мюллер в юбке. Но это ж Гошка с Витюхой. Наша школа. Они молчали, как партизаны. Света позвонила Кате. Катя, конечно, похохотала. Но вилок-то нет! Вернее, они есть, но никто не знает, где. Подняла по тревоге своих пацанов. Те тоже молчат. Даже если и видели. Нас не сдали. Колитесь, Барон!

Алекс выдохнул. Вилки. Сейчас найдутся их вилки. Не поливают они что ли цветы на подоконнике? Там точно стояла какая-то зелень.

– На подоконнике они. За занавеской. Прямо в зале. Там ещё горшки с цветами.

– Ну, Вы, сиятельство, затейник. И как ты успел, что я не видел?

– Это потому, что ты смотрел не туда, - хохотнул Алекс, - Ты на жратву смотрел, Док. Как всегда.

– Тогда отбой. Пойду докладывать по команде. Кате. Она расскажет Свете, а Света уже разберётся.