Чтение онлайн

– Я хотела сказать Вам огромное спасибо, - нарушила тишину в машине Виктория.

– Пожалуйста. А за что?
– не поняла её Лёля.

– Вы не запретили нам...

– Девочка моя, да какая же сила на свете может запретить любовь? Нет такой силы. Ни война, ни стихии, а уж тем более люди не могут это запретить. Понимаешь?

У Тори снова полились слезы. Сколько же в этой женщине любви! Такой, что хватает на всех - на свою семью и на друзей, на учеников и на совсем посторонних людей.

– Катя была не намного старше тебя, когда у них с Вадимом роман начался. А когда они впервые встретились, так и совсем младше. Пятнадцать всего. И я вам малость завидую. Мне вот в семнадцать-восемнадцать не встретилась такая любовь. Но любви для жизни, как выясняется, маловато. Хотя она и главный двигатель. Я в это по-прежнему верю. А "рай в шалаше" - недолгое удовольствие.

– Я понимаю, нам надо учиться.

– Надо. И тебе, и ему. Не только, чтобы деньги потом как-то зарабатывать, хотя, кажется, у будущего барона фон Ратт с этим проблем не будет, а ещё чтобы интересно было. Чтобы было, что обсуждать, куда стремиться.

Тори про то, что Алекс - будущий барон фон Ратт впервые вот только в этот момент задумалась. До этого в голову не приходило. Для неё он действительно про "рай в шалаше". Ничего другого не надо, кроме него самого.

"Я скучаю по тебе", - отправила сообщение Алексу.

И только когда увидела, что оно прочитано, пожалела, что написала именно это. Разве так ему легче? Ведь он далеко от дома. И учёба там не проще школьной. А она травит душу своими сообщениями. Но, с другой стороны, не демонстрировать же равнодушие. Так ведь не будет лучше. Он не должен сомневаться в ней. И любовь должна давать силы, а не отнимать.

В поезде Алекс разглядывал экран телефона. Там было много фотографий этого бесценного лета. Каждый кадр - момент, который он будет обязательно помнить всю жизнь.

Оторвать себя от Москвы, от дома и от Тори в этот раз оказалось почти непосильной задачей. Док понимающе молчал. Потом не выдержал - ушёл за чаем, достал из рюкзака дяди-Федины пироги.

– Давай, сиятельство, ешь. А то ты зелёный. А морякам зелёными быть не положено.

– Мне кажется, что для тебя основным критерием выбора девушки будет умение готовить, - Алекс всё же взял пирожок, хотя еда не лезла. Было тоскливо и муторно.

– С чисто практической точки зрения не вижу в этом ничего плохого. Твоя девушка, чтоб ты знал, готовит весьма прилично. Но кормила пока только меня, - дразнился Игорь, пытаясь хоть чуть-чуть развеселить Алекса.

– Жрите, Доктор, пока есть возможность. На правах старшего брата, разумеется.

– А Вы, Барон, на каких правах жрать собираетесь? В перспективе, разумеется.

– Это ты меня сейчас про серьёзность намерений хочешь спросить?

– Да не сомневаюсь я в твоих намерениях. Я в скорости осуществления сомневаюсь. Оно тебе надо в восемнадцать лет - такой воз на шею.

– Док, ты бы ел, пока я тебе по этой самой шее...

– А что ты завёлся? Можно подумать, тебя самого это не волнует.

– Волнует, Док. И чую кормой, стоит нам прибыть в училище, как мои морские перспективы начнут проясняться со страшной силой.

В училище Алекс неожиданно почувствовал себя очень взрослым. Пацаны прибыли с каникул и вели себя, как подросшие щенки - затевали потасовки, толкались, ржали над пошлыми шутками друг друга, смотрели фотографии. Офицеры-воспитатели даже не пытались разогнать всех по кубрикам после отбоя. Всё равно без толку.

– Ромео, ты-то живой? Бодровский тебя ещё не закатал под палубу?
– Игорь безмятежно вытянулся на койке, и без замеров обнаружив, что вырос за лето.

– Грозился. Говорил, что у меня ещё женилка не выросла. Ну и всякое такое. Нику там отдельно Алла воспитывала. Но мы с Никой уже всё решили. Восемнадцать исполнится - женимся. Чтобы без проблем. В принципе, уже сейчас можно. Но в опеку надо писать заявление. И уважительная причина нужна. Мы тут летом аж думали, что всё - беременные. Но фальстарт.Только какой из меня муж из казармы, - Никита Комиссаров погасил свет в кубрике и тоже улегся.

– Что, не нужно разрешение родителей?
– не выдержал Алекс.

– Оп-с, Барон, а ты что, теперь лицо заинтересованное? У вас появилась le femme?
– Комиссаров аж подскочил, - И кто она? Я её знаю? Тебе ж, наверное, по рангу только немецкие аристократки?

– Это моя сестра, - ответил за Алекса Игорь.

– Она ж маленькая. Таких не регистрируют.

– Ромео, ты безнадёжно отстал от жизни. У меня есть ещё одна сестра. И это не жена адмирала Ветрова. Её зовут Виктория.

– Ну, блин, мужики, у нас тут чисто Санта-Барбара получается. Поди потом разберись, кто кому дедушка, - захохотал Никита.

– Разберёмся, - Алекс отправил Тори традиционные пожелания доброй ночи, дождался ответа и убрал телефон.

Мысли крутились в голове, подстегнутые разговором с Никитой. Непонятно было, на чем основана такая решительность Ромео. У него семья была весьма скромного достатка. А упрекнуть Комиссарова в том, что он начал встречаться с Никой, потому что она родственница большого флотского начальника, даже в голову не приходило. У этой парочки "неразлучников" была любовь, давно имеющая не только вертикальную составляющую. Где их с Тори поцелуям и объятиям до Ник-Ников.

Алекса беспокоили грядущие уже в сентябре собеседования по будущим поступлениям и дополнительные проверки тех, кто пойдёт в военные университеты. У него не было никаких проблем с успеваемостью. И не будь он Алекс Марк фон Ратт, его перспективы в Военно-морском флоте были бы весьма радужными. Но он тот, кто есть. Будущий барон фон Ратт. Его родные живут в Финляндии и в Германии. И это тоже не изменится.

И всё же разговор со старшим офицером курса сразу был мутным. Будто начальство давно про него всё решило. Отличник учёбы нахимовец фон Ратт должен отказаться от гражданства другого государства, потому что иначе он не будет допущен даже к собеседованию на поступление в Военно -морское училище.

Алекс вышел из кабинета на ватных ногах. И признался самому себе, что давно знал, что будет именно так. Просто непонятно, на что надеялся. Альтернатив нет и не было никогда. Вернее, были веке в восемнадцатом последний раз. Логично. Российские офицеры не бывают иностранцами. А отказываться от своей семьи он не станет. Принять присягу и начать учиться в военно-морском училище означает простую и страшную для него вещь - он никогда не сможет поехать ни в Германию, ни в Финляндию. Бабушки с дедушками моложе год от года не становятся.