Чтение онлайн

– Императора?

– Да, как раз того самого, который так тебя привлек своей реформаторской деятельностью.

– Да, мама, все так.

Таких интересных новостей Валерия никак не ожидала. Она замолчала. Паузу прервала Ключевая-старшая.

– А зачем тебе? Что-то случилось? Я в прошлом году нанимала профессионального реставратора. Его работой осталась довольна, или ты что-то обнаружила, Лера?

Быстро оглядев причиненные повреждения комоду, девушка двусмысленно ответила:

– Нет мам, все в порядке. Хотя кое-что нашла. Слуууушай, а как звали твою прабабку?

– Лера, может, мы семейные дела обсудим дома? Я, как обычно, вечером буду.

– Нет-нет, я хочу сейчас! Мне надо сейчас!

– Анна ее звали. Все, не мешай мне работать. Пока ты восстанавливаешь прошлое нашей семьи, моих заключений ждут наши современники.

– Ладно, ладно. Не буду конкурировать с твоими пробирками, микроорганизмами и всякими бактериями.

– Вот и чудно.

– Ты сегодня поздно будешь?

– Нет, как обычно. Основные анализы мы уже сделали, поэтому задерживаться смысла нет. Буду часов в семь.

– Поняла. Надеюсь, наши граждане могут спать спокойно после того, как постепенно опустошают свою потребительскую корзину. Отравления им не грозят.

– Ладно, умница, до встречи!

Лера отложила в сторону телефон и принялась листать дневник. Потертые, изрядно пожелтевшие страницы, съеденные временем завитки некоторых букв… вся картина завораживала. По рукам девушки прошлось пламя. Такое ощущение бывает, когда она соприкасается с интересными вещами. Но жар не ушел из ладоней в локти, а дальше в пространство. Нет. Сейчас руки словно горели. Да что там! Она вся горела нетерпением узнать, кому принадлежит эта записная книжка. Неужели она вмешивается в далекие тайны своей прабабки?..

Как и водится, «Дневникъ» был датирован. Вручную над каждой новой записью было обозначено время и день, когда она была произведена. Наследница перелистала пожелтевшие страницы, кое-где уже совсем поблекли чернила, но в целом сокровищница тайн ее прапрабабки сохранилась прекрасно. Записи были сделаны аккуратным почерком, мелкими, как крошечные бусинки, буквами. Заглавные обязательно украшались вензелями и всевозможными завитками, от чего общая картина написанного принимала художественный и торжественный вид. Разобрать смысл записей, сделанных примерно в середине 19-го века, оказалось делом нелегким, но весьма увлекательным. После нескольких страниц, содержащих интересную и пока непонятную информацию, у Леры стала складываться некая причинно-следственная цепочка, приведшая к удивительному выводу: найденный артефакт очень пригодится ей в доработке дипломной работы о фондовых рынках. Как именно, она еще не знала, но уже почувствовала, что в старинной книжечке есть та информационная ниточка, за которую стоит потянуть.

Сегодня, жарким и удушливым июльским днем, Почаев приехал в Сергиев Посад. Чистый и зеленый он не удивил ничем. Но прибыть к пятому июля для Сергея было делом важным и принципиальным. Правда, в этот раз Почаев решил остаться на день-два. Раньше он просто приезжал в Троице-Сергиеву Лавру, иногда стоял службу, иногда просто заходил в храм. Ему так было нужно, здесь Сергей бывал в разное время года и в разном душевном настроении, но при этом обязательно наведывался раз в год в середине лета. Это был его ритуал. И это время было для него особое и важное.

Остановился Почаев в гостинице, где были свободные номера. Таковой оказалась "АристократЪ". Броское название настораживало. Нет, он не отличался снобизмом, и прекрасно обходился простыми вещами. Роскошь не стала его наркотиком, а деньги не стали смыслом жизни. Но жутко не любил притворщиков. Расположившись в огромном особняке кирпичной кладки, гостиница находилась недалеко от Лавры. Вход в "АристократЪ" пролегал по высокой темной лестнице. И общий вид темно-красного здания в вечерних сумерках был грозным и суровым. Общий антураж напоминал декорации к фильмам ужасов, где действия происходят в старинных домах с легендами. Плечистому мужчине стало как-то не по себе. Сняв обычный номер и ожидая от него просто чистоты, постоялец, поднимаясь на второй этаж, не упустил из виду ни отколотую плитку на ступеньках, ни одиноко покосившуюся штору "маркизу" на окне.

"Хмм, псевдороскошь как псевдолюди: фасад помпезный, а вид изнутри…" – ядовито отметил он.

Номер был чист, кроме пятен на гобеленовых покрывалах. Быстро приняв душ, постоялец спустился вниз. Он решил немного прогуляться, а затем поужинать. Лавра смотрелась в ночных огнях гордо и неприступно. Белые укрепленные стены плотно окружали благодатное место. Прохладный воздух освежил мысли, они сделались легкими и невесомыми, не тяготили ни прошлым, ни будущим. Значит, он хорошо выспится перед утренней службой. Он давно хотел пойти на раннюю службу. Сейчас было необходимо что-нибудь съесть, и Почаев направился в ресторан. Подозрительно пахло чем-то горелым, но аппетит не пропал, а искать поздно вечером другой ресторан не хотелось. Официантка, она же администратор на ресепшен, обслуживала любезно и учтиво. Но ее старания не сгладили впечатления от судака с картофелем (последний якобы по-сибирски), не обогатили десерт – в «Запретный плод» которого забыли положить обещанные в меню грецкие орехи. Впрочем, все это были мелочи, заметные, но в данной ситуации не существенные. В душе у Почаева воцарилось ощущение покоя и легкого ожидания. Возможно, это в преддверии завтрашнего утра. Рассчитавшись за ужин и при этом, не обидев чаевыми, Сергей направился в свой номер.

Как ни хотел он быстрее уснуть, это не получалось. Уставший после напряженного дня, он никак не мог забыться дремотой. Что-то мешало, теснило его, не смотря на высоченные потолки.

«Интересно, что здесь, в этом здании было раньше? Или, может, на этом месте что-то происходило?.. Странные ощущения… Чужая тишина невыносима. Она, как намокающая соль: чем больше расползается пятно, тем сильнее давит на грудь», – подумал Почаев и вышел покурить на балкон, обрамленный по периметру коваными перилами. Вскоре он вернулся в комнату, но атмосфера по-прежнему оставалась гнетущей. Сон приходил медленно, поверхностно овладевая своим подопечным и не давая ему забыться полностью, от чего Сергей несколько раз успел проснуться, вздрагивая, перед тем, как владения Морфея все-таки раскрылись ему.

К удивлению, наутро (а началось оно довольно рано – в пять) Почаев чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Быстро умывшись и одевшись, он вышел на улицу. До Лавры рукой подать, поэтому он точно успевал к утренней службе. Сегодня день особенный – День почитания преподобного Сергия Радонежского.

Народу на территории Лавры было немного. Отстояв утренний молебен, службу, Почаев подошел к раке с мощами. Удивительное чувство охватывало его каждый раз в эти минуты. Поклонившись святому заступнику, плечистый Сергей почувствовал, как по его позвоночнику разлилась столбом сила и уверенность, в полумраке утреннего храма, освещаемого исключительно огнем свечей, перед глазами Почаева было светло. От покоя, от мира, от себя, от ближних, от всего и всех, когда чувствуешь необоримую мощь оттого, что ты – часть целого. В этот раз его переживания в храме у мощей были ярче и пронзительнее, чем когда-либо, на душе стало легко и отрадно. Он вспомнил, как в детстве любил по одному отпускать огромное облако воздушных шаров, купленных отцом. Он представлял себе, как на красном он летит в Африку, на зеленом в Австралию, на желтом приземляется на территории «сапожка» – в Италии, а на белом… а на белом он всегда возвращается домой. И так легко и невесомо было мечтать тогда. И вдруг сейчас это состояние необремененности вытеснило переживания, поиски, нервные срывы, разочарования, ожидания. Так, словно он сам сейчас летел на воздушном шаре без преград, но неведомо куда.

После того, как Сергей покинул территорию Лавры, побродив и просто посидев на скамейке, вволю напившись воды из источника, он захотел прогуляться по небольшому, но шумному от наплыва туристов и паломников городку. Не переходя улицу, он повернул направо за воротами Лавры и пошел вперед. Вскоре извилистые тропы вывели его еще на один холм (на предыдущем находилась сама Лавра). Там Почаев увидел большое здание темно-красного кирпича, похожее на гостиницу, в которой он остановился. Это был Музей Игрушек.

Обогнув толпу сорванцов, которые успели докурить за углом перед тем, как отправились на экскурсию, Сергей зверем глянул на заводилу, застал его в углу у туалета и рыкнул грозным шепотом, что дитя рано сам себя хоронит. То ли экспрессия, с которой Почаев это сказал, то ли его искреннее желание приструнить малолетних курцов, то ли все вместе, задело. В глазах белобрысого худого мальчишки, одетого в супермодные и потому провисшие до колен штаны, прочиталось сначала сомнение, затем испуг (видимо, воображение у мальчишки живое). Они разошлись молча, вслед Почаев не услышал ни смешка, ни издевки.