Чтение онлайн

– Да уж, куда деваться. Жизнь жестокая штука. И захвати с собой, пожалуйста, карту мира, Ларчик, – Вера перешла на привычное прозвище подруги.

– Зачем?! Я и так тебе расскажу, где что находится. Понимаю, если бы ты сказала, что мой путь должен пролегать через географические координаты магазина. Думаю, нам потребуется пара-тройка бутылок чего-то крепкого.

– Может быть, но карту все-таки возьми. Мне нужно посмотреть кое-что, потом объясню.

– Ладно, с таким аксессуаром я еще в гости к друзьям не являлась. Правда, думала, что когда-нибудь смогу так сильно напиться… Но, не пришлось, тут все по трезвости. Заинтриговала, Верунька.

– Могла бы и в Интернете, конечно, посмотреть, но его, во-первых, нет, а выходить из дома, чтобы оплатить, сейчас страшно не хочется. А во-вторых, бездушная Сеть не сравнится с профессиональным географом и подругой в одном лице, вооруженной картой мира и бутылкой крепкого.

– Поняла, поняла, – щебетала Лара.

В ее речи была такая особенность – иногда она начинала произносить слово дважды, зачем-то дублировать его.

Говорят, если поделиться с кем-то несчастьем, то его становится меньше. А если разделить свое счастье – парадокс! – его становится больше. Получается что «отрицательно заряженные» эмоции при делении уменьшаются, а «положительно заряженные», напротив, увеличиваются. Вот и сейчас Вера Широкова, примерив шкуру того самого медвежонка, которому нужна помощь и поддержка, почувствовала себя лучше. Та пелена страдания и горя, которая отделяла ее от всего происходящего вокруг, сейчас сползала, уступая место простому и витальному желанию – жить.

Сейчас Вера хотела отвлечься. Просто ни о чем не думать, уйти в другую реальность. Потому встала с дивана и поплелась к книжному шкафу. Там, на дальних полках плотными рядами стояли труды мэтров науки. Широкова открывала пожелтевшие страницы, и по ним, как по лестнице, уходила в другие миры, построенные учеными мужами. Сейчас ей попался увесистый фолиант трудов физика Дмитрия Дмитриевича Иваненко. Она присела прямо на пол и принялась читать. Возможно, желание Широковой уйти от окружающей реальности привело ее в профессию астрофизика. А возможно, напротив, найти оригинальные объяснения самым простым и бытовым вещам и событиям. Не заметив, как прошел день в приятной и умной компании, Вера «вернулась» только к полуночи. Оставив многоуважаемого ученого одного, она отправилась на кухню.

Снова достала самую маленькую турку, нажала кнопку на кофемолке, которая послушно превратила темно-коричневые твердые зерна в ароматную заготовку для кофе. Вскоре напиток был готов. Как всегда, крепкий. Широкова могла пить кофе в любое время суток, что никак не отражалось на ее сне. То есть, выпив чашку этой радости, она преспокойно могла отправиться спать. Но сейчас не хотелось, хоть после кофе, хоть без него. Просто не хотелось. Поэтому она открыла окно в летнюю ночь и уселась на широкий подоконник. От звездного неба ее отделяло хорошо вымытое стекло, но по ее ступням скользил нехолодный полуночный ветерок. Прикурив тонкую сигаретку, Вера закусила свою вишневую нижнюю губу и внимательно всматривалась в бархатное небо. Полупрозрачные лоскуты облаков, словно и во вселенском масштабе кто-то курил в унисон с ней, проплывали, обнажая удивительные рисунки созвездий.

«Мы живем в замкнутом мире. Как одиночки, так и те, кто не мыслит себе и дня без общения. Когда человек остается один на один со своими мыслями, чувствами, поступками и их следствием, он может проявить и воспользоваться лишь тем, что есть непосредственно у него, чем владеет, обладает лично он. Это так сказать, натуральное хозяйство. Другой же, не имея желания оставаться в вакууме, разобщаться с социумом, может рассчитывать на взаимодействие, на то, что ему дадут, то, чего ему не хватает, но ему, в свою очередь, тоже придется чем-то пожертвовать для других. Как говорится, долг платежом красен.

Жизнь как теория всего: чувств, страстей, мыслей, поступков, желаний, надежд и разочарований. Такое единое поле… А если надеть на каждого игрока этого поля, бооооольшущий колпак и сотворить вакуум? Ну, так, просто, если представить… Тогда каждый останется наедине со своими силами.

А скорость света в вакууме – предельная скорость в природе. Получится эдакая «Формула-1» только для мозга и души. И каждый покажет, на что способен. И станут понятны его константы, принципы».

Размышления астрофизика Широковой обо всем и не о чем прервал телефонный звонок.

– Медвежонок, как ты? – раздался заботливый голос Щегловой.

– Я прекрасно, всячески нарушаю безобразие – сижу на подоконнике, пью кофе и курю.

– Так-так, – защебетала подруга, – из всего перечисленного мне не нравится место твоего расположения.

– Не переживай, усадив именно сюда свою «пятую точку», я размышляю о том, как хорошо, что в жизненной «теории всего» наша дружба не требует доказательств, что она не теоретическая, а самая практическая.

– Ааааа, это позитивные мысли. Надеюсь, к завтрашнему дню ты останешься в такой же колее.

– Ага, если не лучше.

– Тогда до встречи, у тебя буду к полудню.

Вера просидела еще какое-то время на подоконнике. Она любила так делать, потому что в эти минуты чувствовала свою невесомость, свободу. Часам к трем ночи Широкова отправилась в постель, уснула сразу, без оглядки и снов, просто тихо и глубоко провалилась в небытие.

Как и обещала, Щеглова явилась во вторник и в указанное время. При ней были все необходимые атрибуты: бутылка коньяка, пакет с продуктами из ближайшего супермаркета в левой руке и большая, почти в ее рост, физическая карта мира в правой. Они даже поздоровались не сразу, а некоторое время помолчали, глядя друг другу в глаза. Штаб-квартиру для обсуждения ближайших стратегических планов, а также тактик для их реализации было решено устроить в гостиной, а не в кухне. Поэтому все необходимое – коньяк и рюмки к нему, а так же закуска расположились на черном маленьком столике, почему-то именуемом «журнальным».

– Начинай все по порядку, – строгим тоном отдала указание Щеглова.

– Ларчик, даже не знаю, как сказать…

– Слушай, слушай, я, конечно, многое могу понять без слов, но… я же все-таки не телепат! Давай, рассказывай, как есть.

– Начинаю с главного. Ко мне в дверь постучали. Заметь, именно постучали, а не позвонили. А так делал…

– Помню, помню – твой японский гений от физики.

– Да. И это меня удивило, – Вера сидела в кресле как обычно, поджав ноги, и выглядела так, словно пыталась вся собраться в клубок, сконцентрироваться. Она последовательно рассказала о полученном конверте.

– Интересное дело разворачивается, Верунька. А причем здесь география-матушка?

– Ты не дослушала. Среди прочих документов были те, которые напоминают контурные карты, помнишь, как на школьных уроках? Вот я и подумала, что нужно подробнее разобраться.

– А больше там ничего не было? Письма, например?..

– Было. С теми же высокопарными и идеалистическими напутствиями и надеждами. Впрочем, Мичи искренне такой. Надеюсь, ты меня поймешь, почему я хочу дать ход его идеям.

– Понимаю, понимаю. Продолжить, увековечить.

Они снова замолчали. Щеглова смотрела пристальным взглядом пронзительных зеленых глаз и, к счастью, признаков безумия у подруги не обнаруживала.

– Сейчас я покажу тебе эту странную папку. Мне нужно понять, по какому признаку отмечены точки на картах, какие могут быть между ними взаимосвязи. – Широкова приободрилась, в глазах блеснул интерес. Она встала и направилась к длинному, во всю стену, книжному шкафу. Не дойдя до него, она споткнулась и неловко ударилась.

– Ой, осторожнее! Осторожнее!