Форд и Сталин: О том, как жить по-человечески
Шрифт:
Во-вторых, в самих буржуазно-демократических государствах Запада оппозиция исторически сложившемуся общественно-экономическому укладу, в котором безраздельно господствовало еврейское клановое надгосударственное банковское ростовщичество, была не только промарксистской интернационал-социалистической. В каждой из стран буржуазной демократии была и достаточно мощная националистическая оппозиция. В зависимости от внутренних обстоятельств националистическая оппозиция буржуазной демократии было либо чисто олигархическая, национал-социалистическая. Но в любом из вариантов она представляла собой исторически реально прогитлеровскую «пятую колонну», которая сыграла свою роль в оккупации гитлеровцами всех стран Европы; и которая была в готовности к предательству исторически сложившихся в них режимов во всех странах [282] , в которые Гитлер по тем или иным причинам не успел вторгнуться.
[282]
Кроме СССР, где пятая колонна была в основном выкошена в ходе предвоенных репрессий. Хотя отдельные, и подчас очень тяжелые, проявления её активности имели место.
Именно к националистической оппозиции апеллировал Р.Гесс, отправившись в Великобританию в мае 1941 г. с некими предложениями о мире, которые так и не рассекречены по сию пору. Сильная национал-социалистическая и в целом прогерманская оппозиция была и в США, о чём уже шла речь в предыдущем разделе. А Аргентина в предвоенные годы была чуть ли не южно-американским филиалом третьего рейха.
«Мировой закулисе» для того, чтобы нейтрализовать внутреннюю националистическую оппозицию в странах буржуазной демократии Запада и лишить её активистов поддержки политически инертного обывателя, необходимо было опорочить идеи национального самоосознания. А для этого Гитлер должен был довести Германию до нацизма и принести её в жертву мировой социалистической революции, совершив нападение на СССР. При этом война со стороны Германии должна была стать зверски бесчеловечной операцией по очистке территории от проживающего населения, а не умеренной полицейской оккупацией, какой она была в Европе до 1941 г. [283] Такая война против СССР должна была завершиться разгромом Германии, тем более при поддержке странами Запада СССР.
[283]
Большая часть жертв среди еврейского населения Европы тоже приходится на период после нападения Германии на СССР.
Кроме того, как уже говорилось ранее, для того чтобы достижения социального эксперимента в СССР можно было без особого сопротивления распространить на другие страны, образ СССР должен был стать вожделенно притягательным для их населения, а свои буржуазные режимы, на протяжении 1930-х гг. проводившие поощрительно-соглашательскую политику по отношению к гитлеризму, должны были стать омерзительными. Для этого СССР должен был перестать быть культовым абстрактным символом светлого будущего, каким он был в глазах левой интеллигенции в 1930-е гг., но должен был стать реальной последней надеждой запуганного нацистскими зверствами обывателя на то, что именно мощь СССР защитит человечество от порабощения германским фашизмом. Поэтому и для того, чтобы освободительный поход Красной Армии в Европу был безукоризненно оправданным в морально-этическом отношении во всём мире и желанным в оккупированных гитлеровцами странах, СССР тоже должен был стать жертвой агрессии фашистской Германии.
Проект «мировая социалистическая революция» под знамёнами марксизма в середине ХХ века, как и в его начале, снова требовал организации мировой войны для своего осуществления.
Марксисты-троцкисты в самом СССР с их политической сценаристикой в этот политический сценарий никак не вписывались:
· идея начать революционную войну за освобождение братьев трудящихся, от власти которой они не могли освободиться, отвращала от социалистического переустройства мира множество людей;
· а сценарий свержения большевика И.В.Сталина, в значительной мере подчинившего своей воле бюрократический аппарат партии и государства, по шаблонам японско-русской и первой мировой войн ХХ века – свержение правящего режима в результате военного поражения – прямо работал против сценария глобальной политики «мировой закулисы» и сценария второй мировой войны ХХ века. Разбирательство же с И.В.Сталиным лично «мировая закулиса» отнесла на послевоенный период.
Поэтому «мировая закулиса» не только не препятствовала, но и сама способствовала уничтожению как самого Л.Д.Бронштейна, так и его последователей в СССР и в Коминтерне, которые не учуяли веяний времени. В результате, при нападении на СССР поддержка гитлеровской агрессии «пятой колонной» в самом СССР свелась к отдельным эпизодам [284] .
Германия оказалась вовлеченной в мировую войну, к победе в которой не была готова, в результате её нападения на Польшу 1 сентября 1939 г. После этого единственной возможностью для неё избежать участи жертвы в проекте «мировая социалистическая революция» было: свято чтить Советско-Германский договор о ненападении от августа 1939 г., а летом 1941 г. осуществить операцию "Морской лев". Последнее позволило бы Германии выйти из войны вопреки позиции правящей "элиты" Великобритании [285] , отказавшейся от мира, предложенного ей через Р.Гесса, и заняться пересмотром своей расистской социологической доктрины в духе многонационального большевизма, чтобы было возможно единение народов СССР, Германии и других стран в русле концепции построения многонационал-социализма, благо Германия была уже свободна от власти марксизма, а СССР эту проблему только предстояло решать.
[284]
Самый значительный из них: невыполнение генералом Д.Г.Павловым директивы о приведении в боевую готовность вверенных его командованию войск Западного Особого военного округа, что послужило одной из важнейших причин катастрофы лета 1941 г. Д.Г.Павлов на следствии признал факт своей измены Родине, но на суде отказался от данных им показаний об измене Родине. Вследствие того, что по этому пункту, удовлетворившись признанием обвиняемого, следствие не обременило себя построением доказательной базы, в ходе судебного следствия удалось доказать только халатность при исполнении должностных обязанностей. За это Д.Г.Павлов и был приговорён к смертной казни и расстрелян. Реабилитирован он был посмертно уже неотроцкистским хрущёвским режимом в угоду мифу о "внезапном нападении" и личной вине И.В.Сталина за него.
В действительности – общеизвестный факт: Военно-Морской флот СССР встретил "внезапное" нападение по боевой тревоге, т.е. оно не было внезапным. Если один вид вооружённых сил встречает "внезапное" нападение по боевой тревоге, а другие виды вооруженных сил подвергаются действительно внезапному для их частей и соединений нападению противника, то в подвергшихся внезапному нападению видах вооруженных сил имеет место как минимум преступная халатность и несоответствие занимаемым должностям многих руководителей высшего звена, а как максимум – организованная измена Родине.
Осознавая это факт, всё послевоенное время неотроцкистский режим травил бывшего главкома ВМФ (наркома-министра ВМФ) адмирала Н.Г.Кузнецова. А Маршал Советского Союза Г.К.Жуков, чьи ум и профессиональная военная квалификация позволяла сделать выше приведённый вывод, будучи лично частично ответственным за катастрофу 1941 г. (с конца января по 30 июля 1940 г. – начальник Генштаба и зам. наркома обороны СССР), соучаствовал в создании и поддержании мифа о "внезапном" нападении Германии на СССР.
[285]
В связи с высказанной возможностью течения событий, не состоявшейся в реальной истории, не надо заламывать руки: Великобритания в то время была центром глобальной колониальной империи, и соответственно угнетала сотни миллионов человек по всему миру; благополучие же её собственного населения во многом было обеспечено многовековой политикой колониализма и рабовладения в русле библейской доктрины. Это – коктейль из иудейского интернацизма и англосаксонского нацизма. Спорить о том, чей нацизм «лучше» – германский или британский – мы не будем.
В 1941 г. это было единственным средством для Германии вынудить «мировую закулису» к пересмотру глобальных политических сценариев, в том числе и в отношении неё. И.В.Сталин оставлял Германии такую возможность открытой до 22 июня 1941 включительно [286] . Однако немцы всё передоверили лично Гитлеру, который вечером 21 июня 1941 г., изрядно понервничав и поколебавшись, всё же принял решение о нападении на СССР утром следующего дня по плану "Барбаросса". А разрабатывавшийся параллельно с ним план "Морской лев" нападения на Великобританию после этого обрёл значение достигшей успеха стратегической дезинформации [287] .
[286]
Как сообщают некоторые публикации, 22 июня 1941 г. Советское правительство, уже после начала военных действий, связывалось с Берлином по радио, предлагая остановить Германские войска, исходя из предположения, что это – не нападение Германии на СССР, а провокация, имеющая целью вызвать войну Германии и СССР помимо договорённостей их правительств.
[287]
Оба плана разрабатывались как планы реальных военных операций, предполагаемых к осуществлению, и каждый из них выступал в качестве дезинформирующего отвлекающего маневра по отношению к другому. При этом каждый из них был по-своему авантюрен, и потому при утечке информации, вследствие своей авантюрности, расценивался многими зарубежными военными специалистами как заведомая дезинформация, которая не может быть положена в основу реального ведения боевых действий.
Так вследствие того, что немцы проявили ужасающие политическую близорукость и безволие, а Гитлер остался верен «мировой закулисе», Германия была разгромлена, а идеи национального самоосознания были отождествлены с нацизмом, фашизмом и расизмом и опорочены на долгие десятилетия в культуре большинства народов Земли.
В результате же разгрома Германии СССР обрёл в мире колоссальный морально-нравственный авторитет, который был непоколебим до так называемого «карибского кризиса» [288] 1962 г. Кроме того, социалистическая плановая экономика СССР доказала свою эффективность и в годы подготовки страны к победе в войне, и в ходе самой войны, и в годы послевоенного восстановления хозяйства как по показателям роста производства, так и по показателям, характеризующим культурное развитие общества.
[288]
Мировая общественность не простила СССР размещения ракет на Кубе, хотя не протестовала против того, что по всему периметру своих границ СССР и его союзники были окружены военными базами, включая ракетные, и аэродромами стратегической авиации США и их союзников по различным блокам. Это характеризует «мировую общественность».
С другой стороны размещение ракет на Кубе было политической провокацией. Военной необходимости в нём не было. Это обстоятельство характеризует руководство СССР: политическая недальновидность, ошибка, как атмосфера, в которой стал возможным марионеточный по отношению к «мировой закулисе» характер хрущёвского антибольшевистского режима.
Однако практически сразу же после завершения второй мировой войны «мировая закулиса» начала поддержку антисоветских сил во всей не подконтрольной СССР части мира. При этом порицалось не только государственное устройство СССР, но и сама была объявлена в государственной пропаганде буржуазных демократий разновидностью подавляющего личность человека «тоталитарной тирании».
Но в то же самое время в самих странах буржуазной демократии стали внедряться многие успешно зарекомендовавшие себя в СССР и в гитлеровской Германии черты социалистического общественно-экономического уклада: планово-регулирующее воздействие государства на уровне макроэкономики, развитие системы социального обеспечения молодежи, а также взрослых и стариков, утративших здоровье, и т.п. [289] А в большинстве вузов государственность буржуазных демократий десятилетиями смотрела сквозь пальцы на марксистскую пропаганду троцкистского толка в среде студентов.
[289]
США в своём социалистическом развитии зашли настолько далеко, что бывший наш соотечественник Виктор Фридман, уехавший от советского социализма в США, обнаружил неприемлемый ему социализм в стране своей мечты, после чего написал книгу "Социалистические Штаты Америки" (см. статью Виктории Авербух "Товарищи ковбои" в "Российской газете", № 37 от 28 февраля 2002 г.).
Наряду с этим качественно изменился характер экономических и культурных взаимоотношений СССР и Запада, как в сопоставлении со временем сотрудничества «объединённых наций» в борьбе с гитлеризмом в годы второй мировой войны ХХ века, так и в сопоставлении с предвоенными годами, когда, в общем-то легально, осуществлялся переток в СССР научно-технических разработок и технологий из передовых в этом отношении государств Европы и США (хотя эта сторона не освещалась историками СССР ни в учебных курсах, ни в публикациях, предназначенных для массового читателя). После второй мировой войны возник «железный занавес», которого по существу не было даже после революции 1917 г. в годы гражданской войны и дипломатической изоляции СССР, долгое время не признаваемого многими развитыми капиталистическими государствами.
Эти обстоятельства наводят на мысль о том, что в самом СССР произошло нечто такое, что было воспринято «мировой закулисой» как угроза её безраздельной глобальной власти.
На наш взгляд, ещё в предвоенные годы у «мировой закулисы» были основания к тому, чтобы опасаться выхода из-под её контроля большевизма в СССР, действовавшего в первой половине ХХ века в идеологической оболочке внедрённого в Россию марксизма и в организационных формах марксистской партии. Вследствие того, что это опасение не было пустым, по завершении второй мировой войны главной проблемой «мировой закулисы» стало обуздание, подавление и искоренение большевизма в СССР, а не распространение его на другие страны, в которых ограничились кое-какими мерами по внедрению элементов социализма в экономику и пропагандой марксизма троцкистского толка в студенческой среде.
Обоснование утверждения о выходе СССР в эпоху сталинского большевизма из-под контроля «мировой закулисы» начнём с того, что:
Для осуществления сценария «мировой социалистической революции» в той политической обстановке, что сложилась к лету 1939 г., Советско-Германский договор о ненападении был не только не нужен, но потенциально вреден.
Дело в том, что в обоих государствах были активны поколения, которые видели реальность и последствия прошлой войны России и Германии, и потому были искренними сторонниками добрососедских отношений и культурного сближения народов двух стран. Вся прошлая история показывала, что наилучшие времена для жизни в каждой из них приходились на периоды их союзнических и взаимовыгодных торговых отношений и культурного обмена. Этот творческий потенциал людей, желавших избежать нового военного столкновения, был реальностью в обоих государствах, и его оставалось только востребовать и поддержать в государственной политике.