Чтение онлайн

6. Прочие средства воздействия, главным образом силового, – оружие в традиционном понимании этого слова, убивающее и калечащее людей, разрушающее и уничтожающее материально-технические объекты цивилизации, вещественные памятники культуры и носители их духа.

Хотя однозначных разграничений между средствами воздействия нет, поскольку многие из них обладают качествами, позволяющими отнести их к разным приоритетам, но приведенная иерархически упорядоченная их классификация позволяет выделить доминирующие факторы воздействия, которые могут применяться в качестве средств управления и, в частности, в качестве средств подавления и уничтожения управленчески-концептуально неприемлемых явлений в жизни общества.

При применении этого набора внутри одной социальной системы это – обобщенные средства управления ею. А при применении их же одной социальной системой (социальной группой) по отношению к другим, при несовпадении концепций управления в них, это – обобщенное оружие, т.е. средства ведения войны, в самом общем понимании этого слова; или же – средства поддержки самоуправления в иной социальной системе, при отсутствии концептуальной несовместимости управления в обеих системах.

Указанный порядок определяет приоритетность названных классов средств воздействия на общество, поскольку изменение состояния общества под воздействием средств высших приоритетов имеет куда большие последствия, чем под воздействием низших, хотя и протекает медленнее без "шумных эффектов". То есть, на исторически длительных интервалах времени быстродействие растет от первого к шестому, а необратимость результатов их применения, во многом определяющая эффективность решения проблем в жизни общества в смысле раз и навсегда, – падает.

Вся жизнь И.В.Сталина говорит, что он не принадлежал к числу человекообразных, живущих по принципу «после нас – хоть потоп». Живущие по этому принципу, интерпретируя через факты истории каждый своё личное «после нас – хоть потоп», извратили понимание жизни. Это касается как отечественной истории, включая и историю эпохи и деятельности И.В.Сталина, так и глобальной истории. Поэтому, чтобы понять эпоху сталинского большевизма, необходимо думать и деятельно заботиться о том, чтобы после нас жизнь была определённо праведнее, чем до нас и при нас. Если в этом определиться и тем самым освободиться от абстрактного гуманизма, обращённого якобы ко всем, а на деле конкретно ни к кому, то и события эпохи сталинского большевизма обретают иное значение, весьма отличное от того, что им придают абстрактные гуманисты – психтроцкисты буржуазно-демократического или интернацистско-социалистического толка.

Многие из современников И.В.Сталина свидетельствуют о том, что он сам весьма иронично относился к господствующему в обществе культу его личности. В личных беседах (а все они были беседами руководителя о том или ином жизненно важном для страны деле) он побуждал людей к тому, чтобы они брали инициативу и ответственность в деле за последствия своей инициативы на себя, поощрял такого рода проявления инициативной ответственности [296] . И в его письменном наследии – в публикациях в печати и текстах выступлений перед различными аудиториями, относящихся к разным годам, – как это запечатлено в Собрании его сочинений, многократно речь идёт о том, чтобы люди сами проявляли инициативу и принимали на себя заботу и ответственность в объединяющей их всех Жизни; и также многократно речь идёт о том, что уважение простыми людьми руководителей партии и государства, любовь к ним – это одно, а преклонение перед вождями – это другое, что должно быть изжито в социалистическом обществе.

И в том, что он говорил людям изустно, и в том, что он писал, нет ничего, хотя бы частично совпадающего с рассуждениями А.Гитлера о взаимоотношениях вождя-фюрера и толпы (см. хотя бы "Майн кампф", благо её в наши дни без особых проблем можно найти и в переводах на русский) или с рассуждениями Л.Н.Гумилёва о взаимоотношениях вождей-пассионариев и прочих членов общества [297] .

Однако для антисталинистов это только показатель того, что И.В.Сталин был якобы многократно хитрее, коварнее и лицемернее А.Гитлера (а также Л.Н.Гумилёва и прочих социологов, в каких-то иных терминах пропагандирующих вождистские доктрины в отношении безвольной толпы). Такого рода психтроцкистов ничто не может убедить в том, что И.В.Сталин отрицательно относился к культу вождей, включая и культ собственной личности, и в том, что он – сторонник жизни общества на основе господства в нём иной нравственности и выражающей её товарищеской этики, исключающих толпо-"элитаризм".

Тем не менее вне зависимости от отношения к культу своей личности субъекта, оказавшегося в толпо-"элитарном" обществе объектом культового поколения, толпо-"элитарное" общество само жаждет культа, ищет себе кумиров, создаёт их, разочаровывается в прежних, подчас переходя к культу их порицания, и непрестанно жаждет новых кумиров.

Чтобы в обществе не было культа той или иной личности, необходимо, дабы в нём не было оснований к его порождению изнутри или возбуждению извне.

Для этого толпо-"элитарное" общество должно перестать быть толпо-"элитарным", т.е. в нём должна господствовать товарищеская нравственность и этика. А переход общества от господства в нём кумиротворящейнравственности и этики безответственности и паразитического иждивенчества к – исторически реально требует времени. И он может свершиться только в практических жизненных делах по разрешению разнородных проблем жизни этого общества в русле разрешения проблем глобальной значимости. Такой переход не может свершиться в безделье, в отрешённой созерцательности и в праздной нравоучительной и назидательной болтовне в церквях, публичных собраниях, включая партийные и профсоюзные, митингах и застольях.

Соответственно такому пониманию, то обстоятельство, что после XVIII съезда ВКП (б), состоявшегося в середине марта 1939 г., очередной XIX съезд был созван только в начале октября 1952 г., вовсе не является иллюстрацией или доказательством, что И.В.Сталин подавлял демократию в партии и в обществе в целом. Хотя при В.И.Ленине и Л.Д.Бронштейне (Троцком), съезды партии (с VII экстренного в 1918 г. по XIV съезд в 1925 г.) созывались ежегодно даже в период ведения гражданской войны (этот факт очень любят приводить антисталинисты как доказательство подавления И.В.Сталиным внутрипартийной демократии), и казалось бы внутрипартийная демократия формально соблюдалась, но по существу внутрипартийной демократии не было и тогда.

Во-первых, партия изначально создавалась как инструмент осуществления политической воли узкого круга её вождей либо одного вождя, с какой целью в её уставе всегда провозглашался принцип так называемого «демократического централизма» [298] , главное в котором – подчинение меньшинства большинству и безусловное выполнение решений вышестоящих партийных органов нижестоящими и каждым из членов партии. При этом проекты и сами решения вышестоящих органов по мере того, как всё больше разнородных дел оказывается в сфере внимания партии, всё больше и больше становятся продуктом аппаратной работы под непосредственным руководством узкого круга вождей. Если И.В.Сталин и ликвидировал так называемую внутрипартийную демократию, то только в том смысле, что ликвидировал сначала закулисную по отношению к ЦК и к остальной партии мафиозную "демократию" в этом узком кругу вождей, а потом и самих "вождей", составлявших этот узкий круг, к тому же не совместимых по их убеждениям и самодисциплине с большевизмом, и соответственно – друг с другом [299] .

Во-вторых, партия к 1917 г. была партией вождей и следующей за вождями партийной массы, вследствие чего все послереволюционные съезды в большей или меньшей степени носили толпо-"элитарный", – т.е. недемократический по своему существу характер, – по не зависящим от И.В.Сталина причинам.

В-третьих, по мере того, как партия становилась структурой управления жизнью общества и в ещё большей степени становилась структурой управления государством и подчинённой государству хозяйственной деятельностью, – тем больше требовалось профессионализма и разносторонних знаний для того, чтобы на съезде партии его делегат мог бы обоснованно выдвинуть какие-то новые предложения, а равно подвергнуть обоснованной критике проекты документов, подготовленных к съезду аппаратом ЦК, работавшим на профессиональной основе и при необходимости пользовавшимся консультациям ведущих специалистов всех отраслей науки и техники; и уж тем более невозможно в режиме единоличной или коллективной самодеятельности в свободное от основной работы время разработать проект государственного пятилетнего плана социально-экономического развития СССР.

В таких условиях съезд утрачивал характер коллективного общественного творчества, что и является сутью народовластия вне зависимости от его процедурного оформления. Вследствие этого при сохранении толпо-"элитарного" характера партии и общества в целом регулярно проводимые съезды могли выполнять только две функции:

· поддержание культа вождей партии в самой партии и в обществе;

· ознакомление вождей и работников аппарата ЦК с мнениями членов партии и беспартийной общественности на местах.