Форд и Сталин: О том, как жить по-человечески
Шрифт:
То же касается и Германии, причём в ещё более ярких проявлениях. Плановое начало общегосударственного масштаба было одним из факторов, с помощью которого гитлеровский режим вывел страну из экономического кризиса, начавшегося в 1929 г., в котором она оказалась в результате «либерализма» (в том числе и в области экономики) режима «веймарской республики». Без планового начала общегосударственного масштаба, введённого в экономику гитлеровским режимом, была бы невозможна ни подготовка Германии к войне с достигнутыми ею показателями военно-экономической мощи, ни её сопротивление союзникам по антигитлеровской коалиции (и прежде всего СССР) в мировой войне на протяжении почти 4 лет, начиная с 22 июня 1941 г. (то, что было ранее этой даты, можно считать периодом втягивания Германии в войну).
При этом в ходе самой войны, в отличие от СССР, Германия – в условиях сырьевого голода и почти полной внешнеторговой изоляции (если не считать ограбление ею порабощённой Европы) – была вынуждена разработать, развернуть производство и принять на вооружение новые поколения авиационной и танковой техники и едва не успела завершить программу перевооружения авиации реактивной техникой; разработала и приняла на вооружение ракетное оружие оперативно тактического радиуса действия (двух видов – крылатые ракеты ФАУ-1 и баллистические ракеты ФАУ-2); работала над созданием межконтинентальных баллистических ракет и обеспечением старта ракет с подводных лодок; вела собственную программу создания ядерного оружия, причины опоздания которой к концу войны – тема отдельного исследования.
Эти – и другие общеизвестные [391] – факты говорили о том, что плановое начало общегосударственного масштаба некоторым образом находит себе место в рыночной регуляции капиталистических государств, по крайней мере, – наиболее передовых из них, однако не нарушая при этом самих принципов толпо-"элитарной" организации капитализма. [392]
Как известно, непосредственно в послевоенные годы СССР осваивал научно-технические достижения третьего рейха и США: скопировали американский бомбардировщик Б-29 – носитель ядерного оружия; изучали и осваивали в производстве их образцы электронной техники разного назначения; советский ядерный проект осуществлялся в том числе и на основе изучения американских наработок, ставших доступными благодаря деятельности разведки и лично Л.П.Берии; первые двигатели советской послевоенной реактивной авиации – копии и модификации трофейных германских образцов; хотя создатель германских ракет ФАУ Вернер фон Браун после войны обосновался в США и продолжал работать там, кое-что из его разработок попало в СССР (германский полигон и головной завод были размещены на территории Польши) и изучалось при создании советских ракет; копировалась и осваивалась в производстве продукция мирного и бытового назначения зарубежных разработчиков.
[391]
Даже из газет в то время можно было узнать, что по завершении войны в капиталистических странах началось интенсивное развитие государственного сектора экономики, что неизбежно влекло и создание государственной системы управления им. В частности, по завершении войны Великобритания национализировала ряд отраслей промышленности.
[392]
Попытка же изъять из хозяйственной деятельности общества государственное плановое начало, предпринятая мерзавцами и недоумками (это не выброс «негативных» эмоций, а оправданная жизнью характеристика их нравственно-этических качеств и интеллектуальной мощи), стала показательным примером того, что высокотехнологичные отрасли (авиационно-космическая, фундаментальная наука и т.п.) без государственного планового начала нежизнеспособны, тем более в условиях удушения их банковским ростовщичеством.
Причём многим было понятно, что появление всего этого и многого другого (в ряде случаев на десятилетие обогнавшее достижения союзников по антигитлеровской коалиции) в Германии в ходе войны, в условиях прекращения обмена научно-технической информацией с другими государствами, в условиях сырьевого голода и почти полной внешнеторговой изоляции, при «утечке мозгов» (многие учёные и инженеры, так или иначе связанные с еврейством, эмигрировали из Германии), а так же и при саботаже в Германии и в подчинённой ей Европе, организованном противниками гитлеровского режима, – это результат не только того, что нацистский режим опирался на традиционную немецкую культуру, в течение нескольких веков поощрявшую образование, повышение квалификации, изобретательство и добросовестную исполнительность в труде, но и результат того, что система государственного управления третьего рейха обеспечивала очень высокое качество управления разнородными ресурсами,включая выявление и использование разнородного творческого потенциала населения третьего рейха.
И хотя эта созданная именно нацистским режимом система управления экономикой и её саморегуляции была обращена им же во зло, – это была очень эффективная произвдственно-распределительная система, которая при другом политическом руководстве не менее эффективно работала бы на осуществление иных целей. Её эффективность обеспечивалась сочетанием в ней государственного планового начала в определении спектра производства и распределения ресурсов между проектами (в первую очередь) и отраслями (во вторую очередь) с действием рыночного механизма, который поддерживал максимальную степень самоокупаемости предприятий за счёт сокращения производственных расходов и издержек.
Мы привели оценку качества управления макроэкономических систем развитых капиталистических государств 1930 – 1940-х гг. по общеизвестным фактам, характеризующим их интегрально. Но надо помнить, что детальным освещением и анализом глобальных политических и экономических процессов и обстановки в зарубежных государствах занимались и несколько советских разведывательных ведомств. Аналитики всех такого рода служб достаточно высокого уровня всегда свободны от господствующих и культивируемых в их обществах идеологий или «общественных мнений», которые в ряде случаев они сами же и формируют. И потому во «внутренней кухне» спецслужб всегда так или иначе затрагиваются темы, не подлежащие в их обществах безнаказанному обсуждению, и при этом вещи называются своими именами настолько, насколько это позволяет освоенный обществом и спецслужбами терминологический аппарат и «самоцензура» толпо-"элитаризма". Другое дело, будут ли выражены их мнения в публичной политике и как будут выражены.
Среди спецслужб, действовавших в СССР, были спецслужбы и ветви спецслужб, работавшие на И.В.Сталина лично. Поэтому И.В.Сталин знал факты, читал аналитические обзоры (которые доходили до него через систему «самоцензуры» спецслужб и систему аппаратного опекунства в отношении него), из которых однозначно следовало, что государственное плановое начало проникает в управление экономикой развитых капиталистических государств, при сохранении в них действия рыночных механизмов саморегуляции экономики, повышая тем самым производительность общественного труда в них и устойчивость капиталистической системы в целом, не обременяя систему производства и распределения продукции сверхпропорциональным ростом бюрократического сословия.
И мы не пытаемся задним числом представить И.В.Сталина умнее и дальновиднее, чем он был на самом деле. Но по вопросу о внедрении планового начала общегосударственного масштаба в экономику капитализма И.В.Сталин действительно писал. В "Экономических проблемах социализма в СССР" читаем следующее:
«4) Вопрос о сращивании монополий с государственным аппаратом.
Выражение «сращивание» не подходит. Это выражение поверхностнои описательно (выделено нами при цитировании) отмечает сближение монополий и государства, но не раскрывает экономического смысла этого сближения. Дело в том, что в процессе этого сближения происходит не просто сращивание, а подчинение государственного аппарата монополиям (выделено нами при цитировании). Поэтому следовало бы выкинуть слово «сращивание» и заменить его словами «подчинение государственного аппарата монополиям» ("Экономические проблемы социализма в СССР", "Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года", раздел 8. "Другие вопросы").
Казалось бы И.В.Сталин ничего не говорит в приведённом фрагменте о планировании общегосударственного масштаба в условиях капитализма, однако встаёт вопрос:
Что происходит в процессе так называемого «сращивания монополий с государственным аппаратом», а точнее – в процессе «подчинения государственного аппарата монополиям»?
Если предметно по её сути вообразить деятельность директоратов монополистических объединений и государственного аппарата, то ответ на этот вопрос прост:
Плановое начало – культура планирования развития и организации производства, планирования и организации разработки новых видов продукции, сложившаяся в границах внутриотраслевых монополий и многоотраслевых концернов [393] капиталистического общества, – исчерпав свои возможности по наращиванию прибылей капиталистов, начинает осваивать новую для себя область деятельности – планирование и организацию производства в государственных и трансгосударственных масштабах, вследствие чего директораты монополий вынуждены всеми доступными им средствами подчинять себе государственный аппарат, который в свою очередь вынужден под давлением директоратов монополий организовывать экономическое планирование общегосударственного масштаба в интересах монополий, а точнее – в интересах капиталистов – владельцев этих монополий [394] .
[393]
Именно о ней писал Г.Форд, что было нами показано в предыдущих разделах.
[394]
Однако при этом производство по-прежнему ведётся ради прибылей. Спектр производства вследствие научно-технического и организационно-технологического прогресса растёт и в конце концов – в развитых странах – достигает уровня демографически обусловленной достаточности. Однако это не сопровождается структурной перестройкой народного хозяйства, сокращению продолжительности рабочего дня, активизацией творческой активности населения вне сферы оплачиваемого участия в общественном объединении труда.
Вместо обсуждения путей решения этих проблем, западные экономические аналитики обсуждают проблематику искусственного поддержания занятости населения при существующей структурной организации произвдственно-распределительной системы, оправдывая при этом сокращение технического ресурса продукции и культ моды. При этом они признают, что можно создать конструкции холодильников и стиральных машин и т.п., близких к эргономическому оптимуму (т.е. удобных в пользовании настолько, что имеющиеся неудобства в их конструкции не вызывают желания сменить их на новые более совершенные модели) и способных служить по 20 – 30 и более лет и за пять лет полностью удовлетворить потребности в них. Но после этого экономика капитализма остановится, вырастет уровень безработицы, что повлечёт за собой рост преступности и т.п. Этого допустить нельзя.
Соответственно для поддержания существующей системы общественных отношений – т.е. толпо-"элитаризма" – необходимы развитие индустрии развлечений (чтобы занять время тех, кому негде работать), подчинить спрос требованиям регулярно обновляемой моды и занижать ресурсные характеристики продукции для того, чтобы поддерживать занятость.
Как видите, эта стратегия управления экономикой не совпадает с высказанной И.В.Сталиным в "Экономических проблемах социализма в СССР". Спрашивается какая из двух стратегий лучше? – Естественно, что Сталинская, поскольку она в конечном итоге способна войти в лад с биосферой Земли и Космосом, создав при этом всем нормальные условия жизни, труда, отдыха, удовлетворяя потребности личностного развития, а культивируемая на Западе стратегия перемалывает всё большее количество ресурсов природы и общества в гонке бессмысленного потребления ради поддержания толпо-"элитаризма", в котором большинство людей – придаток к рабочему месту или «отбросы общества», а меньшинство – паразиты.
А ныне это процесс зашёл настолько далеко, что государства под давлением транснациональных монополий создают органы трансгосударственного планирования (МВФ, Всемирный банк и т.п.), всё более и более отказываясь от своего суверенитета в области народно-хозяйственной политики и финансов, однако предпочитая при этом избегать самого термина «планирование», дабы не ставить множество частных предпринимателей и обывателей перед вопросом о том, как осуществляется принуждение к исполнению планов и контроль за их исполнением в глобальных масштабах и ради каких целей это объективно делается [395] .
[395]
Так что вопрос о понимании смысла слов «подчинение государственного аппарата монополиям» – это вопросы терминологии и детальности рассмотрения тех процессов, которые происходят в монополиях и государственном аппарате в процессе его подчинения монополиям.
Если бы дело ограничивалось только «сращиванием», то в государственном аппарате это проявлялось только как узаконивание взяточничества и поборов со стороны государственных чиновников, придав им благообразный вид, как то предлагали некоторые "демократизаторы" в России (Г.Х.Попов, в частности). Но подчинение государственного аппарата директоратам монополий – это шире, нежели узаконить взятки деньгами и акциями и в иной форме в рамках «законодательства о лоббировании» или как-то иначе.
Но если оставаться только в пределах поверхностного смысла слов и грамматики, и мыслить на исключительно на основе описаний без вникания в существо дела, то действительно может сложиться впечатление, что Сталин о проникновении планового начала в макроэкономику капитализма ничего не знал и не говорил; что он пишет об одном, а мы приписываем ему совершенно другое. Кто думает так, – пусть тогда пояснит в деталях, в чём именно выражается «подчинение государственного аппарата монополиям», и почему при этом плановое начало не проникает из деятельности директоратов монополий в деятельность государственного аппарата?
Либо это подчинение привиделось И.В.Сталину? Но если оно привиделось И.В.Сталину, – то оно ещё более ярко детально в его омерзительности "привиделось" лауреату Нобелевской премии по экономике 2001 г. Иосифу Е. Штиглицу (см. Приложение 2).
Вопрос о подчинении государства монополиями – один из тех примеров, которые показывают, что читать Сталина с отключённым правым полушарием головного мозга и не соотносясь с реальными историческими обстоятельствами соответствующей эпохи, – только время терять; а комментировать его на основе такого "прочтения" – выставлять себя идиотом или мерзавцем-аферистом на обозрение всех мало-мальски думающих людей.