Форд и Сталин: О том, как жить по-человечески
Шрифт:
И с этими внешнеэкономическими обстоятельствами, проявившимися в развитых капиталистических странах, И.В.Сталин соотносил советскую общественно-экономическую реальность и думал о перспективах.
К началу 1950-х гг. многоотраслевая производственно-потребительская система СССР в целом успешно развивалась [396] на протяжении четверти века, и управление ею было достаточно эффективным для того, чтобы:
· подготовить СССР к победе в войне;
[396]
Было бы глупо отрицать ошибки и злоупотребления, но они носили ограниченный характер, вследствие чего первое в истории нынешней глобальной цивилизации большевистское государство не рухнуло.
· победить в Великой Отечественной войне, которая протекала по одному из наиболее тяжелых сценариев из множества возможных;
· в течение первой послевоенной пятилетки восстановить разрушенное войной и ликвидировать ядерную монополию США;
· СССР достиг первого места в мире по показателям образованности его населения.
И это было возможно потому, что темпы общественно-экономического развития СССР в годы сталинского большевизма, даже при саботаже и вредительстве противников строительства социализма, имевшем место на протяжении всей этой эпохи, были наиболее высокими в мире.
Вследствие этого в СССР раньше, чем в других воевавших странах Европы, была отменена карточная система распределения продуктов; СССР раньше их отстроил разрушенное в войну, вопреки тому, что гитлеровцы, а потом и бывшие наши союзники надеялись, что на восстановление разрушенного СССР потребуется более 20 лет; вопреки тому, что европейским государствам в восстановлении их хозяйства по-прежнему помогали США на основе «Плана Маршалла», а СССР вёл восстановление народного хозяйства самостоятельно, сверх того оказывая посильную помощь другим государствам, избравшим социалистический путь развития (только помощь народам Китая в первичной индустриализации и создании научно-технических школ чего стоит).
При этом к началу 1950-х гг. демографически обусловленные спектры производства и потребления достигли в СССР уровня минимальной достаточности: всем доступно образование, включая высшее; доступна медицинская помощь высокого уровня по мировым стандартам тех лет; все сыты, одеты, нет бездомных и безработных, нет класса людей «живущих от помойки»; есть свободное время для отдыха и личностного развития; спектр предложения и качество массово производимой продукции, хотя и не соответствует "элитарным" потребительским стандартам [397] развитых капиталистических стран, но в целом выше простонародных стандартов большинства из них и выше ещё памятных своему населению стандартов 1913 г., и особых нареканий у населения СССР не вызывает; уровень социальной защищённости личности качественно выше, нежели в любой из капиталистических стран. [398]
[397]
Когда речь заходит о сопоставлении качества продукции, то всё же следует соотноситься с определёнными потребительскими стандартами, выявляемых в обществе социальных групп.
[398]
Это так, если соотноситься с действительностью той эпохи, с жизнью трудящегося большинства, а не с клеветническими мифами о ней психтроцкистов политиков (хрущёвцев и "демократизаторов") и представителей интеллигенции, как сегодня считается, создававшей «непревзойдённые духовные ценности» и притязавшей на преимущественное потребление ценностей материальных, однако преимущественно создаваемых другими без какого либо соучастия в этом интеллигентов-абстраксионистов от науки и искусств.
Однако дальнейший рост спектра производства и потребления в качественном и количественном отношении был во многом проблематичен, вследствие того, что народное хозяйство страны управлялось исключительно на основе персонально-адресного распространения как директивной так и отчётно-контрольной информации.
При этом вследствие "элитаризации" управленцев-профессионалов, обусловленной во многом воздействием ноосферы и культуры (но было бы неправильно всё списывать на «автоматическое воздействие» ноосферы и культуры), унаследованных от прошлого, цели обеспечения личного и семейного благополучия чиновников вытесняли в мотивации их поведения цели, соответствующие общественным интересам при исполнении ими своих служебно-должностных обязанностей [399] . Как следствие ориентации на удовлетворение своих шкурных сиюминутных интересов корпус управленцев-профессионалов, "элитаризуясь", постепенно утрачивал и понимание сути тех, – становившихся ему чуждыми, – дел (технологических, организационных и вообще процессов общественной жизни), которые находились под его управлением.
[399]
Если словами В.И.Ленина, то: «страшно далеки они от народа…»
Вследствие падения квалификации управленцев и необходимости обеспечивать управление он разрастался численно опережающими темпами по отношению к росту производства и постепенно превращался в мафиозное сословие тупых бюрократов, паразитирующих на процессах управления и жизни общества. Это одинаково характеризует как бюрократию партийного аппарата, так и бюрократию всех иных отраслей жизни общества: государственности, хозяйственников, сферы образования и науки и т.п. [400]
[400]
Ю.И.Мухин, обходя молчанием проблематику концептуальной власти, в упоминавшейся уже книге "Убийство Сталина и Берия" сосредотачивает внимание читателя только на мафиозно-бюрократическом перерождении исключительно партийного аппарата, который растлевал и растил в конце концов управленцев во всех прочих отраслях деятельности. Вопреки тому, что в названной книге он выгораживает специалистов управленцев-производственников, реальные "делократы" – директорский корпус в целом и ведущие специалисты – показали своё ничтожество и антинародную сущность и в годы хрущёвщины, и в последующие эпохи, и уж совсем ярко – в ходе перестройки и в ходе реформ.
Поэтому тем, кто прочитал эту его книгу или намеревается её прочитать, следует не только знать, но и понимать, что меры И.В.Сталина по изменению статуса партии и государственности в обществе, о которых пишет Ю.И.Мухин, – это только следствие концептуальной властности И.В.Сталина. Всякая своеобразная концепция управления своеобразно выражается в полной функции управления, которая в свою очередь выражает себя в архитектуре структур управления. См. об этом работу ВП СССР "Мёртвая вода", часть II, глава "Отображение полной функции управления в государственных и негосударственных структурах системы общественного самоуправления".
Наука – фундаментальная и прикладная (включая проектно-конструкторские работы) в СССР тоже становилась сферой кланово-мафиозной бюрократической деятельности, и это тоже не сулило в перспективе ничего хорошего. На опасность кланово-мафиозного бюрократического перерождения науки И.В.Сталин тоже указал прямо:
«Вопрос. Правильно ли поступила "Правда" [401] , открыв свободную дискуссию по вопросам языкознания?
Ответ. Правильно поступила.
[401]
Ежедневная общесоюзная газета, – орган печати ЦК ВКП (б), впоследствии – ЦК КПСС.
В каком направлении будут решены вопросы языкознания, – это станет ясно в конце дискуссии. Но уже теперь можно сказать, что дискуссия принесла большую пользу.
Дискуссия выяснила прежде всего, что в органах языкознания как в центре, так и в республиках господствовал режим, не свойственный науке и людям науки. Малейшая критика положения дел в советском языкознании, даже самые робкие попытки критики так называемого "нового учения" в языкознании преследовались и пресекались со стороны руководящих кругов языкознания. За критическое отношение к наследству Н.Я.Марра, за малейшее неодобрение учения Н.Я.Марра снимались с должностей или снижались по должности ценные работники и исследователи в области языкознания. Деятели языкознания выдвигались на ответственные должности не по деловому признаку, а по признаку безоговорочного признания учения Н.Я.Марра.
Общепризнано, что никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики. Но это общепризнанное правило игнорировалось и попиралось самым бесцеремонным образом. Создалась замкнутая группа непогрешимых руководителей, которая, обезопасив себя от всякой возможной критики, стала самовольничать и бесчинствовать», – это взято с последних страниц работы И.В.Сталина "Марксизм и вопросы языкознания" [402] (Правда, 20 июня 1950 г.), в которой он подвёл итог еще одной дискуссии по общественно-политической проблематике.
[402]
Эта работа не о языкознании, как думают многие, а о бедственных тенденциях в науке СССР, показанных И.В.Сталиным на примере языкознания.
То есть было бы ложью утверждать, что И.В.Сталин пребывал в самоупоении от достигнутого как руководимым им государством и обществом в целом, так и от достигнутого лично им в «карьере своего должностного роста», что он не видел проблемы управленческой несостоятельности разраставшейся и буржуазно перерождавшейся партийной и прочей бюрократии и не искал средств и путей к разрешению этой проблемы.
Так же и цитированный нами в разделе 6.7 рассказ К.М.Симонова о выступлении И.В.Сталина на октябрьском 1952 г. пленуме ЦК (во многом запоздалый и к тому же с клеветническими оценками И.В.Сталина в духе хрущёвщины, навязывающей всем идиотское "понимание" истории) – один из показателей того, что И.В.Сталин не был удовлетворён ни антикоммунистическими тенденциями, набиравшими силу в стране, ни своим личным положением, ни "сподвижниками", принадлежавшими к паразитически перерождавшейся [403] и управленчески несостоятельной бюрократии. Кроме того на бюрократизацию жизни в СССР с середины 1920-х до конца 1930-х годов ему публично непрестанно пенял Л.Д.Троцкий [404] . И как бы И.В.Сталин ни относился отрицательно к марксизму в целом, но, будучи начитанным в марксистской литературе, он знал, что в своём определении бюрократии как явления в жизни толпо-"элитарного" общества К.Маркс прав (однако за исключением последней фразы в далее цитируемом нами определении этого термина социологии К.Марксом):
[403]
Тогда это называли «буржуазное перерождение».
[404]
Хотя не надо обольщаться: если бы в борьбе за власть над партией и государством победило троцкистское крыло РСДРП, то у власти была бы бюрократия, возглавляемая Л.Д.Бронштейном: ленинское обвинение в "Письме к съезду" в «чрезмерном увлечении чисто административной стороной дела» – это обвинение Л.Д.Бронштейна (Троцкого) именно в "элитарном" бюрократизме – представители высших слоёв бюрократии узурпируют право высказывать более или менее благие пожелания и, не освоив прикладных знаний и навыков, всю работу по воплощению этих (возможно действительно благих) пожеланий возлагают на подчинённых "специалистов", которые должны быть носителями таких знаний и навыков (хотя вовсе не обязательно при бюрократическом стиле правления ими являются) отказывая им в праве как равноправно соучаствовать в деятельности высших уровней иерархии управления, так и в праве критиковать высших бюрократов и персонально, и уж тем более делая обобщения и выводы на будущее.
И соответственно претензии многих журналистов и СМИ в целом на своё исключительное право высказывать более или менее благие пожелания и призывать к ответу (методом публичного доноса) за реальные или мнимые злоупотребления вследствие невежества журналистов в тех вопросах, о которых они высказывают свои мнения, – один из худших и опаснейших видов бюрократизма: в силу того, что это – неформальный бюрократизм.
«Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить. Её иерархия есть иерархия знания. Верхи полагаются на низшие круги во всём, что касается знания частностей; низшие же круги доверяют во всём, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение. (…) Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таинство. Соблюдение этого таинства обеспечивается в её собственной среде её иерархической организацией, а по отношению к внешнему миру «обществу» – её замкнутым корпоративным характером. Открытый дух государства, а так же и государственное мышление представляется поэтому бюрократии предательством по отношению к её тайне. Авторитет есть поэтому принцип её знания, и обоготворение авторитета [405] есть её образ мыслей. [406] (…) Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры (выделено при цитировании нами)» (К.Маркс. "К критике гегелевской философии права". Сочинения его и Ф.Энгельса, изд. 2-е [407] , т. 1, стр. 271 – 272).
[405]
Так К.Маркс загодя пояснил, кто, по каким причинам и с какими целями творил культ личности И.В.Сталина в советском обществе.
[406]
Словно дополняя К.Маркса, В.Г.Белинский дал многократно повторяемое нами определение толпы: «собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету». И соответственно обоим, бюрократия – толпа, «народ бессмысленный», а вовсе не элита, хотя и правит. Белинский точен в своём определении: он критиковал «рассуждение по авторитету», не затрагивая личностного аспекта каждого отдельного авторитета.
Многие упрекают ВП СССР в том, что мы не признаём никаких авторитетов. Это и так, и не так. Участники ВП СССР признают вклад определённых личностей в развитие культуры человечества и относятся к ним с уважением. И именно в этом смысле признают их авторитет. Но ВП СССР против «рассуждения по авторитету» в том числе и потому, что каждая личность порождение своей эпохи и её деятельность и результаты деятельности во многом обусловлены потребностями и возможностями эпохи, включая и свойственную эпохе ограниченность. Именно поэтому ВП СССР предлагает заменить «рассуждения по авторитету» культурой мышления, что даст возможность каждому избавиться от интеллектуального иждивенчества и давления на психику мнений авторитетов, которые в чём-то могли ошибаться, а в чём-то были ограничены эпохой их жизни.
[407]
Наиболее употребительное в 1970 – 1980-е гг., последнее издание, вышедшее в СССР.