Чтение онлайн

Мосли злило, что, несмотря на финансовую состоятельность, команды постоянно ссорятся. Сильнее всех его бесил Рон Деннис — Мосли считал его самодовольным хапугой, который раз в полгода нанимал людей перемывать гравий на дорожке у своего дома. Идея Денниса, будто «Формулой-1» должны управлять команды, казалась президенту ФИА абсурдной. Тем не менее, желая помочь Экклстоуну, он пригласил главу «Макларена» поужинать в «Пуассонри» — известный рыбный ресторан в Южном Кенсингтоне. Деннис приглашение принял, хотя и считал Мосли человеком исключительно умным, но при этом слишком изнеженным и ненадёжным.

Желая польстить собеседнику, Мосли рассыпался в похвалах спортивным успехам «Макларена».

— Тебе не стоит волноваться, — говорил он. — Ты богат и женат на красавице. Нам незачем постоянно ссориться.

Эти проповеди только раздражали Денниса. «Они постоянно талдычили, что мне повезло, что у меня всё есть. Я ведь заработал это непосильным трудом. И ещё я старался на благо всех команд».

Мосли продолжал увещевать, а Деннис припомнил, как они с Экклстоуном высмеивали и унижали его в прошлом. «Я не понимал мотивов Мосли. Он возглавлял ФИА и в то же время угрожал увезти „Формулу-1“ из Европы. По-видимому, Мосли сговорился с Экклстоуном».

Деннис хотел, чтобы команды управляли «Формулой-1» или хотя бы получали значительную долю доходов. На меньшее он был не согласен. Поначалу глава «Макларена» отвечал коротко, словно важничал. В конце концов президент ФИА всё понял. «Это я не дал Берни провернуть эмиссию», — хвастался Деннис, довольный, что не позволил Экклстоуну сорвать огромный куш. Мосли же никогда не забывал едкую фразу Экклстоуна: «Как только я уступлю командам один процент бизнеса, они возмутятся: почему у кого-то осталось ещё девяносто девять?»

Ужин закончился на минорной ноте. По мнению Мосли, его собеседнику стоило бы обратиться к психиатру. Он не осуждал Денниса, а Экклстоуну сказал: «Мне его жаль».

Сам Деннис тоже не был в восторге от президента ФИА. Тем не менее Мосли с Экклстоуном убедили главу «Макларена», что планы по акционированию всё ещё в силе и свою долю он получит. От Денниса требовалось только поддержать предложенный «Морган Стэнли» выпуск облигаций.

16 ноября 1998 года Экклстоун в сопровождении Денниса, Луки Монтеземоло и Марко Пиччинини явился на первую презентацию, организованную Эссигом в Лондоне. Деннис согласился прийти, поскольку «Берни заверил меня: выпуск облигаций пойдёт на пользу командам».

Сам Экклстоун утверждал: «Я попросил помощи у Денниса, и он выступил куда лучше меня». Монтеземоло приехал, «так как Берни обещал поделиться со всеми». Все четверо клялись, что тесно сотрудничают на благо их взаимовыгодного предприятия. Эссиг надеялся таким образом развеять «необоснованные и недостоверные слухи».

Сложнее всего обстояло дело с претензиями ван Мирта. Как правило, Европейская комиссия старалась решать такие вопросы путём переговоров, и Экклстоун распространил на презентации заявление, адресованное банкирам из Сити. В нём утверждалось, что «все отмеченные Комиссией недостатки либо уже устранены, либо могут быть легко устранены в будущем». Фактически он повторил опубликованные в «Файнэншел таймс» уверения Стивена Маллинса, будто бы «осталось исправить лишь пару мелочей».

Ван Мирту заявление Экклстоуна не понравилось. Комиссар ЕС жаждал полномасштабной битвы и с готовностью объявил журналистам, что Экклстоун ошибается. «Нарушения не устранены», — утверждал он, понимая: теперь Лондонская биржа не допустит выпуска облигаций.

На той же неделе, когда нью-йоркский хедж-фонд «Лонг терм кэпитал менеджмент» понёс рекордные убытки в 1,6 миллиарда долларов, рейтинговые агентства зажгли красный свет облигациям «Формулы-1». Экклстоуну о вердикте Сити сообщила прямо у него в кабинете симпатичная американка Робин Сондерс из принадлежащего правительству Германии «Вестдойче ландесбанк» — Эссиг обращался к немцам с предложением купить облигации.

— Сделка не состоится, — объявила Сондерс.

Деловая репутация Экклстоуна была поставлена под сомнение. Его консультанты, которых много критиковали за бестолковое ведение дел, так и не сумели убедить инвесторов из Сити, что «Формула-1» — надёжное предприятие и стоит 2 миллиарда долларов. Через пару дней отдел продаж «Морган Стэнли» объявил: «Поднялся большой шум. Слишком рискованно». Эссиг признал своё поражение.

Экклстоун был в замешательстве. Банкиры постоянно нарушали обещания. Он объяснял:

— Они занимаются разными компаниями, но не понимают сути их бизнеса. Самое странное, что они сначала хотят разобраться, как бизнес работает, чем он живёт, а потом требуют всё поменять.

Рон Уокер предложил Экклстоуну поговорить с Брайаном Пауэрсом — главой австралийской медиакорпорации «Джон Ферфакс» и директором инвестиционного фонда «Хеллман и Фридман», штаб-квартира которого находилась в Сан-Франциско.

— Пауэрса прозвали «стервятником», — сказал Уокер, чтобы Экклстоун понял, с каким серьёзным человеком предстоит иметь дело.

Как выяснилось, Пауэрс прекрасно понимает всю привлекательность «Формулы-1». У этого несложного бизнеса были понятные источники дохода: автодромы, Макнелли с его «Оллспортом», спонсоры и телевидение, а также ежегодные поступления в 400 миллионов долларов. Сложность заключалась в том, что только Экклстоун умел гасить конфликты между сумасбродными боссами команд.

— Какой инвестор тебе нужен? — спросил у него Пауэрс в начале 1999 года.

— Слепой, глухой и тупой, — ответил Экклстоун.

— А если из трёх этих качеств у него будет только два? — уточнил немного смущённый Пауэрс.

— С таким можно иметь дело.

Они встречались в общей сложности восемь раз. Экклстоун продемонстрировал, что превосходно разбирается в мельчайших деталях, но у него нет ни бюджета, ни вменяемого прогноза доходности. Речь зашла о цене, и после долгого «выкручивания рук» Пауэрс объявил: 1,4 миллиарда, которые просит Экклстоун, «это слишком много, тем более ещё идёт разбирательство с ЕС».

Пришлось возвращаться к банкирам. Экклстоуна утешало одно: «Морган Стэнли» уже никуда не денется, поскольку, ввязываясь в историю с облигациями, он получил с банка письменное обязательство отыскать 2 миллиарда долларов. Выхода не было. «Морган Стэнли» нуждался в спасителе, и тут на помощь пришла Робин Сондерс. Экклстоун наконец-то нашёл банкира, который поверил в его предприятие.

— Мы сможем избавиться от «Морган Стэнли»? — спросил он.

— Нет, — ответила Сондерс. — Они работали целый год, и незачем всё переделывать.

Экклстоун строго-настрого запретил выносить из здания на Принсес-Гейт любые документы (в те времена это было весьма необычно), что добавляло работникам банка головной боли.

Копаясь в отчётности «Формула-уан администрейшн», Сондерс отметила, что ФОА за год получила от автодромов 150 миллионов долларов, а с продажи телетрансляций в 1997 году — 219 миллионов.