Чтение онлайн

Туманная дымка, оставшаяся от почти уже полностью истаявшего в темноте Существа, еще слегка окружала меня. Тут я внезапно вспомнил, как меня зовут. Попутно понял, что нахожусь в состоянии гипноза — вернее, в последней фазе такого состояния. Понял и то, что Валерий вот-вот полностью выведет меня из гипнотического транса… А дымка, оставшаяся от Существа, все еще витала вокруг меня и в некотором смысле даже внутри меня.

На этой зыбкой грани между гипнотическим трансом и сознанием, медленно возвращавшимся ко мне, я все еще в какой-то малой степени по-прежнему ощущал себя тем Существом. Я как бы отчасти еще оставался дымкой, рассасывавшейся в чернильной мгле вокруг меня и внутри меня, самым краешком своего сознания все еще был ее частью.

И тут я с кристальной четкостью осознал, кем я был, когда целиком и полностью ощущал себя тем Существом. А когда осознал это, заорал в полный голос от ужаса».

…Вы уже догадались, кем или чем стал несчастный Прийма? Муравейником! То есть объектом частично одушевленным, частично неодушевленным, при этом множественным, распределенным на маленькие самостоятельные бегающие сущности.

А порой во время транса бывает так, что человек видит свое тело как бы со стороны. Причем такое в трансе бывает довольно часто! И здесь мы снова выходим на проблему тела. И проблему «Я». А также проблему тождественности «Я» и Разума. Разума у Муравейника, по его собственным словам, не было. Не было тела, фамилии, имени, мыслей, рассуждений… Только голое ощущение. Кому же оно принадлежало?

Нет, понятно, что принадлежало оно тому человеку, который ощущение испытывал, — литератору по фамилии Прийма. Именно его мозг это ощущение сгенерировал из тех знаний о муравьях, которые у него были. Так вам ответит любой трезвомыслящий психотерапевт и вообще любой грамотный гражданин. Но…

Но мы-то знаем, что мозг может генерировать разные личности. На сей раз он сгенерировал «личность муравейника», и память об ощущениях муравейника осталась у личности Алексея. Индусы полагают, что человек живет много раз, и после смерти он может родиться в теле другого человека, зверя или даже вещи. Случай с Алексеем они бы трактовали так, что Алексей в прошлой жизни был муравейником. Но почему Алексей был муравейником, а не муравейник стал Алексеем? Если вы думаете, что это одно и то же, то я вас огорчу: даже один и тот же мозг может, как мы теперь знаем, порождать разные личности. И уж подавно разными личностями были муравейник и Алексей. Получается, что из тела в тело транслируются разные личности? При этом люди о своих «прошлых жизнях» не помнят. То есть и совместной памяти у разных личностей нет. Тогда какой же смысл вкладывают индусы в выражение «мои прошлые жизни»? Чьи «мои», если ничего общего с теми жизнями у тебя нет — ни памяти, ни личности, ни мозга?..

Правда, есть такая штука, как регрессивный гипноз. Человека в состоянии транса гипнотизер гонит назад в прошлое, человек ощущает себя ребенком, младенцем, эмбрионом, потом следует провал, а далее он начинает рассказывать о своих «прошлых жизнях». Наука говорит, что это все — безудержные фантазии мозга, которые не имеют никакого отношения к реальности. О реальности этого мира У нас разговор еще впереди. А сейчас хотелось бы понять, где все-таки гнездится это самое «Я».

Считается, что человек не может существовать без схемы тела. Точнее, он не может ощущать себя вне пространственной локализации. Но что такое «тело»? Шофер включает в «схему тела» свой автомобиль, потому что опытный и чувствует габарит: здесь пройду, а тут не пройду. А что если человека лишить тела?

Такие опыты ставились.

Ученые заходили тут с двух сторон — со стороны транса и со стороны сенсорной депривации. Начнем с последней.

Камера сенсорной депривации — это свето- и звуконепроницаемый бак. В него заливают теплую соленую воду, плотность которой равна плотности человеческого тела. А температура воды равна температуре тела. Человек там плавает и не ощущает ничего — ни звуков, ни света, ни давления поверхности, на которой лежит, потому что никакой твердой поверхности нет, ни тепла с холодом. Все внешние органы чувств отключены.

Это чудесное изобретение создал американский нейробиолог и психоаналитик Джон Лилли в 1954 году. Ему было интересно посмотреть, как отреагирует мозг на полное отсутствие входного потока. Мозг наш вынужден ежесекундно обрабатывать огромные массивы данных, поступающих с пяти основных датчиков, которые поставляют информацию для формирования пяти главных чувств — зрения, слуха, запаха, осязания, вкуса. В осязание, помимо чувства давления или шероховатости (гладкости) включается еще ощущение тепла и холода. Так вот, все эти датчики Лили отключил, обнулил.

И мозг начало глючить. Человек в такой камере через некоторое время начинает испытывать неконтролируемые галлюцинации. Его уносит поток. Можно попытаться измыслить самые разные объяснения этому факту. Например: нейроны, которые обычно гоняют туда-сюда сигналы, анализируя входящую информацию, оставшись на голодном пайке, начали обрабатывать свои собственные шумы — даже такая любопытная версия мне однажды попалась. Но дело не в объяснениях. А в факте — оставшись наедине с самим собой, мозг начинал мощно полоскать внутри себя то, что в нем уже есть, вместо входящей информации гоняя внутреннюю. По сути, люди в такой ванной погружались в транс, не желая этого.

Крайне поэтично высказался по этому поводу американский психолог Ф. Соломон: «Сознание, лишенное воздействий сигналов от сенсорных раздражителей, как бы пущено по течению, и его влечет неумолимо в Саргассово море простейшего состояния, где нет понятий последовательности, количества, направлений, рациональности, где кружатся в водовороте и одурманивают чувства яркие многоцветные галлюцинации».

Американский психолог немецкого происхождения Рудольф Арнхейм называл это «отчаянной попыткой мозга возместить отсутствие раздражителей» и полагал, что сигналы, поступающие в мозг от органов чувств, необходимы для нормального функционирования мозга так же, как еда для функционирования организма. А что такое органы чувств? Это и есть тело. Участники экспериментов, оставшиеся «без тела» в камере сенсорной депривации на сутки, двое или трое, начинали бредить, испытывали ощущение провала и полета, головную боль или, напротив, эйфорию, видели необычные картины. Кроме того, после состояния сенсорного голода повышалась эмоциональная нестабильность добровольцев — они переживали неадекватные, гипертрофированные эмоции по всякому поводу и плохо их контролировали. Люди становились болтливыми, контактными, смешливыми, плаксивыми…

К подобному состоянию можно прийти не только в особой камере, заполненной теплой соленой жидкостью, но и в тюремной камере-одиночке. Недаром люди, пожизненно посаженные в одиночку или оставшиеся на необитаемом острове, в конце концов сходят с ума. Люди в этом смысле такие же социальные создания, как муравьи, только муравей, оставшись в одиночестве, гибнет физически, а человек погибает социально — сходит с ума. Причем порой ему для сдвигов не нужно и одиночества — достаточно просто замкнутого помещения и ограниченного круга общения. Психологи наблюдали наличие «сдвигов по фазе» у полярников на антарктических и арктических станциях. Сдвиги эти могли носить разный характер. У кого-то возникали параноидальные страхи и галлюцинаторно-параноидальные психозы. Из-за повысившейся эмоциональной лабильности люди в замкнутых пространствах начинали часто ссориться. У кого-то вдруг пробуждались сверхценные идеи — им казалось, что они придумали нечто гениальное! (Один из советских психологов описывал случай, когда остававшийся долгое время в сурдокамере испытуемый написал огромный трактат о… накоплении бытовой пыли, путях ее миграции, времени оседания и проч. И искренне считал свой труд ценным даром человечеству.)

Еще одним следствием сенсорной депривации является… привыкание к трансу. Это не психологический термин. Это мой термин. Психологи же просто отмечают потерю жизненных интересов. Наблюдения за полярниками показали, что в условиях зимовки у них не в лучшую сторону менялась личность: они прекращали заниматься тем, что им раньше нравилось, — игрой в шахматы, слушанием радио, чтением книг, рисованием, — и начинали проводить время в тупом ничегонеделании. В созерцании или полудреме. Многие говорили, что им такое состояние нравится — психологи писали в отчетах о «положительной эмоциональной окрашенности состояния апатии». Да это и есть транс, ребята! Как утверждает Самвел Гарибян, таковое вот тупое ничегонеделание, которое йоги называют медитацией, доставляет телу огромное наслаждение. И в этой связи я вспоминаю притчу, услышанную от Кучеренко.

Ученик пришел к гуру и сказал: «Я никак не могу бросить курить! Не хватает силы воли. Как ни сопротивляюсь сам себе, не могу удержаться! Что мне делать, учитель?»

— Медитируй, — ответил учитель.

— На что?

— На сигареты. Когда у тебя появляется желание курить, внимательно изучи его. Где оно локализовано? Как себя проявляет? Какого оно цвета и упругости? Потом возьми сигарету и помедитируй на нее — ощути ее полностью, стань сигаретой. Посмотри на фактуру ее бумаги, ощути, насколько она мягкая и хрусткая. Потом мысленно закури и посмотри на огонь, стань огнем. Затянись и медленно вдыхай дым, как будто вдыхаешь бога…