Чтение онлайн

Через пару недель восторженный ученик прибежал к сидящему в позе лотоса учителю:

— Учитель! Сработало! Мне теперь совершенно не хочется курить! Медитация полностью заменила мне сигарету! Что мне делать дальше?

— Медитируй.

— На что?

— На те желания, которые у тебя еще остались…

Действительно, транс обессмысливает то, что ранее было для человека значимо. Именно поэтому родился феномен отшельничества, уходов в скиты, в пустыню, самозаточение… Сенсорная депривация облегчает вхождение в транс, который может заменить человеку все. Недаром Кучеренко метко называет религии «эмпирически найденными методами культивации трансовых состояний». Человеку нравится состояние эйфории, и он добивается его разными способами — кто-то с помощью наркотиков, кто-то с помощью йоги, кто-то с помощью религиозных практик, предполагающих монотонные поклоны, раскачивания с бормотанием мантр и молитв, кружение (кружащиеся дервиши), самобичевание… Все это нужно только для одного — погружения в эйфорический транс, который наивный человек полагает диалогом с богом. Православные называют действие эндорфинов на мозг благодатью. Многие, впав в глубокий религиозный транс, видят шестикрылых серафимов или деву Марию. А фактически это галлюцинаторный бред и пережевывание мозгом собственной информационной жвачки.

Именно поэтому у людей, практикующих транс и переживших длительную сенсорную депривацию, возникают так называемые «новые смыслы» — новые увлечения, порой прямо противоположные прежним, меняется мотивация. Потом, после «выздоровления», то есть вхождения в нормальную жизненную колею, эти странные увлечения, исполненные порой необыкновенного мистического смысла, кажутся им смешными и напыщенными.

Впрочем, мы слегка отвлеклись от темы тела. Итак, одним из приемов «лишения тела» является сенсорная депривация, приводящая к переходу мозга в иной режим функционирования, — человека начинает глючить и «плющить», поскольку он впадает в трансоподобное состояние. Второй прием лишения тела является разновидностью первого. Человека гипнотизируют и начинают суггестивно лишать биографии, а потом и тела.

Сначала заставляют забыть имя. Это просто. Это даже весело! Можно под гипнозом сделать человеку внушение: когда проснешься, ты свое имя вспомнишь. Но как только сядешь в это кресло, забудешь свое имя. Человек просыпается, ему говорят: не садись в кресло, а то забудешь, как тебя зовут! Он не верит. Как это так? Почему я должен забыть свое имя, сев в кресло? Какая связь? Он решает это проверить, изо всех сил напрягается, чтобы не забыть. Но как только его задница касается кресла, собственное имя из его головы вылетает. Так можно ликвидировать не только имя.

Можно под гипнозом внушить человеку, что когда он проснется, перестанет видеть находящегося в той же комнате Васю. Человек выныривает в обычный мир, но — без Васи. Он перечисляет всех находящихся в комнате людей, кроме Васи. Если Вася начнет бриться электробритвой, клиент услышит звук бритвы, и этот звук будет его беспокоить. Откуда он раздается? Если сказать, что это кто-то за стенкой бреется, человек сразу успокаивается: объяснение получено.

А теперь скажите мне, как человек, будучи в здравом уме, может не видеть другого человека в комнате? Такое возможно только в трансе. Но ведь мы его из транса вывели! Или не вывели?.. А когда человек садится в кресло и забывает имя, он что — тут же самопроизвольно проваливается в транс?

Есть специалисты, которые считают, что когда работает постгипнотическое внушение, человек входит в то состояние, в котором ему это внушение было сделано. Так считает, например, известный психолог Виктор Петренко — с подачи Фрейда.

Фрейда в свое время потрясли опыты, в которых солидному человеку, профессору университета, под гипнозом внушили, что после того как он проснется и кто-то два раза хлопнет по столу, профессор откроет зонт над головой и будет ходить с ним по комнате. После чего профессора выводили из транса и вели с ним беседу на разные посторонние темы. В середине беседы кто-то дважды хлопнул по столу; профессор встал, раскрыл зонт и начал ходить с ним по комнате. На него смотрят с удивлением, а он объясняет: знаете, мне завтра лекцию читать, и я подумал: а зонтик-то У меня работает или нет, вдруг дождь будет, решил проверить… То есть придумал мотивировку. Увидев это, Фрейд понял: то, что осознается, — это не настоящий мотив. Мотив всегда неосознаваем. А то, что осознается, на самом деле не мотив, а лишь мотивировка. Отсюда его увлечение бессознательным.

Так вот, с этой точки зрения человек, забывший имя в кресле или не видящий человека в комнате, находится в трансовом состоянии. Он туда проваливается сам, без воздействия гипнотизера. В этом нет ничего удивительного. Для нашего мозга нахождение в состоянии транса — дело привычное. Трансовых состояний много, они различаются глубиной, качеством. Когда человек читает книгу, а вместо букв перед его мысленным взором — «кино», движущиеся цветные картинки — это транс. Когда человек машинально ведет автомобиль, задумавшись о чем-то, и приезжает домой, хотя ему нужно было в другое место, — это транс. Когда человек спит и видит сны — это транс. Когда человека вдруг озаряет идея или понимание чего-либо (так называемое «ага-переживание») — это транс. Транс для мозга — вполне привычное и обычное состояние. За этот обычный и естественный транс можно ухватиться, как за кончик ниточки, и провалить человека в транс более глубокий.

— Транс и нетранс — это два полюса одной шкалы, — смотрит мне в глаза Кучеренко. — Упрощенно можно сказать, что транс — это зауженное сознание.

— То есть чем сильнее я зауживаю сознание на какую-то цель, тем глубже мой транс?

— В общем, да. Хотя, повторюсь, это сильное упрощение. Концентрация на цели — всего лишь один из параметров транса. Трансовые состояния вызываются несколькими параметрами. И пытаться создавать одномерные шкалы неправильно. Потому что сознание многомерно. В механике у нас три пространственных измерения используются, а в психосемантике приходится строить модели многомерных пространств — 5, 6, 7, 8 факторов… Разные трансовые состояния имеют разные причины. И мерить их надо по разным параметрам. По глубине транса — глубокий или поверхностный. По форме транса — каталептический, сомнабулический или летаргический.

…Транс существует не только у человека, но и у животных. Наиболее известен широкой публике куриный транс. Его вы могли видеть в советском фильме «Агония» — там Распутин, ловко повернув курице голову рукой и перевернув птицу вверх ногами, погружает ее в транс. Исследователям удавалось погружать в транс рыб, пауков, лягушек, жуков, ракообразных, пресмыкающихся… Животинка при этом впадает в оцепенение. Как ввести в транс бессловесное создание, которое не понимает команд гипнотизера? Методом сенсорной депривации, например, прерывая поток сигналов извне. Методом поворота головы совместно с обездвиживанием, как у той же курицы. Жучка можно просто положить на спину, не давая возможности перевернуться, и он «зависнет». Так же неплохо работает фиксация взгляда, монотонный звук, ритмичное раскачивание.

В XIX веке харьковский профессор Василий Данилевский, проведя серию любопытных опытов с гипнотизированием зверей, сделал на заседании медицинского общества доклад о результатах своих экспериментов. По Данилевскому, животное может находиться в состоянии транса от нескольких минут до нескольких часов; при этом его легко принять за мертвое. Данилевский в своих опытах колол загипнотизированных кур, обжигал, бил, но никакой оборонительной или болевой реакции птицы не показывали.

Вероятно, транс возник давным-давно эволюционно как приспособительный механизм (притвориться мертвым при нападении хищника) и потому запускается сильным страхом. Кстати, то, что страх включает две прямо противоположные реакции — гиперактивность и оцепенение, — давно известно. При оцепенении зверь становился нечувствительным к боли — его можно щипать, мять, прикусывать и в конце концов… выплюнуть, чтобы не есть дохлятину, которой можно сильно отравиться. То есть главное приспособительное воздействие транса — обезболивание и полнейшее расслабление, обморок.

Кого только не вгонял в транс Данилевский! Лягушек, кур, тритонов, кроликов, осьминогов, головастиков, морских свинок… Не удалось ему загипнотизировать только кошек и собак. Думаю, это потому, что кошачьи и псовые — основные хищники, и у них способность к трансу притуплена за ненадобностью: это они нападают, а не на них. (Впрочем, мне встречались сведения о том, что и льва можно исхитриться свалить в транс с помощью неожиданного и резкого нападения сзади.)

Вас, быть может, заинтересовал вопрос, как загипнотизировать такую непонятную субстанцию, как осьминог? Да точно так же, как курицу, морскую свинку или жука, — переворотом вверх ногами (в случае с осьминогом — щупальцами) и фиксацией на некоторое время с прикрытыми глазами. Стресс, потеря ориентации в пространстве плюс частичная сенсорная депривация сделают свое дело. Универсальный прием. Говорят, так можно и медведя завалить…

Но самое любопытное — гипнотизировать обезьян: они же наши ближайшие родственники! Если шимпанзе приятно почесывать голову и шею, а потом неожиданно запрокинуть или повернуть голову, зафиксировав так на долгое время, а потом осторожно опрокинуть животное на спину, его можно обездвижить, загнав в транс.

Еще в позапрошлом веке было замечено, что однажды побывавшее в глубоком трансе животное потом загоняется в это состояние гораздо легче, чем в первый раз. Поэтому удивляться тому, что человек, едва сев в кресло, провалился в транс и забыл свое имя, не стоит.