Чтение онлайн

«Это ожерелье не было взято взаймы. Мистер Стоун может сам всё объяснить. — РК.»

Я смотрю на записку, затем поднимаю взгляд на Оливера. Он настороженно наблюдает за мной, уже не такой расслабленный и сонный, как раньше.

— Я не понимаю, — говорю я, понизив голос.

На щеке Оливера дергается мышца, но он ничего не говорит. Я заглядываю в щель между сиденьями и убеждаюсь, что механики, сидящие позади нас, надели наушники, затем наклоняюсь ближе к моему не такому уж фальшивому парню. Затем я переворачиваю записку, чтобы Оливер мог её прочитать.

Выражение его лица меняется с настороженного на смиренное.

— Верно.

Я толкаю его ногу коленом.

— Что это? — спрашиваю я.

— Ожерелье, — говорит он, хотя его глаза загораются, как будто он пытается сдержать улыбку.

— Ты купил его? — спрашиваю я. — Для меня?

Он коротко кивает мне.

— Оливер! — кричу я шепотом. — О чём ты думал?

Он вздыхает и протягивает руку, чтобы забрать у меня ожерелье. Он держит его в руке, затем поднимает.

— Можно мне?

Я убираю волосы в сторону и позволяю ему надеть его на меня. Он мгновение смотрит на меня и почти благоговейно прикасается к ожерелью. Затем он застегивает мою толстовку до самого верха, так что ожерелье не было видно.

— Я хотел, чтобы это было у тебя, — наконец говорит он. — Я знаю, ты собиралась одолжить у Беллы кое — какие украшения, но я хотел, чтобы у тебя тоже было украшение. Я бы объяснил всё это после гала — приёма, но тогда мы… — он замолкает, мягко улыбаясь.

Конечно. Мы поцеловались, и он, должно быть, забыл про это. Потому что в этом мире люди могут забыть о вещах, которые стоят тысячи долларов.

— Если тебе оно нравится, то теперь это твоё, — говорит он. — Это не обязательно должно что — то значить.

Если мне оно нравится…

— Мне нравится, — шепчу я. — Но это слишком.

Я касаюсь прохладных камней под воротником своей толстовки. Это немного неловко, потому что мои отношения с Оливером не настоящие. Но я не могу отрицать, что подарок невероятно продуманный. Он не хотел, чтобы я чувствовала себя не в своей тарелке на торжестве, и сделал этот возмутительный жест ради меня.

Оливер, кажется, чувствует, что я колеблюсь.

— Как насчет того, чтобы пока придержать его? — он снова притягивает меня в свои объятия. — Ты можешь хранить его столько, сколько захочешь, и если тебе когда — нибудь захочется вернуть его, я не буду держать на тебя зла.

Я поднимаю на него глаза, встречаясь с его серьезными серыми глазами. И я понимаю, что он говорит уже не только об ожерелье. Мое сердце болезненно сжимается, но я заставляю себя проглотить комок в горле.

— Хорошо, — говорю я. — С этим я могу согласиться.

На самом деле я не думала о поездке в Австралию. Перелет из Дубая в Стамбул был относительно коротким, и на частном маленьком самолете команды было достаточно приятно, хотя я всё ещё не фанатка авиаперелетов. Но когда мы прибываем в аэропорт и я вижу огромный самолет, ожидающий нас, я знаю, что эта поездка будет совершенно другой.

Это чартерный рейс из Стамбула в Мельбурн с короткой остановкой для дозаправки в Куала — Лумпуре. Диана, которая сидит в ряду передо мной, говорит, что мы будем в воздухе в общей сложности более двадцати четырех часов, что звучит совершенно нелепо. Что ещё более странно, так это то, что мы летим в одном самолете со всей командой “Vogel Racing”, включая их пилотов Андреаса Граффа и Сэмюэля Кауфманна. Я впервые вижу Кауфманна, австрийца по происхождению, вблизи, и, насколько я могу судить по тому, как он хмуро смотрит на всех, он тоже не жаворонок. При виде Граффа Диана издает писк и пытается спрятаться за моей спиной, что затрудняется тем фактом, что она на три дюйма выше меня.

— Он ушел, — шепчу я, когда он исчезает за дверью самолета. — Если повезет, он всё равно будет сидеть далеко от нас.

Она отпускает мою руку, в которую в панике вцепилась.

— Да, я это знаю. Все гонщики и руководители команд летят первым классом. Мы с командой в экономе.

О.

Я об этом не подумала. Конечно, это логично, что Оливер будет сидеть впереди, где сиденья широкие и раскладываются в кровати, и что меня там с ним не будет. Зачем мне там быть? Люди, которые организовывали поездку, не были проинформированы о моих отношениях с ним, и, кроме того, мы не женаты, как руководитель команды “Vogel” и его жена, высокая рыжеволосая женщина с суровым выражением лица.

Оливер хмурится, приходя к тому же выводу.

— Я поговорю с Беном. Сомневаюсь, что первый класс переполнен…

Но я быстро качаю головой.

— Я бы предпочла остаться с командой. Было бы странно, если бы я получила привилегии только из — за того, что сплю с тобой.

Он хмурится ещё сильнее.

— Ты не просто спишь со мной.

Я не хочу вести этот разговор прямо сейчас. Нас окружают члены команды, и хотя большинство из них сейчас слишком измучены похмельем или хотят спать, чтобы обращать внимание на нас прямо сейчас, это непрофессионально.

— Ты прав, мы даже не провели вместе ночь. Так что у меня действительно нет причин идти с тобой.

Он выглядит так, словно может возразить, но пришло наше время подниматься на борт, и у него нет выбора, кроме как повернуть налево у двери, в то время как мы с Дианой идем направо.

Чартерный самолет, по крайней мере, на ступеньку выше обычных дешевых авиалиний, так что места для ног достаточно, а еда не ужасна. Что — то связанное со спортсменами на борту, а также с обслуживанием двух команд Формулы–1. Поскольку мы также перевозим на этом рейсе кучу оборудования, мест в самолете такого размера не так много, как я ожидала, но всё равно здесь шумно, неудобно и тесно.

Примерно через два часа полета я начинаю сожалеть о своем решении отказаться от предложения Оливера. Один из механиков “Vogel” в ряду позади меня болен — он время от времени чихает и говорит только хриплым шепотом, у него заложен нос. Я высчитываю местное время в Мельбурне и пытаюсь заснуть, чтобы хотя бы частично преодолеть последствия смены часовых поясов, но на улице яркий дневной свет, и большинство жалюзи на окнах широко открыты, впуская яркий солнечный свет.

К тому времени, как мы приземляемся в Мельбурне, мы с Дианой превращаемся в усталые, грязные развалины. Оливера увозят на частном фургоне вместе с Уэстом, который едет прямо на трассу, в то время как остальные из нас направляются в отель, чтобы устроиться. Я поддаюсь отчаянной потребности вздремнуть и просыпаюсь, дрожа под одеялом.

— Чёёёёрт, — стону я, переворачиваясь, и боль взрывается в моей голове. — Это плохо.

Я проверяю свой телефон и нахожу несколько сообщений из моего группового чата с Эви, Беллой и Дианой. Похоже, что вирусная инфекция механика “Vogel” распространилась по всему самолету во время долгого перелета, и у Эви и Дианы тоже поднялась температура, как и у нескольких механиков и двух членов IТ — команды. Белла, которая ехала первым классом с водителями, испытывает чувство вины и обещает перепоручить нашу работу другим, если ей удастся найти кого — нибудь, кто не болен.