Чтение онлайн

Рейвенскрофт держится примерно треть гонки, а потом его команда медлит на пит — стопе, и я вырываюсь вперед. Кауфманн выбывает после того, как его стошнило в шлем, что представляет собой ужасное зрелище, а Уэст прикрывает мой тыл до конца гонки, заняв заслуженное второе место. Экраны загораются титаново — синим цветом, показывая мою фотографию, и меня переполняет гордость.

Элли была права. Возможно, мой отец и подтолкнул меня к этому виду спорта, но я влюбился в него сам. Вот за что я борюсь — за острые ощущения от победы, за осознание того, что я лучший в лиге, настолько конкурентоспособной, что в ней участвуют всего двадцать человек.

В тот момент, когда я паркую свою машину на месте победителя, меня окружает моя команда, и все, кто достаточно здоров, чтобы встать, обнимают меня, хлопают по спине и по шлему. Бен заключает меня в полуобъятия, что для него редкость, и Лиам вскрикивает, его лицо горит. Но я ищу только одного человека — и вот она, машет мне издалека, подпрыгивая на месте, чтобы увидеть меня через толпу.

Если бы я мог, я бы побежал прямо к ней, но меня удерживает пресса для интервью, а потом я вынужден ждать за кулисами церемонии награждения. Уэст, Рейвенскрофт и я поднимаемся на пьедестал почета и принимаем наши призы, и это настоящий кайф — услышать, как дважды звучит гимн, как за победу нашей команды, так и за мою собственную.

Рейвенскрофт первым откупоривает бутылку шампанского и брызгает прямо мне в лицо. Он всегда был злостным неудачником, но сегодня даже его придурковатый поступок не может испортить мне кайф. Пока Уэст потягивает вино прямо из бутылки, я брызгаю своим в толпу под подиумом, зная, что им это нравится, а затем как можно скорее сбегаю вниз по задней лестнице.

На мгновение мне кажется, что я упустил её. Она сказала мне, что её рейс в шесть, так что ей придется поспешить обратно в отель, чтобы успеть в аэропорт вовремя, а я хотел попрощаться.

Но она там, красивая, в одном из своих прелестных летних платьев, ждет меня у подножия лестницы. На ней маска, поэтому я не вижу её рта, но я знаю, что она улыбается мне, по тому, как сверкают её глаза.

— Оливер! Ты был великолепен, — говорит она, как только понимает, что это я. — Нет, нет, не прикасайся ко мне, я не хочу, чтобы тебя затошнило!

Я ничего не могу с собой поделать. Я потный и отвратительный после гонки и липкого шампанского, поэтому я не обнимаю её так, как мне хочется, но обхватываю её лицо обеими руками и стаскиваю маску.

— Мне всё равно. Меня только что обняла вся команда, так что, даже если я и подцеплю вирус, это будет не от тебя, — я прижимаюсь к её губам страстным поцелуем. — Чёрт возьми, я скучал по тебе, Элли.

Она тает от поцелуя и приоткрывает рот. Я целую её со всей накопившейся энергией, всё ещё бурлящей в моём теле после гонки, и она отвечает на каждое моё действие, вцепившись руками в мой влажный костюм.

— Я тоже скучала по тебе, — говорит она, когда мы отрываемся друг от друга. — Я так рада, что ты не заболел. Это было ужасно. Но спасибо за всю еду, которую ты присылал.

Я вспоминаю, что мои волосы, вероятно, прилипли к голове, поэтому протягиваю руку, чтобы провести по ним пальцами. Элли улыбается мне и гладит по голове, приглаживая, должно быть, прядь волос, торчащую под странным углом.

— И спасибо тебе за цветы, — добавляет она, теперь её голос мягче. — Тебе не обязательно было присылать их.

Я ловлю её руку и целую костяшки пальцев.

— Я хотел. Это было слишком?

Понятия не имею, почему я беспокоюсь о цветах после того, как подарил ей эти бриллианты, но почему — то они кажутся более личными.

Она на мгновение прикусывает нижнюю губу, затем качает головой.

— Они мне понравились. Очень. Возможно, больше, чем следовало бы.

Я оглядываюсь через плечо и понимаю, что мы не одни. Разговаривать с ней на лестнице в общественном месте, где любой мог подслушать, было не самым разумным выбором, но не думаю, что мы сказали что — то слишком компрометирующее.

— Когда ты вернешься? — спрашиваю я. — Я имею в виду, из поездки к родителям.

Она сказала мне, что встретится со мной в Сеуле, но не назвала дату. По какой — то причине мне нужно точно знать, как долго её не будет, и я не хочу сейчас слишком сильно думать об этом.

— В среду, перед следующей гонкой, — говорит она. — Через десять дней, и три из них я проведу в воздухе, потеряв целый день из — за разницы во времени.

Я хочу пожаловаться на это, десять дней кажутся мне долгим сроком, но она проведет со своими родителями меньше недели, а я знаю, как они важны для неё.

Поэтому я целую её ещё раз, затем заставляю себя отпустить.

— Счастливого пути, Элли.

Я всё ещё дрожу от адреналина, когда мой телефон жужжит на столе. Мне удалось принять душ в своей раздевалке, чтобы смыть пот и шампанское, а мой костюм всё ещё лежит грязной, вонючей кучей на полу, откуда мне придется отнести его в прачечную. Но сначала я беру телефон, придерживая полотенце одной рукой на талии.

«Встреча в моём кабинете. Сейчас.»

Это сообщение от Бена. Я хмурюсь, печатая в ответ, что буду там через пару минут. Это не к добру. Босс знает, что нам нужно на афтепати. Спонсоры, с которыми, из — за болезни Элли, на этой неделе общалась Белла, будут ждать моего появления. Мне нужно будет встретиться с фанатами с VIP — билетами и подписать товары, хотя я просто хочу заползти в свою постель и отдохнуть.

— Лиам? — зову я, возвращаясь в бокс. — Эй, кто — нибудь видел Лиама?

Команда, которая уже вовсю разбирала стеллажи и складывала оборудование для отправки на грузовом судне в Южную Корею, только качает головами. Один из них хлопает меня по спине, снова поздравляя, но моего двоюродного брата нигде не видно.

— Пожалуйста, скажите ему, чтобы шел в кабинет Хёрста, если он зайдет, — говорю я и спешу на второй этаж.

Бен уже там, сидит за своим столом. Он выглядит уставшим, что неудивительно после сегодняшней гонки. Он всегда рядом с нами, и эта победа значит для него так же много, как и для меня.

Напротив него на двух стульях сидят технический директор команды Хоакин Гарсия и старший механик Мартин Джексон, парень, который имеет мало отношения к повседневной работе команды, но отвечает за контроль качества моей машины.

Он бледен как привидение и потеет сильнее обычного, даже для теплого австралийского вечера.

— Присаживайся, Оливер, — говорит Бен.

Я опускаюсь на третий стул.

— Что происходит?

Руководитель нашей команды складывает руки на столе, олицетворяя собой невозмутимое спокойствие. Но я знаю его много лет — и я вижу напряжение в его голубых глазах. Что — то серьезно не так.