Чтение онлайн

В этот момент к столику подошла Саша и извинилась за свой неожиданный побег, объяснив это внезапным приступом аллергии.

— А на что у тебя аллергия? — поинтересовалась Виолетта.

«На тебя!» — хотела ответить Саша, но решила не обострять.

— Не знаю, может, на яркий свет… Здесь так сверкают люстры, такое ощущение, что мы не в ресторане, а на балу. Я вообще-то больше люблю тишину, полумрак, легкую музыку…

Вадим кашлянул и налил всем красного вина. Действительно, атмосфера в этом ресторане существенно отличалась от той, где они были с Сашей вдвоем. Громко играл «живой» оркестр, огромные хрустальные люстры светили во всю мощь, в зале были заняты почти все столики. Звенели столовые приборы, перед глазами постоянно мелькали официанты, доносился неразборчивый гул людских голосов. Приходилось немного повышать голос, чтобы тебя расслышал твой визави.

Татаринов произнес дежурный тост и первый осушил бокал, высоко запрокинув голову. «Пьет вино, словно водку, — подумала Саша. — Это не к добру. Наверное, хочет напиться». Но не угадала, потому что, если бы это входило в планы Вадима, он заказал бы себе, к примеру, «Чинзано». Но ему в эту ночь, как никогда, нужна была трезвая голова.

Выпив из своего бокала, Виолетта потянула Вадима танцевать, мол, чего сидеть, пока еду не принесли. Он нехотя встал из-за стола и пошел за Виолеттой. У самой танцевальной площадки он вдруг обернулся, и Саша увидела его глаза, полные нежности и в то же время горящие снова тем щекочущим душу, непонятным огоньком. Вадим подмигнул Саше, и в ее сердце густая пелена тумана немного рассеялась.

Потом они ели не менее прекрасные блюда, чем в ресторане «Палаццо». Виолетта заказывала все новые и новые кушанья, Вадим метал на нее строгие взгляды, а Саша практически так и не притронулась к еде. Наконец Виолетта расправила плечи, потянулась (возможно, Саша и не была хорошо обучена ресторанному этикету, но то, что делать это в общественных местах неприлично, она знала наверняка) и проворковала:

— Дорогой мой! А не пора ли нам с тобой бай-бай? Ты же мне сам говорил, что тебе не терпится сегодня оказаться со мной наедине. Правда?

Мадам наклонилась Вадиму, обвила его шею своими ручонками, сложила губки бантиком и хотела чмокнуть в щеку, но Вадим так ловко и естественно нагнулся в этот момент к своей тарелке, что поцелуй пролетел вхолостую.

Если бы он возражал! Если бы он посмеялся над Виолеттой и сказал, что это глупая шутка! Но он молчал…

Вадим вытер губы салфеткой и обратился к полностью подавленной Саше:

— Извините, Александра, мы вынуждены с вами попрощаться, надо уладить одно важное дело… Не забудьте завести таймер, завтра успеем только позавтракать — и в аэропорт.

Он оставил деньги за ужин, встал из-за стола и, не глядя на Сашу, направился к выходу. Виолетта с шумом отодвинула свой стул (ей так никто и не помог встать!), бросила на Сашу торжествующий взгляд и гордо закачала бедрами вслед за Вадимом.

5

Саша не помнила, как очутилась у себя в номере. Со злостью, чуть не порвав, сдернула с себя парадное платье и рухнула на кровать, уставившись в потолок.

«Надо что-то делать. Я так больше не могу. Я не вынесу, если завтра снова увижу его улыбающееся лицо и услышу, как он что-то мне выговаривает, будто бы ничего не понимает, не видит, не знает! Спасибо, Италия! Эта поездка дала мне жестокий урок. Больше я не буду дурочкой, больше я не отдам свое сердце бездушным красавцам с фигурой Аполлона, чтобы они втоптали его в грязь, даже не моргнув глазом. Пусть Виолетта торжествует. Наверное, он действительно сделал ей предложение… Боже, как больно и как все глупо! Сгореть дотла, и чтобы этого никто не почувствовал! Но что же мне теперь делать?»

Самым лучшим ответом на свой вопрос Саша посчитала немедленную капитуляцию и возвращение домой. Благо, что билет и паспорт были у нее на руках. Осталось только позвонить в аэропорт, отменить свой полет и заказать другой. Нет, конечно, Саша могла бы пойти по самому трудному пути — сама бы стала звонить, узнавать, договариваться, искать такси, платить деньги… Но ей так хотелось, чтобы кто-то был рядом, с кем можно было бы поделиться своим несчастьем. И за это ее нельзя упрекнуть.

Вздохнув, она набрала номер Энрике и уже через полчаса сидела в его машине, а ее сумка была закинута на заднее сиденье.

— Алекс, расскажи же мне наконец, что с тобой происходит! Я ничего не понимаю, зачем тебе улетать тайком от Вадима, ночью? — встревоженно говорил Энрике, глядя в Сашины глаза.

— Я расскажу тебе все. Только обещай, что поможешь мне улететь именно этой ночью.

И Саша начала свой долгий рассказ, все как было, с самого первого дня, когда она решила искать работу и наткнулась на это злополучное объявление Вадимовой фирмы, и до сегодняшнего ужина втроем в ресторане. Она не подбирала, как обычно, фразы, не боялась, что Энрике чего-то не поймет, — это было не важно. Просто нужно было выговориться, навести порядок в своих мыслях и чувствах, поставить точку, в конце концов.

Энрике слушал ее и все больше утверждался в мысли, что места в Сашином сердце для него нет и не будет. Она любит Вадима Татаринова, а ему, Энрике, здесь ничего не светит. Такие вот выводы он сделал изо всей Сашиной душещипательной истории.

Как только все формальности были улажены и самолет, державший курс на Москву, унес с собой прекрасную и недоступную русскую девушку Сашу, Энрике вышел из здания аэровокзала и отправился совсем не в сторону своей машины. Он пошел к открытым дверям ночного бара, чтобы утопить свою тоску-печаль в какой-нибудь крепкой алкогольной жидкости.

Где-то ближе к утру в доме Марио Бенциони раздался телефонный звонок. Марио с трудом выбрался из теплой постели, ругаясь на ходу вполголоса, и подошел к телефону. То, что его сын не ночевал дома, было не впервые, поэтому раньше времени Бенциони решил не бить тревогу. Всякое бывает, засиделся у девушки, то да се, так и ночь незаметно пролетела — молодежь! Но в трубке он вдруг услышал странный мужской голос: вроде бы похож на голос Энрике, но только какой-то не такой… Выслушав невнятные объяснения сына, Марио смекнул, что пока он не приедет за сыном и не увезет его домой, на более глубокую аргументацию его поведения рассчитывать не приходится.

Загрузив полуживое тело Энрике в авто, Марио без лишних слов закрыл на замок заднюю дверцу и как можно быстрее понесся к дому. Там, отмачивая сына в ванне и отпаивая его разнообразными противотоксическими средствами, Бенциони наконец узнал мотивы, приведшие Энрике к столь печальным последствиям. После долгих и сложных манипуляций ему удалось-таки привести мальчика в чувства. Так Сашина история о несчастной любви стала достоянием еще одного человека.

На кухне Марио заварил две большие чашки черного кофе и, пока его сын с блаженным видом грел о свою чашку руки и вдыхал бодрящий аромат, пошел в комнату и набрал номер Вадима.