Формула любви для Золушки
Шрифт:
Было уже утро, когда Татаринов, деловым взглядом окинув последний раз свои апартаменты, присел на дорожку. У дверей уже стояли его увесистая дорожная сумка, небольшой чемоданчик с ноутбуком, а на ручке двери висела сумка-планшет с заветным договором. Вадим собирался позвонить домой, сообщить своей маленькой принцессе, что ее папа скоро приедет, но его остановил звонок телефона. Вадим быстро снял трубку.
— Алло! Вадим, какое чудо, что я застал тебя в номере! Ты даже не представляешь, какое это счастье! — Бенциони обрушился на него ревущим водопадом восклицаний.
Ничего не понимая, Вадим поморщился и прервал своего друга:
— Марио, Марио! Постой. Не так быстро. Я рад, что ты счастлив меня слышать, но чем я это заслужил?
— Ты уже собрался? Отлично! Я сейчас заеду за тобой и сам отвезу в аэропорт. Синьорина Виолетта будет с тобой?
— Нет, она улетит позже… — озадаченный внезапным порывом Марио, ответил Вадим.
— Тем лучше. Отмени заказ на такси и жди меня. Позвоню, когда подъеду.
Бенциони повесил трубку, а Вадим, подумав немного, решил позвонить Саше и предупредить ее, что скоро нужно будет выходить. Вчерашняя бурная ночь объяснений с Виолеттой не прошла даром. Выгодное для Вадима решение было отвоевано ценой нечеловеческих усилий и расцарапанной в кровь щеки. Но это мелочи, теперь Виолетта больше не будет докучать своим присутствием в его жизни. Что же касается других женщин, то Вадим впредь в сотню раз будет осмотрительнее. Тем более что дочка очень настороженно относится к молодым женщинам. Даже няню пришлось подыскать пожилую.
А Саша… Нет, она не для него. Слишком она для него хороша. Что ему нужно? Постель и веселая компания. А ей? Романтика, крепкие отношения, любовь. Даже если бы он и хотел ей это дать, то не смог бы. Он — начальник. Он — босс. Он старше, он отец, а не мальчишка. Как он ей откроет свои чувства? Это просто смешно!
Вадим долго ждал ответа, но к телефону никто не подходил. Когда же он позвонил портье, то был просто ошарашен сообщением, что синьорина Аламова съехала сегодня ночью и оставила для него, Вадима, записку. Если синьор Татаринов желает, записка немедленно будет ему доставлена. Через минуту Вадим держал в руках лист бумаги, на котором ровным, красивым почерком было написано:
«Вадим Александрович! Извините меня за мой самовольный отъезд без предупреждения. Я не могу вам ничего объяснить более подробно. У меня изменились жизненные обстоятельства. И я хочу просить вас уволить меня с работы с завтрашнего дня. Простите. С уважением, Александра».
— Что за чертовщина! Ничего не понимаю. — Вадим еще раз перечитал записку и скомкал ее в руке. — У девочки, кажется, крыша съехала… Уволить? Да что она себе думает? Ну, погоди, Александра! Вернусь — я тебе так просто отделаться не позволю! А может, я просто не хочу, чтобы ты уходила…
Вскоре позвонил Марио и сказал, что ждет Вадима внизу. Татаринов решительно взял свой багаж и вышел в коридор. Проходя мимо номера Виолетты, он невольно скривился и еле сдержался, чтобы не пнуть дверь ногой.
Марио встретил его своим обычным крепким рукопожатием. Сегодня Бенциони был чрезмерно возбужден. Он все время что-то бормотал себе под нос, когда усаживал Вадима в машину и укладывал его сумки. Когда же автомобиль двинулся с места, Вадим нетерпеливо спросил:
— Ну теперь-то ты откроешь секрет, откуда вдруг такой сервис?
— Скажи лучше ты, откуда у тебя эта красная линия в пол-лица? — тянул с объяснениями Бенциони, косясь на Вадима.
— Результат переговоров с синьориной Виолеттой, — ответил Вадим, ухмыльнувшись. — Чуть было не состоялся развод по-итальянски.
— Ты хочешь сказать, что чуть не убил ее? — рассмеялся Марио.
— Нет, но сейчас, кажется, жалею об этом… Ну так что? — Вадим был тверд в своем решении выудить у Марио секретную информацию.
Хотя Бенциони и делал вид, что ему весело, было заметно, что он нервничает и не знает, с чего начать. Как это ни странно, но Вадим почувствовал, что разговор будет касаться Саши.
— Вадим, ты меня извини, но я, как твой близкий друг, должен тебе заявить, что ты осел! — дружелюбно протягивая Вадиму пачку сигарет, начал свое повествование Марио.
Глава 8
Саша, взглянула на часы — до отправления автобуса в обратную сторону оставалось не так много времени, а нужно было еще успеть добраться до автовокзала. Она с легкостью встала из-за столика летнего кафе, где предавалась воспоминаниям об Италии, и поспешила через бульвар вверх по улице.
И все же Саша чуть не опоздала. Автобус тронулся, как только она уселась на свое место. «Ну вот, я еду к нему. Через каких-то пару часов мы встретимся, и только от нас двоих будет зависеть, куда повернут наши дорожки: сойдутся ли они навсегда или разойдутся в разные стороны, не успев и соприкоснуться, — думала Саша, глядя в окошко на бесконечные горные массивы, покрытые зелеными кустарниками, словно гигантским мягким ковром. — А может, мне не так уж и важно, что он скажет мне или не скажет, попытается ли оправдаться или снова будет упрекать меня?»
Чем больше она вспоминала события того периода, тем сильнее утверждалась в своем решении не придавать особого значения словам Вадима. Что слова! Ведь уже сам факт того, что он приехал, разыскал ее, говорит о многом. Значит, он не забыл ее, значит, все это время он думал о ней, раз решился на встречу. И значит, все, что он сообщит сегодня Саше, будет только подтверждением этого…
«В любом случае я снова увижу его, услышу его завораживающий голос, почувствую его запах, утону в его прекрасных глазах… И будь что будет!»
1
«Будь что будет!» — думала Саша, ковыряя ключом в замке своей квартиры. Она снова осталась верна своему жизненному принципу — ничего не принимать близко к сердцу раньше времени и положиться на волю судьбы. Надо признаться, в этом есть своя сермяжная правда, поскольку переживай не переживай, это мало что меняет, а вот надеяться на лучшее не мешает никому. Что ж с того, что надежды не оправдаются? Зато нервы будут целы…
На руках у Саши сладко урчал похудевший за время ее «римских каникул» Персик, а посему ей никак не удавалось открыть дверь. Наконец попытки увенчались успехом, Саша оказалась в своем родном доме. Как же здорово возвращаться домой после долгого путешествия! Здесь все только твое, все до боли знакомое. Персик, разделяя радость своей покровительницы, поднял хвост трубой и по-хозяйски принялся обходить заброшенные владения, обнюхивая каждый уголок. Саша поставила сумки в угол до лучших времен — ей не хотелось сейчас разбирать их и вспоминать…