Чтение онлайн

Я медленно повернулся к нему. Я посмотрел ему прямо в глаза, и он не выдержал моего взгляда, отвёл глаза в сторону.

— Помочь? — переспросил я. — Это хорошо. Помощь мне действительно нужна, у меня как раз есть для вас и ваших… людей… — я сделал паузу, обводя взглядом его разодетую свиту, — … очень важное и ответственное задание.

Я повернулся к Эссену, который стоял рядом, бледный, как полотно, и впитывал каждое слово.

— Эссен.

— Да, командир?

— Возьми его светлость барона фон Гагена, его сиятельство графа и всех этих доблестных воинов, — я сделал широкий, издевательский жест рукой. — Отныне они поступают в твоё полное распоряжение. Они твой новый санитарно-похоронный батальон.

Если бы я ударил Гагена по лицу, эффект был бы слабее. Он застыл, его челюсть отвисла, глаза выпучились. Он не верил своим ушам.

— Ч-что? — просипел он. — Похоронный… батальон? Вы… вы шутите, барон? Вы хотите, чтобы мы, дворяне, люди благородной крови… таскали трупы?!

— А разве вы не этим занимались последние несколько месяцев? — невинно поинтересовался я. — Только таскали вы свои. А теперь будете таскать чужие. Я хочу, чтобы эта крепость была вычищена до заката. Ведь это моя земля, барон. Моя! А на моей земле я не терплю мусора.

Я сделал шаг к нему, и он невольно попятился.

— Итак, слушайте приказ. Все эльфийские тела собрать вон в том рву, хорошенько облить маслом и сжечь. Мне не нужны здесь чужие кости. Своих, тех, что лежат на том поле, похоронить с честью. Каждому отдельная могила и крест. Вы достаточно долго смотрели, как они умирают за вашу глупость. Теперь посмотрите, как их хоронят по-человечески. Ясно?

— Это работа для простолюдинов! — взвизгнул кто-то из-за спины Гагена.

Я даже не повернул головы.

— Ваши люди доказали, что они никудышные солдаты. Возможно, из них получатся неплохие могильщики. Это ваш шанс доказать, что вы хоть на что-то годитесь.

Я кивнул в сторону группы моих «Ястребов», которые, услышав перепалку, не спеша подошли и встали за моей спиной. Они стояли с самым скучающим видом, лениво перекатывая во рту травинки. Но их руки лежали на винтовках. И взгляды были холодными и внимательными.

— Мои люди проследят за исполнением приказа, — закончил я. — У них инструкция: любой, кто откажется работать, будет обвинён в неповиновении в военное время. Приговор, я думаю, вы знаете. Можете считать это трудотерапией. Или курсами повышения квалификации. Мне всё равно. За работу, господа.

Я развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл прочь, оставив их стоять посреди этого кровавого хаоса. Я слышал за спиной их возмущённый, бессильный ропот, но мне было плевать. Я шёл к цитадели, усталость снова навалилась на меня свинцовым плащом.

Миновав двор, это уродливое кладбище эльфийской гордыни, я направился к выломанным воротам цитадели. Два моих «Ястреба» ветерана, стоявшие на страже, молча вытянулись, когда проходил мимо. В их глазах я не видел ни благоговения, ни фанатизма. Только спокойное, деловое уважение. Они были не вассалами, не слугами. Они были моими солдатами, и это было куда ценнее.

Внутри цитадель оказалась такой же, как и снаружи. Холодной, чужой, мёртвой, узкие, высокие коридоры, стены из того же чёрного, маслянистого камня, который, казалось, впитывал свет. Воздух был спёртым, пахнущим пылью веков, озоном от недавних магических разрядов и снова кровью. Всюду валялись тела: эльфийские гвардейцы в своих изящных, но бесполезных доспехах, и мои орки, павшие в последней, яростной атаке. Зачистка была короткой, но жестокой.

В небольшом круглом зале на первом этаже, который, очевидно, служил караульным помещением, был наспех оборудован лазарет. Несколько фонарей, воткнутых в стенные крепления, бросали на стены прямые тени. На полу, на расстеленных плащах и одеялах, лежали раненые. В основном орки, их стоны, тихие, сдерживаемые, смешивались с бормотанием лекарей и резким запахом целебных трав и прижигаемого металла.

Урсулу увидел сразу, наша валькирия лежала в стороне от остальных, на импровизированном ложе из нескольких сложенных друг на друга тюфяков. Её тело казалось неестественно маленьким и хрупким на этом фоне. Доспех был снят, и я впервые увидел, насколько она изранена. Всё её тело было покрыто сетью порезов, кровоподтёков и ожогов. Но страшнее всего были те две раны, которые она получила в конце. Две глубокие, рваные дыры в животе и боку, наспех перетянутые пропитанными кровью бинтами. Лицо, обычно живое, яростное или насмешливое, сейчас было серым, как пепел, а губы потрескались. Она тяжело, прерывисто дышала, и с каждым вдохом её грудь вздымалась с видимым усилием. Она была без сознания.

Рядом с ней, на коленях, сидел Балин, наш главный гном-лекарь. Он не обращал внимания на стоны остальных, всё его внимание было приковано к Урсуле. Он осторожно промывал её раны какой-то пахучей жидкостью, и его борода, обычно торчащая во все стороны, сейчас была аккуратно заправлена, чтобы не мешать.

— Как она? — мой голос прозвучал глухо и хрипло.

— Плохо, командир, — проворчал гном, его голос был похож на скрип несмазанной телеги. — Очень плохо. Раны глубокие, потеряла много крови. И это не всё.

Он осторожно промокнул край одной из ран куском чистой ткани. Ткань тут же почернела, как будто её окунули в кислоту.

— Клинки были отравлены, — констатировал он. — Эльфийская дрянь, не смертельная, но мерзкая. Вызывает медленное гниение тканей, не даёт ранам затягиваться. Если бы это был человек или, не дай предки, гном, он бы уже отдал концы. Но она орк, у них живучесть бешеная, кровь густая, как смола, организм борется.

— Она выживет? — спросил я прямо. Я не нуждался в утешениях и прогнозах, мне нужен был факт.

Балин нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

— Пятьдесят на пятьдесят, командир. Я сделал всё, что мог. Промыл раны, влил в неё все свои лучшие настойки. Теперь всё зависит от неё самой. И от её богов, если они ещё не забыли про свой народ. Ближайшие сутки будут решающими. Если переживёт эту ночь, будет жить. Если нет… — он не закончил, просто пожал плечами. Для него это тоже была работа. Он сделал всё, что мог. Остальное не в его власти.

Я вышел из душного, давящего полумрака цитадели наружу. Ледяной, колючий воздух ударил в лицо, заставил на мгновение зажмуриться. Он был чистым, без примеси запахов, и от этого контраста с тем, что творилось внизу, закружилась голова. Я сделал несколько глубоких, жадных вдохов, пытаясь прочистить не столько лёгкие, сколько мозги.

Внизу, во дворе, кипела работа. Мой приказ, брошенный в лицо спесивой аристократии, выполнялся. Под недвусмысленным надзором моих «Ястребов», которые даже не пытались скрыть своего злорадства, «благородные» лорды и их свита занимались тем, для чего, как оказалось, подходили лучше всего, таскали трупы.

Это было мелко, да, недостойно победителя и стратега. Но, чёрт возьми, это было справедливо. Они хотели «разделить тяготы победителей». Что ж, я дал им эту возможность, пусть начнут с азов.