Чтение онлайн

Вильям Гармов наблюдал за ним. Он задумчиво сказал:

— Я, подозреваю, Артур, что ты не врал нам по поводу своего незнания. Ты был убежден в том, что ничего не знаешь, кроме имени швейцарца, но ты находился в плену иллюзий. Видишь ли, кетамин в сочетании с нейролептиками, например дроперидолом, вероятно, может зондировать глубокие слои подсознания, залезать в подкорку. Бесспорно, ты в прошлом знал об Огюсте Венсане, так что теперь препарат оживил позабытые по какой-то причине сведения. Впрочем, это сугубо твои личные проблемы. Функцию, необходимую нам, ты выполнил.

— Мавр сделал своё дело, не так ли? — в тоне Артура сквозило глубочайшее презрение, которое он не мог да и не хотел скрывать.

— Не волнуйся, дружок, мы тебя не тронем. Пока, — с фальшивой искренностью и задором ответил физик-предатель. Однако вскоре улыбка сползла с его лица, будто испорченный грим, и он тускло заговорил снова:

— Парадоксы, Артур, парадоксы. Вот ты, племянничек своего орденоносного дяди-физика, сидишь здесь и, как на духу, делишься информацией о формуле творения с людьми, которых ненавидишь. Ты, во всяком случае, в твоём понимании, предан человеком, которому ты верил, то есть мною. Вдобавок ты по уши влюблён в женщину, подосланную твоими же врагами. — Видя, что Артур хочет что-то сказать, Гармов раздражённо махнул рукой.

— Знаю, знаю. Эта дура из Стокгольма уже призналась нам в своей любви к твоей ничтожной персоне. Противно было слушать. Мы уже давно знали об её увлечении, для чего и устроили увертюру с похищением. — Вильям цинично засмеялся и продолжил: — Я весьма давно мечтал приобщиться к работам моего дорогого однокурсника, и этот момент настаёт. Сашка Покров всегда шёл впереди меня, хотя и разыгрывал эдакого скромника. А кем он, в сущности, был? Рабом на службе нелюбимых им господ, выскочкой, идеалистом!

— Моцарт и Сальери. Знакомая история, господин Гармов. Как скучно, я думал, вы будете оригинальнее! — зло съязвил Артур, но преступник от науки сделал вид, что не расслышал. Его голос глухо раздавался в сыром и полутёмном подвале.

— Айвара осенила блестящая идея: посадить тебя и госпожу Палмберг, влюблённых голубков, нос к носу и накачать психотропными препаратами. Мы воочию видели, как любовь и кетамин породили честность. Я недоумеваю: на что ты рассчитывал? Или ты надеялся на своего югославского активиста? — Вильям Гармов, заметив страх, мелькнувший на лице у Артура, с торжеством поднял палец. — Айвар наблюдал за ним с самого начала, все ваши разговоры прослушивались. Теперь же Шерлок из Белграда избавлен от своего бренного тела, а его светлая душа парит где-нибудь в бескрайних просторах вселенной. Что поделаешь, не я придумал печально известную максиму: homo homini lupus est. [28]

Пораженный человеческой подлостью, слушал Артур признания Вильяма Гармова. Среди всего прочего его, как молния, сразили слова этого перевертыша о Велимире: догадка о гибели югослава подтверждалась. Стараясь удержаться от желания броситься на Вильяма, пленник процедил сквозь зубы:

— Вы променяли науку на подлость и преступления. Сделали этику ристалищем для грязного захвата власти. И поправьте меня, если ошибаюсь, но мне кажется, что я имею честь видеть перед собой крёстного отца «Инсайда»?

— Не будем мыслить отжившими категориями. Крёстные отцы, гангстеры, бандитские авторитеты… Этот паровоз давно ушёл, Артур. Если что от него и осталось, так только дым от былого огня. Несчастный аутсайдер, ты сильно отстал от жизни.

— Ваша контора сколько угодно может красоваться своими якобы просвещёнными и высокоумными поползновениями, — Артур развёл руками. — Вот только суть осталась прежней: жизнь вне закона. Апологетика насилия. Поэтизация террора и войны. За личиной Робина Гуда у вас скрывается банальное грабительство.

— Говори что хочешь. Не забывай: ты в наших руках, а не наоборот. Мы на коне и с мечом, а ты на щите. «Инсайд» будет ставить условия мировому сообществу, а не оно ему. Скоро мы кое-что предпримем в Карелии, и планета ввергнется в глобальное противостояние. А потом мы используем ту самую формулу творения и другие подобные технические инновации, которые наша организация собирает по всему миру, и подарим человечеству новую историю — без диктата Запада, под флагом истинных ценностей.

— Например, ценностей ортодоксального ислама? Вы же всё-таки европеец, Вильям.

— Одно другому не мешает, — невозмутимо ответил Гармов. — К тому же религия не является нашей самоцелью, а исламский фундаментализм, обвешенный несправедливыми ярлыками, сохранил куда больше настоящей религиозной чистоты, чем примирившиеся со светским миропорядком западные религиозные течения. Дело не в самом исламе как в таковом, а в искренности и силе его духовной проповеди.

Вильям, видимо, собирался продолжить, но его прервал грохот наверху над подвалом. Как будто табун лошадей, проломив загон, устремился в степной простор, неистово молотя копытами землю. Где-то недалеко раздался взрыв.

— Полиция! Лежать! Всем на пол! — грянули решительные выкрики.

Послышались звуки борьбы и пистолетные выстрелы, застрекотал пулемёт. Бритоголовый с израильским автоматом «узи» в руке кинулся к люку и высунулся из него, полоснув очередью. Вдруг он вскрикнул и, тяжело цепляя армейскими ботинками ступени лестницы, рухнул обратно, разбрызгивая кровь. Вильям Гармов с искажённым лицом, белый, словно мелованная бумага, бросился к лестнице, пнув ногой подвернувшийся труп бритоголового. Внезапно он повернул и, как почудилось Артуру, бестолково заметался у стены. Из проёма в потолке рванулся высокий плечистый человек, с чёрной с проседью бородой. Он легко и пружинисто спрыгнул вниз. Одним взмахом боец выбил пистолет из руки «камуфляжа», который, отступив, резким движением вытащил что-то вроде таблетки из кармана пиджака и засунул себе в рот. В следующее мгновение он пошатнулся и мешком грохнулся на дощатый, со следами срезанных сучков на досках пол.

Чернобородый мужчина ахнул, склонился над «камуфляжем», пытаясь разжать ему сведённый судорогой рот, но всё было тщетно — после непродолжительного хрипения тот затих.

Чернобородый обернулся.

— Велимир! — не веря своим глазам, воскликнул вне себя от радости Артур.

— Здравствуй, брат. Как же я рад тебя видеть! — Велимир крепко пожал ему руку. От волнения в его произношении прорезался южнославянский акцент. Молодой человек, освобождённый от наручников, вскочил.

— Милана где-то здесь, Велимир! Ты знаешь, где она?!

Югослав мягко остановил его.

— С ней всё в порядке. С бригадой ОМОНа приехал психолог, она с ним.

Артур с обличением вздохнул.

— Ты так долго не выходил на связь, я думал, что ты погиб…

— Я сам чуть было так не подумал, когда получил дубиной по голове от этого громилы Лаукгалса, — со смехом ответил Велимир. Несмотря на бледность и следы усталости, его лицо светилось энтузиазмом. — Но всё хорошо то, что хорошо кончается! Мне удалось выжить. Все-таки навыки выживания в экстраординарных ситуациях, привитые мне когда-то в разведке, не прошли даром.