Чтение онлайн

«Вижу тебя через любовную призму, свобода – народу, и смерть – фашизму!» Она просто зачитывалась этим «Алитетом» и одно время называла Министра «глупым тюленем». В сорок восьмом Динка вышла за русского военного инструктора. И след ее потерялся. В тот самый год Министр, разумеется, был решительно против русских. И кто знает, если бы она его не бросила, может быть, все бы пошло по-другому…

Но за Динку он русским должок вернул. Правда, гораздо позже. Была у них какая-то неделя культурного обмена – в целях укрепления дружбы. Понаехали фольклорные ансамбли, музыканты, артисты, кого только не было. Открытие в театре… Их «политический руководитель», русский, торжественно передал Министру подарок, здоровенную картину, два на два метра, на сцену ее вынесли театральные рабочие. Министр тоже вручил подарок, работу нашего известного скульптора, какой-то железный шар весом килограммов в двадцать, не меньше. А русский-то, не предполагая, что эта штукенция такая тяжелая, не удержал ее. «Eh, raz, escho raz!» Подарок так хряпнул его по ноге, что пришлось срочно дать занавес. Вот тут Министру и вспомнилась Динка.

– Котик, брюки долой! Ты проиграл! – воскликнула Ванда и захлопала от радости.

– Почему брюки?! Сначала идут носки, – возразил Министр.

– Заходите, заходите, господин Прша. Я очень рад, – сказал Жан-Поль Флогю, проводя Пршу в свои апартаменты. – Рауль! У нас гость.

Темноволосый Рауль вместо приветствия кивнул головой и, направляясь к бару, спросил:

– Мошно вам предлошить выпить? Говорил он по-хорватски, но почему-то вместо «ж» выговаривал «ш».

– Мошно, – растерялся Прша.

– Что вы думаете насчет бутылки шампанского? – вмешался по-французски Жан-Поль.

– Oui, merci, – кивнул головой Прша, закинул ногу на ногу и, подняв брови, заявил торжественным голосом: – Я, собственно, пришел еще раз поблагодарить вас за великолепный обед. Знаете, это, конечно, была наша обязанность. И если бы мы были лучшими организаторами…

– A, party… Ерунда. Я могу позволить себе такие удовольствия. Знаете, господин Прша, я богатый человек, – сказал Жан-Поль с призвуком легкой скуки в голосе. Прша подумал, как это прекрасно – быть богатым и относиться к этому с таким презрением.

– Нет, нет, это было нашей обязанностью, – настаивал Прша. – Однако наш министр…

– Понимаю, – прервал его Жан-Поль. – Все будет по-другому, когда министром станете вы!

– Простите?! – опешил Прша.

– Мне кажется, втайне вы об этом мечтаете, разве нет? – сказал Жан-Поль, закуривая свою толстую сигару.

– Ну… – заволновался Прша.

– А раз так, то так тому и быть, – спокойно и без малейшей иронии продолжил Флогю.

Прша растерялся. Он был озадачен тем, что при всем своем достоинстве и солидном возрасте Флогю так по-детски быстро и легкомысленно сделал такой вывод.

– Не знаю… – сказал Прша и пожал плечами.

– К тому же вашего престарелого министра, как мне кажется, в недалеком будущем ждет инфаркт!

– У него уже был один, – оживился Прша. – Но откуда вам это известно?!

– Опытный глаз пожилого человека, мой дорогой, не более того. Я распознаю своих сверстников по предательским капиллярам на щеках, которые свидетельствуют о состоянии их кровеносных сосудов, по мешкам под глазами, которые говорят об их почках… Ах какая славная тема! Я, в сущности, просто хотел сказать, что мне было бы приятнее видеть на его месте вас.

– Я всего лишь обычный писатель, месье, – как можно скромнее вставил Прша и опустил взгляд на бокал с шампанским. Старый француз нащупал его больное место! Значит, все-таки это заметно! Министр, этот старый конь с несомненными признаками старческой эротомании, порядком надоел Прше, он устал писать старику выступления, выслушивать его глупости – одним словом, быть мальчиком на побегушках.

– Писатель, который написал столько книг, сколько написали вы, у которого только что вышел прекрасный роман, который больше всего в жизни любит и ценит литературу, а об этом вы говорили мне за обедом, – такой писатель может сделать для литературы гораздо больше, чем дряхлый министр.

– В принципе да, – осторожно начал Прша.

– Вот видите. О том я и говорю. Вам действительно нужны широта, размах, стимул, настоящий стимул, – сказал Жан-Поль, подчеркивая слово «стимул».

– Повторяю, я всего лишь писатель, – подчеркнуто скромно заметил Прша. Жан-Поль замолчал и некоторое время разглядывал Пршу, пуская своей толстой сигарой кольца дыма.

– Вы знаете, на сколько языков переведена Агата Кристи? – вдруг спросил он.

– Я, право, затрудняюсь… – смутился Прша.

– На сто три языка, – сам ответил Флогю и посмотрел на Пршу, ожидая его реакции. Прша только, пожал плечами.

– Теперь представьте, – продолжал Жан-Поль, – ваш роман «Золотой палец» хотя бы на трети этих языков.

– Этого я представить не могу, – сказал Прша искренне.

– Рауль! – обратился Флогю к Раулю. – Поиграйте немного с вашей игрушкой!

Рауль, который все это время молча наблюдал за собеседниками, подошел к письменному столу, сел и открыл черный чемоданчик. Прша увидел маленький светящийся экран и услышал звуки клавиш компьютера.

– Рауль – доктор наук в области сравнительной лингвистики. Его сфера – славянские языки. Прекрасный секретарь, блестящий компьютерный ум, – тихо расхваливал Рауля Жан-Поль Флогю. – Знаете, у персидского везиря Абдул Касем Исмаила была библиотека, которую он всегда возил с собой. Книги, распределенные в строгом алфавитном порядке, везли четыре сотни верблюдов. Сегодня все это поместилось бы у Рауля на его дискетах, – болтал Жан-Поль Флогю, пока Рауль занимался компьютером.

Прша ошалело смотрел то на Рауля, то на Флогю. Вскоре Рауль протянул Прше лист бумаги, на котором на тридцати языках было написано всего два слова: «Золотой палец».

– Неплохая игрушка, – смущенно промямлил Прша и тут же положил бумагу на стол, словно она жгла ему руку. – Жаль, что это невозможно… – добавил он и вдруг поник. Ему показалось, что француз издевается или играет с ним в какую-то непонятную игру.

– А почему же невозможно, дорогой мой господин Прша? – спросил Жан-Поль. – При наличии определенного количества денег, хорошей стратегии и правильного стимула…

– Вы шутите, месье Флогю, – сказал Прша, чуть не плача. – Это что, какая-то игра?

– Ладно, ладно, – добродушно успокоил его Жан-Поль, – давайте вообразим, что это игра. Вы писатель, у вас есть воображение, попробуйте мыслить шире, масштабнее…

– Не понимаю… в каком смысле масштабнее?!

– Вообразите, дорогой Прша, что перед вами карта мира… Вы, разумеется, представляете себе географическую, политическую, демографическую, геологическую, экологическую или еще какую-нибудь карту. А теперь попробуйте представить литературную. На ней есть пустые пространства без обозначений, а есть заполненные, как на настоящей географической карте, с реками, горами, городами…