Форт Росс
Шрифт:
— Так точно, товарищ подполковник!
— Теперь о деле… В вашу первостепенную задачу, Четырнадцатый, будет входить наше хрестоматийное, прямо как из учебника, выяснение трех «К» любой аномалии, если они существуют, конечно. Кто, с какой целью и каковы возможные последствия. — Дарья Валентиновна повернулась к карте. — А теперь — самое интересное. Подойдите сюда, Четырнадцатый…
Глава тридцать четвертая
Лета 1820-го. Калифорния. Поселение индейцев племени Кашайа.
Население деревушки индейского племени Кашайа опять, в который раз за этот день, пришло в состояние радостного возбуждения. На тропинке, сбегавшей с холма к «центральной площади», показались наконец «виновники торжества». В строевом порядке, с развернутыми Андреевским флагом и флагом Российской Американской Компании, приближался отряд гардемаринов.
Дима и Марго, стоявшие в обнимку рядом со старейшинами племени, которые вышли встречать русских, невольно засмотрелись на это впечатляющее зрелище. Ветер развевал знамена, заходящее солнце играло на эполетах офицеров. Завалишин, придерживая одной рукой шпагу с позолоченным эфесом, с развевающимися волосами шествовал во главе отряда. Справа от него и чуть сзади шагал мичман Нахимов. Завидев в низине деревушку, Завалишин картинно взмахнул перчаткой, и в тишине затаившего дыхание селеньица раскатилась ритмичная барабанная дробь. Отряд подтянулся. На барабаны гардемаринов отозвались индейские тамтамы. Не выдержав, Марго запустила руку в поясную сумку, которую ей подарила Песня Ручья, и вытащила свою ручную видеокамеру.
— Эх, блин, ведь не поверит никто! Скажут — статистов нагнали, — не отрываясь от видоискателя, с восхищением прошептала девушка.
— Терзают меня смутные сомнения, — так же тихо откликнулся Дмитрий, — что все это мы уже давно снимаем лишь для «внутреннего использования»…
Все население индейской деревушки сбежалось встречать гостей. Выстроившись вдоль тропинки, эти наивные «дети природы» даже и не пытались скрывать своего восторга. Детвора, поднимая тучи пыли, скакала в ажиотаже вокруг отряда. Деревенские шавки всех мастей и размеров, оглашая окрестности звонким лаем, не отставали от детворы.
Наконец отряд по команде Завалишина, который, как на параде, взмахнул шпагой, замер на месте. Барабанная дробь смолкла, и, словно оборвавшееся эхо, стихли индейские тамтамы.
Завалишин, вложив шпагу в ножны, сделал несколько шагов в сторону старейшин племени и замер в глубоком поклоне. Старейшины в свою очередь тоже, как по команде, сделали несколько шагов к отряду. Затем один из них, статный и еще довольно молодой мужчина, иссиня-черные волосы которого свободными волнами спадали на плечи, сделал еще несколько шагов вперед, остановился напротив Завалишина и медленно поднял правую руку ладонью к отряду.
Завалишин выпрямился и бросил быстрый взгляд на Нахимова. По колонне русских прошло легкое движение. Ординарец, выбравшись из строя, проворно подскочил к Завалишину и протянул ему какой-то ящичек. Завалишин открыл его и подошел к Вождю.
— Великий вождь народа Кашайа, позволь мне от имени твоего брата, Вождя Россов, твоих соседей, преподнести тебе в дар сей скромный подарок как знак нашей бесконечной преданности и любви!
Завалишин протянул Вождю ящичек, в котором на голубом бархате лежали два пистолета, отделанные серебром и искусной инкрустацией.
В глазах Вождя отразился неподдельный восторг. Монументально склонив голову в знак благодарности, он медленно взял ящичек в свои ладони и бережно передал его в руки воина, возникшего как из-под земли. Затем, повернувшись к своим, он подал знак, и из толпы встречающих вышла девушка, в которой Дима и Марго, незаметно снимавшие происходящее на камеру, сразу же узнали Песню Ручья. Девушка успела переодеться в длинное домотканое платье из хлопка. Платье было три раза перехвачено по ее стройной фигуре расшитыми поясками — под грудью, на талии и чуть выше колен. Прическа ее представляла собой целую икебану из перьев, цветов и нитей бисера. Оголенные руки, так же как и лицо, были покрыты цветной татуировкой. Выглядела девушка очень эффектно. На вытянутых руках она держала искусно расшитый бисером не то пояс, не то ленту.
Вождь, одобрительно кивнув Песне Ручья, взял ленту из ее рук и с поклоном протянул ее Завалишину.
Дмитрий наклонился к уху Марго и тихо спросил:
— Знаешь, что этот Гойко Митич презентует Завалишину?
Марго пожала плечами.
— Лента эта — самое дорогое, что есть у племени. Это как знамя! И если это «знамя» даруется вождю другого племени, то этим как бы подчеркивается неразрывная связь, союз двух племен, — шепотом объяснил Дмитрий.
Передав ленту Завалишину, Вождь, медленно и тщательно подбирая слова, заговорил по-русски:
— Великий Воин, пришедший оттуда, куда уходит солнце. Я знаю, что ты гость и друг моего брата, Великого Вождя Россов. Прими и ты от нас этот дар, который изготовила моя дочь, Песня Ручья, в соответствии со священными традициями наших предков. Дар наш, может, и не настолько богат, как твой, но он означает, что отныне и до скончания лун земля Кашайа — это твоя земля! А народ Кашайа — это твоя семья!
Вождь торжественно возложил пояс на протянутые руки Завалишина, и тот вновь склонился в глубоком поклоне. Было видно, что он взволнован. Повернувшись, Дмитрий Иринархович бережно передал пояс ординарцу. И под троекратное «ура!», которое мастерски исполнили гардемарины, лейтенант и Вождь обнялись и трижды расцеловались, уже по-русской традиции. В этот момент вновь зарокотали индейские барабаны. Как по команде, все пришло в движение, и поляна огласилась радостными криками. Русские и индейцы смешались в веселую толпу, которая сама собой начала потихоньку смещаться к середине поляны, к костру с жарящимся оленем.
— С официальной частью, надо полагать, покончено? — обернулась Марго к Дмитрию.
Но Дмитрий, затаив дыхание, следил за приближающимся Завалишиным. Тот шел рядом с Вождем, улыбаясь и что-то живо обсуждая. За ними шли Нахимов и Песня Ручья, тоже о чем-то оживленно переговариваясь. Дмитрий и Марго в волнении застыли на месте.
— Не могу поверить… — только и смог выдохнуть Дмитрий. — Сейчас мы будем говорить с Дмитрием Завалишиным!
В этот момент Песня Ручья, оставив наконец Нахимова, чинно просеменила к Завалишину и стала что-то быстро говорить ему, указывая жестами на ребят, стоявших в группе старейшин. Завалишин кивнул и ускорил шаг в их сторону. По пути офицеры почтительно раскланялись со старейшинами племени и вручили подарки — трубки, кисеты с табаком, перочинные ножи, зеркальца и прочие «богатства».
Наконец очередь дошла и до ребят. Дмитрий, в волнении набрав полную грудь воздуха, взял за руку Марго и выступил вперед.
Песня Ручья, счастливо улыбаясь, повернулась к Завалишину.
— Вот те, кто вместе со своим другом Фи-м'a-кой помогли нам спастись! А храбрый Фи-м'a-ка даже был ранен! Он… Что с тобой, белый брат?! — вдруг оборвала себя девушка.
Увидев Дмитрия, Завалишин замер на месте. Да так внезапно, что шедшие сзади Нахимов с ординарцем, налетев на него, чуть не рассыпали поднос с подарками.
Завалишин сильно побледнел. На лбу у него выступила испарина. Не отрывая широко раскрытых глаз от Дмитрия, он попытался промокнуть лоб перчаткой, но вместо этого вдруг широко перекрестился. При этом рука его слегка дрожала.
Дмитрий, открывший было рот с заготовленной фразой приветствия, так и остался стоять, опешив от реакции Завалишина. Он даже быстро обернулся — убедиться, что лейтенант не смотрит на что-то, происходящее у него за спиной. Но позади ничего не было, если не считать весело гудевшей деревни, занятой праздничными приготовлениями.