Чтение онлайн

Перемены, о которых говорил Сантион, действительно, пошли бы на пользу государству. Смутило меня одно: Сантион упирал на то, что меня он видит прогрессивным и понимающим нужды народа человеком, и мне непременно нужно заняться внутренней политикой. Когда я стану замужней дамой, мое слово будет иметь больше веса.

Возвращаясь в себе я пришла к двум неутешительным выводам. Первый: Сантион очень хочет на мне жениться. Второй: я нужна ему во дворце как политический рычаг. Учитывая, что он вовсе не Сантион, это все заставляло задуматься. Возможно, он из новомодных вольнодумцев, которые ищут возможности повлиять на государственное устройство, несправедливое для простого народа? В этом случае, нужно сказать, он избрал весьма остроумный способ.

* * *

Я перебрала листки с именами.

Итак, Сантион — самозванец. Мне, разумеется, все еще любопытно, кто та храбрая дама, но исключительно из праздного интереса. Мужчину с такой тайной за плечами подпускать к верхушке управления королевством нельзя, особенно, если он так туда стремится.

Вольф... Нет и нет. Я не знаю, возвысит ли папенька Вольфа до благородного сословия или низведет меня до горожанки, но так или иначе я не собираюсь отказываться от прежних занятий, а Вольф ясно показал свою приверженность старым традициям.

Дженкинс... Внутри что-то зашевелилось что-то неясное, не то ощущение исходящей от него опасности, не то... Непонятное.

Я сменила платье на более легкое и мы с Энни вышли в гостиную, когда Агни и Дагни уже расставляли принадлежности для чая. Катриона и Сабина сидели на софе. Едва я переступила порог, как уловила нотку тех самых духов. Кто?! Неужели кто-то из тех, кто рядом со мной, бегает за Сантионом? Почерки обеих фрейлин я знала. Сестрички-горничные? Если их и учили писать, то очевидно без ненужных украшательств, но высоким слогом они не обладали. Неужели моя камеристка Энни? Нет, я бы почуяла еще в спальне. Подойдя к столу я потянула носом, и запах стал еще явственней.

— Гидра семиглавая узлом да с морским змеем... — в восторге едва ли не завопила я, глядя на вазочку с нарезанными желтыми кружочками. — На записке не духи! На записке лимонный сок!

Конечно, увлечение тайными чернилами не могло пройти мимо нас. Я бросилась в кабинет и вытащила записку из секретера. Осторожно мы подогрели ее над свечой, и затаив дыхание наблюдали за проступающими буквами:

"Шептун согласен. Перо ломается, просит удвоить. Кралю дожимаю".

— Волосы горгоны, — прошептала я. — На кого он работает? Хвост Минозавра мне в... Он обучен лучше, чем гвардейцы, и более того, Прастон сказал, что такую школу фехтования он никогда не видел. Конечно, не видел, если Сантион учился сабле не в Ангории! Энни, я напишу записку, отнесешь капитану охраны лично в руки. Я прикажу не выпускать Сантиона... нет, не выпускать из дворца никого из женихов до особого распоряжения. Дворцовая охрана не сумеет арестовать его тихо, и он улизнет. Кьюрит и Лерой уже покинули дворец. Я не знаю, кто из агентов остался. Нет, поднимать шорох сейчас будет глупо, — рассуждала я вслух.

Написав послание я прижала печать с малой короной над вензелем Б к сургучу и отдала Энни. Агни и Дагни были нужны мне для другого.

— Катриона, садись за секретер. Ты вызываешь Дженкинса на встречу, чтобы сообщить ему нечто важное про Ее Высочество.

Катриона послушно взяла перо, но все же поинтересовалась:

— Трис, что ты еще задумала?

— Повторим вчерашний трюк. Мне нужно обыскать комнату Дженкинса. Сержант сказал, что не смог определить школу фехтования ни Сантиона, ни Дженкинса, а мастера такого уровня он непременно знал бы. Про Сантиона мы знаем. Я хочу выяснить, кто таков Дженкинс.

— Но что я ему скажу, когда он придет на встречу?

— Стрикс... Скажи то же, что и Сантиону: что Ее Высочество мечтает сбежать из этой клетки, и если поможет принцессе вырваться на свободу, она станет принадлежать ему душой... м... вся целиком.

Катриона хихикнула и принялась писать. А у меня внутри что-то перевернулось. Если бы Дженкинс и впрямь помог мне бежать... Нет, нет, у меня сейчас важное дело. Я не знаю, кто он на самом деле.

Мы быстро занялись превращением сестричек в неотличимых двойняшек. Агни занесла обе записки и вернувшись сообщила, что распоряжение не выпускать оставшихся женихов пришло еще позавчера. Интересно, зачем?

Я выпила достаточно ночного зелья, чтобы увидеть с крыши, как Дженкинс появился у входа в сад и пошел вслед за мелькнувшей Агни. Окно комнаты Дженкинса отворилось точно так же легко.

Я быстро обшарила одежду, проверила подушки на софе, легла на живот возле двери — ничего. Комната не отличалась от той, что была у Сантиона, и вещей столько же, только Дженкинс любил читать. На столике возле кровати лежало три книги. Я подняла обложку и рассмотрела знак дворцовой библиотеки. Забрав все три я присела под окном и зажгла маленький светляк — интересно же, что увлекает моего так называемого жениха. "Исторические хроники в изложении мэтра Альвалиса" — те самые, которые он упоминал на встрече в библиотеке, "Описание опытов с летучими веществами" и "Трактат о душевном здоровье." У Дженкинса широкий круг интересов.

Хроники были большим и красиво изданным томом. Пять лет назад, когда книга вышла из печати, ученые мужи едва не изгнали Альвалиса из своего круга — он посмел описывать события не сухим и занудным языком, а живо и интересно, да еще нанял художника, который изобразил множество картинок, иллюстрирующих ту или иную главу. Книга получилась красивой и снискала популярность среди читателей. Дворцовый экземпляр немедленно захватали, и библиотекарь, ворча и проклиная автора, обтянул обложку из бордовой кожи с золотыми буквами темной тканью, чтоб не стиралась позолота от множества рук, а название надписал на кусочке пергамента и прикрепил сверху.. Я застала мэтра Либриса с исколотыми пальцами и предложила свою помощь зашить углы.

Подняв обложку я провела пальцем по шву и удивилась — это был не мой шов! Я шила намного аккуратнее, и нитки были лучше подобраны.

Я провела пальцами по ткани — под обложкой явно что-то было. Я вспорола шов и вытащила тоненькие листики — два документа с грифом тайного отдела. Один гласил, что лорду Дженкинсу необходимо оказывать всяческое содействие, второй — что лорд Дженкинс имеет право провозить груз без досмотра.

— Мэтр Либрис будет недоволен. У меня больше нет подходящих ниток.

Дженкинс стоял у стола и наблюдал за моими манипуляциями.

— Что вы здесь делаете? И как вы тут оказались? — ответила я, поднимаясь на ноги.

— Кхм. Ваше Высочество, мне кажется, это я могу задать вам такие вопросы. Я здесь, потому что меня поселили в этой комнате. Оказался я тут обыкновенно, через дверь.

— Я вас не слышала!

— Терпеть не могу скрипучие петли и лязгающие замки, поэтому прошу ежедневно их смазывать. Шаг у меня, действительно, тихий. Ваше Высочество, что вас заставило отправить девушек заманивать меня в сад, чтоб обыскать мою комнату? Если бы у вас были какие-то подозрения, вы обратились бы к тайному отделу, не так ли?

Можно подумать, тайный отдел выдал бы мне своего агента. Конечно, агентов учат не так, как военных, их учат лучше и иначе, и наверняка учителя тайного отдела не хвастают своими умениями направо и налево, поэтому сержант и не опознал школы.

Я протянула бумаги Дженкинсу, тот слегка удивился, но взял их из моих рук. Я усмехнулась:

— Отдаю должное Лерою — так быстро внедрить нужного человека. Вы рассчитываете на повышение?

— Ваше Высочество, я грезил самой высокой наградой. Неужели мои надежды тщетны?