Чтение онлайн

— Полноте, Дженкинс, не так давно вы заявили мне, что всего-то хотите посмотреть на дворец.

— Я лгал!

Я рассмеялась.

— Разумеется, лгали. Передайте... а впрочем, я увижу Лероя завтра утром и непременно поблагодарю его за беспокойство о моей безопасности. Книгу я сама зашью, не трудитесь.

Засунув том за пояс я забралась на подоконник. Дженкинс оказался рядом и вознамерился придержать меня за бедра.

— Дженкинс! — прошипела я.

— Ваше Высочество, здесь третий этаж. Простите, но я прослежу, чтоб вы благополучно обвязались.

Он слегка касался моих... меня!.. пока я крепила веревку.

— Лорд Дженкинс, как вы узнали, что вас заманивают? И что девушек две?

— Очень просто: они по-разному двигаются. А раз их две, но пытаются выдать за одну, меня очевидно уводят подальше. Я решил вернуться и проверить, зачем.

Я кивнула и просвистела знак для Энни. Дженкинс отпустил меня и отошел.

В моих покоях уже ждали остальные. Агни и Дагни видели, что Дженкинс возвращается, но не сумели его догнать и задержать. Агни побежала меня предупредить, но в крыло женихов ее не пустили. Дагни сообщила моим подругам о провале. Им оставалось только молить Фортунию, чтобы мне повезло.

В какой-то мере мне и правда повезло — я раскрыла все загадки, которые мне подбросил папенька. Но это ничем не поможет.

Белл жестокосерден. Сантион — шпион. Дженкинс — приставленный Лероем агент. Кларк — дважды вдовец. Командор стар, и вообще, он был здесь не для женитьбы. Виллиамс — торгаш самого мерзкого пошиба, который считает, что можно купить всё и вся. Вольф — приверженец гадких традиций.

Я изложила эти соображения Катрионе и Сабине.

— Так что же делать? Трис, но ведь Дженкинс по правилам все равно твой жених. Может, стоит его выбрать?

Эта мысль отчего-то вызвала во мне горечь. Я покачала головой.

— Нет, мне противны их игры. А что делать... Идти к твоему отцу и просить у него выписки из учетных книг обителей. Жрицы отсылают казначею приход и расход каждый год.

Дженкинс был прав, в путешествия никто меня не отпустит, пока я принцесса. Но научные опыты и исследования… это я найти могу. Я была уверена, что где-то встречала упоминание об обители, где жрицы и весталки занимаются наукой.

Ни служанки, ни фрейлины не могли мне помочь в том, что я задумала, и я отпустила их спать. Только верная Энни дремала рядом, пока я, морщась от вездесущей бумажной пыли, разбирала почерк жриц. Наконец, я выискала документ, где среди закупок упоминались реторты, колбы, линзы и длинный список научных трудов.

"Обитель Великой Гипатии" вывела я на листке бумаги, растолкала Энни и отправилась к себе.

Утром я передала отцу записку с просьбой собрать в кабинете обоих братьев, Первого советника и Лероя с Кьюритом.

К моему приходу все уже сидели в ожидании. Эгберт скучал, папенька и Альфред переглядывались, Лерой и Кьюрит удивлялись, Крикус держал лицо.

— Признаться, я думал, что ты захочешь объявить имя избранника в присутствии всех женихов, торжественно, по крайней мере в Малом зале, — сказал Его Величество вместо приветствия.

— Папенька, вы же не хотите, чтобы я во всеуслышание сообщила, что во дворце живет иноземный шпион. Лорд Лерой, вы еще не арестовали Сантиона?

Против ожиданий присутствующие развеселились.

— Я выиграл, — Альфред протянул папеньке руку, и тот вложил ему в ладонь зачарованное перо с рубином.

Улыбаясь, Лерой ответил:

— Арестовали, конечно. Его взяли ночью. О том, что он шпион, мы узнали на четвертый день, но Его Величество попросил придержать эту карту, чтобы выяснить, раскроете вы его или нет. Мы следили за ним, и утром прихватили двух его подельников.

— Полагаю, их больше.

Я протянула Лерою записку.

— О. Вы делаете успехи, Ваше Высочество. Не желаете поступить ко мне в департамент? — усмехнулся Лерой, пытаясь удержать лицо. — Шептун... возможно, советник. Перо — наверняка секретарь. Краля... кто-то из придворных дам? Не уверен, что автор записки уже у нас. И как вам удалось ее добыть?

— Под дверью в комнату Сантиона. Больше, простите, не расскажу.

Не признаваться же, как я спускалась на веревке с крыши.

— Как мои люди могли пропустить? Я же им амулеты против отвода глаз давал. Поувольняю олухов.

— Также, лорд Лерой, благодарю вас за беспокойство. Я восхищена, что вы успели внедрить своего агента в число женихов.

— Что? — удивился Лерой.

— Дженкинс — ваш агент. У него бумаги с печатями вашего департамента о содействии и о провозе груза без досмотра, которые он прятал под обложкой книги.

Лерой обернулся к Кьюриту:

— Капитан?

— Среди известных мне агентов Дженкинса нет. Я уверен, что знал бы, если бы кто-то из нашего отдела был среди женихов.

Лерой побагровел:

— Арестовать его! Живо!

Но... Перья гарпии мне в глотку! Конечно, бумаги были поддельными, иначе зачем бы их прятать? И учился Дженкинс, как и Сантион, не в Ангории! Но мне отчего-то так хотелось, чтобы Дженкинс был на нашей стороне...

Кьюрит вылетел за дверь. Взгляды папеньки и Альфреда направились на Лероя. Тот сбледнул с лица. Эгберт смеялся, хлопая ладонями по подлокотникам:

— Да, Трис, двое из семи женихов шпионы — ты пользуешься популярностью у иноземцев! Говорил я, надо ее Тальму отдать, и дело с концом!

Я собиралась зашипеть на него, но папенька меня оборвал.

— Итак, кто твой избранник?

— Обитель Великой Гипатии, Ваше Величество.

Эгберта перекосило. Отец стучал кулаками по столу. Альфред что-то шептал ему на ухо. Лерой кусал губы.

— Ваше Величество, вы обещали отослать меня в обитель, если я не выберу жениха из этих семерых. Я не выбрала. Я выбрала обитель. Надеюсь, с этим вы не станете спорить?

Отец кивнул Альфреду, пронзил меня взглядом, которого я ничуть не испугалась, и выплюнул:

— Едешь завтра с утра.

Он хотел прибавить что-то еще, но в двери влетел растрепанный Кьюрит:

— Ваше Величество, Ваше Высочество, милорд полковник! Дженкинс исчез! Несмотря на наш запрет выпускать женихов из дворца, ему удалось бежать еще ночью!

Я ретировалась. Если они вспомнят, кто спугнул Дженкинса, меня отправят не в Гипатию завтра, а к Харибде в глотку прямо сейчас, в чем стою. Даже переобуться не дадут.

* * *

В моих покоях царил траур. Сабина и Катриона шмыгали носами на софе. Сестры-горничные и Энни были расстроены даже больше, поскольку больше теряли. У меня внутри поселился мертвящий покой. Все равно от меня не отстали бы, и я уехала бы из дворца, только не к относительной свободе, а к ненавистному жениху. Я возьму с собой несколько книг, записи и одежды достаточно, чтобы доехать до обители. Мне выдадут грубую нижнюю рубаху, хитон и покрывало на голову. Единственное, с чем мне было жаль расставаться, это с шелковым бельем. А впрочем, принцесса я или нет? Сомневаюсь, что папенька будет пересчитывать все мои драгоценности. Я захвачу несколько вещиц, которые принесу в дар обители, испросив разрешение на такую малость — носить привычное белье под рубахой. Но жрицы носят черное... значит, и белье будет черным.