Чтение онлайн

Стояла тишина, непривычная для шумных и грязных мотелей Тиа-Сити, но это был не самый худший номер – без инфоэкранов, без обязательной рекламы, периодически врывающихся трансвеститов, крупных девок и продавцов паленого ллира. В основном тут жили инопланетники, для которых были оборудованы специальные номера, и туристы с Марса и Венеры. Сначала мы не знали, что делать с огромной площадью, занятой ненужными вещами, но после недели жизни номер превратился в свинарник. Пора было съезжать.

Гарри сидел в Среде – отточенная на noname-зоне «Гейта» реакция помогала, но, несмотря на это, тягаться с геймерами Среды ему пока было не по силам. Он еще не привык к имплантам, ему следовало бы лежать и ждать заживления, даже рана на животе не закрылась до конца. Сатори сделал его «куклой». Опробовать новую марионетку хирург не спешил, поэтому пока Гарри мог делать все, что ему хотелось. Как ни странно, священник воспринял происходящее гораздо проще, чем я, – на словах возможность в любой момент потерять контроль над телом его забавляла. Сейчас Гарри находился где-то на периферии концентрических кругов, складывающих титулы и достижения, метался среди учебных матчей, захваченный продвижением по самым низам лестницы. Непривычнее всего оказались RPG-турниры и мотогонки. В играх вроде Fire Driver XTC требовалось совершенство, слияние с машиной, виртуозность, которая мало чем отличалась от маниакальной зависимости.

Уже долгое время мы не получали никаких новостей ни от Мэда, ни от Стар. Мне хотелось, чтобы она пришла, придав движению смысл. Деньги за ключи заканчивались. Еще мне хотелось играть, безумно тянуло включить гитару, зудели пальцы. Этот зуд похож на одержимость, накатывающую из-за уничтожителей «пыли». Не хватало качественного усилителя, а комп в номере оккупировал бесноватый Гарри, находящийся в том приподнятом настроении, которое легко превращается в кровожадный джихад.

В отеле жил целый комплект разнообразных фриков. В соседнем номере, например, поселился сейр со своей охраной – громада, сюрреалистическая проекция. В ранней фантастике инопланетники были антропоморфны, но у сейра нет с нами ничего общего. Видел мужчину из КЕ, несущего в клетке маленький переливающийся шар с Цинтры V. Шар излучал отчаяние и шевелил щупальцами, но я тут ничего не мог поделать – подтянутый и одетый в защитный костюм владелец был хорошо вооружен. Конвенция защищала права всех инопланетных существ, но представителей слабых рас еще с начала космической экспансии продавали на сувениры. Я вспомнил про механического зомби, ржавеющего в Трэме, и встал. Пусковой крючок падающих капель заставлял воду наползать на тело стеклистыми языками. Или мне так казалось после всей той дряни, которую мы приняли за последнее время.

Я оделся, стукнул Гарри по плечу, закинул гитару за спину и вышел из номера, предварительно рассовав имеющееся оружие по карманам. Наша известность действовала мне на нервы, а повсеместная слежка делала желание скрыться весьма непростым. Можно было оставаться на свободе лишь до тех пор, пока действительно не насолишь кому-нибудь. KIDS пока никак не реагировали на появление Гарри в Среде, а я был уверен, что до отеля они нас дистанционно «пасли». Наверное, Стар права, и им хочется отыграться на той же территории, где они потерпели поражение. Камеры, спутники, системы слежения в каждом месте, кроме разве что Трэма и Катакомб, – при желании можно было сопровождать путь любого. Но теперь в нас не было чипов, облегчающих поиск, и раны на спине и руках чертовски болели. Мы с Гарри купили еще несколько порций рожеклея – биоклей для изменения внешности. Я скучал по своему лицу. Когда смотришь в зеркало, а тебя встречает пластилиновая ухмылка, трудно поверить, что ты не болен.

Нужно было купить платы для аппаратной шифрации данных, а такие вещи в магазинах Корпорации не приобретешь. Все, что не подходило к официальному курсу, таинственным образом исчезало из магазинов, будь то железо или ПО, а потом штриховалось последующими рекламными кампаниями других вещей. Я прошел по коридору отеля, кивнул обслуживающему персоналу, вопросительно посмотревшему в ожидании приказов. У всех них на лбу был знак – отпечаток в виде литеры «А». После долгих разбирательств лет двадцать назад был принят закон, запрещающий делать андроидов, не отличимых от человека. Думаю, люди просто боялись признать, что создали новую расу, которая, будь у нее мотивация, давно бы превзошла создателей. Клеймом подчеркивалась разница, хотя некоторые андроиды более умны, чем иные люди.

Рабство роботов не всем нравилось, фанаты механики с Косы делали себе на лбу такое же клеймо, чтобы вызвать путаницу. Сожительство с андроидами никого не шокировало, а заказывающие роботов по подобию умерших близких не желали натыкаться на литеру каждый раз, когда пытались представить, что никто не умирал. Психологи Корпорации публиковали в Сети, что даже минимума реакций хватает для «любовных отношений», современные же человекообразные механизмы выдавали гораздо более широкий спектр. Андроиды так и не захотели править миром. Искусственный интеллект способен анализировать окружающую среду, может даже развиваться с учетом этого анализа, но он лишен людской мотивации. Конечно, были мастера-шутники, которые вставляли в своих роботов скрытые функции, активирующиеся со временем, подобный риск всегда существует.

Самым интересным из изобретателей был Карл Трийер, изобретший Гончих. Отшельник, страдающий от болезненной ненависти к человечеству, но при этом на редкость талантливый робомастер – один из последних, кто подходил к творениям с фантазией. Изначально Гончие разрабатывались им по эскизу художника-безумца и должны были стать исполнителями его воли по уничтожению людей – гибкими, цепкими, громадными. Мегаломания вообще была болезнью Трийера. Например, его последним проектом стала Пирамида. Судя по чертежам, которые можно найти в Сети, это должна была быть здоровенная и вызывающая ужас треугольная дура, превращающая в фарш все, что попадалось ей на пути.

Пока конструктор вынашивал план, в котором желал противопоставить монстров своего производства неаккуратному человечеству, началась война с сейрами. Для закаленных в звездных завоеваниях иноплнетников победа над людьми была нетрудной. Сейры разнесли в пух и прах земной космический флот, осадили Марс, а от Земли остались лишь зараженные и выжженные воронки. Требовались все возможные резервы, все оставшееся оружие, чтобы выжить, и тут история стала свидетелем настоящего перерождения – перед лицом уничтожения человеческой расы Трийер, похоже, осознал ее ценность и направил свой талант на помощь умирающей Земле. Сконструированные им корабли и капсулы с роботами, разрушающими защиту вражеского флота, изменили ход войны, дав возможность свести позорный окончательный фол человечества к перемирию. Это открыло людям звездные магистрали, а заодно заполнило Солнечную систему инопланетниками разных мастей. Гончие же стали полицейскими машинами, подключенными к системам слежения; они мгновенно находили убийц и исполняли приговор на месте. Длинные, высокие фигуры, безотказные и зловещие. Мне хватало роликов в Сети, встречаться с Гончими я не хотел.

Трэм остался все таким же туманным, медленным и покинутым. Время здесь становилось вязким, оседало на ботинках, как влага залива. Трупы вагонов продолжали гнить в грязном молоке тумана, провалы полуразрушенных зданий поглощали представления о городе и взамен излучали иррациональный страх потеряться здесь навсегда. Я порылся в координатах, потому что найти что-либо по памяти в Трэме было невозможно. Пахло теплой ржавчиной, мокрой землей, гниющей тканью. Я не торопился, чтобы не свалиться в кое-как прикрытую рассыпающимся железом ловушку. Чувствуя себя героем доисторической игры, я доковылял до ямы с механическим зомби и услышал скрежет.

– Здорово, приятель. Сейчас я тебя вытащу.

Я отложил гитару в сторону и спрыгнул вниз. Лицо зомби, сделанное из дешевого покрытия, сгнило, каркас проржавел, в глазных прорезях пророс мох. Пальцы, которыми он скребся о яму, были уже наполовину стерты. Я хлопнул его по управляющему блоку, вспоминая описание работы таких моделей, и попробовал голосовые команды.

– Смерть, – в ответ на мои попытки не очень уверенно произнес зомби и отключился.

Стенки оказались настолько скользкими, что я уж было стал считать свой порыв серьезной ошибкой, но все-таки выбрался и срезал по направлению к Косе, толкая перед собой робота. Старая работа, надежные крепления, хоть и не столь подвижные, как делают сейчас, но очень неуклюжий и тяжелый корпус. В прогулке было мало приятного – дырявый, как решето, зомби цеплялся за каждый выступ, поэтому из Трэма я выбрался где-то часа через два, в самом запущенном районе Косы. Надо будет сменить покрытие, управляющий блок, достать подходящий программатор. По пути попалось два обдолбавшихся геймера из ангара, решивших, что у них ретроприход.

Почему-то я не мог бросить зомби – это все любовь к «железу», которая доминировала во мне с детства и перекрывалась только страстью к музыке. В голове накладывались друг на друга голоса, звучал гитарный ревербератор, а остатки тумана Трэма слипались в карту нужного ритма. На окраине Косы торговали самые бедные, вороватые и неприятные люди и инопланетники, которым не хватало на плату за аренду. Некоторые раскладывали свой товар на самодельных лотках, другие ютились в раскладных домах, которые продавались в маркетах под лозунгом «Легко переехать на другую планету». Робот скрежетал по асфальтовому покрытию, на меня смотрели.

В том, чтобы ходить здесь, был определенный риск, но меня это не волновало. После недель безделья в отеле хотелось нарваться на засаду. Около одного из затрапезных зданий я увидел женщину из ген-миксеров. У нее было четыре руки, в каждой из которых находился свой инструмент, а когда я подошел поближе, то заметил огрызки крыльев насекомого в прорези спецовки. Она мотнула головой, спрашивая, не хочу ли я продать металлолом.

– Если у тебя есть программатор и управляющий блок для этой модели, я бы тебе заплатил.