Чтение онлайн

«Как крыса!» – уточнила Вика.

«Как Ален Делон!» – прочла она день спустя и приписала:

«...под асфальтовым катком!»

Обмен мнениями продолжался дней пять. Всё это время Вика внимательно следила за Ленкой и Машкой, желая узнать, кто из них влюбился в Антона. Однако влюбленная ничем не выдавала своих чувств, о которых свидетельствовали лишь надписи, продолжавшие регулярно появляться на парте Вики. На каждую такую надпись Вика старалась ответить как можно язвительнее. И не потому, что ей совсем не нравился Антон, а просто так – для смеха...

Но однажды случилось нечто странное. Прочтя на своей парте очередную надпись незнакомки, гласившую: «У Антона красивые глаза», – Вика вдруг поймала себя на мысли, что ей не хочется возражать на это заявление.

«У него и в самом деле красивые глаза, – подумала она, поглядев на Антона. – Почти как у Алена Делона...»

«Господи, что это со мной?» – испугалась Вика. Она схватила карандаш, собираясь написать какую-нибудь пакость, но взглянула на Антона, задумалась – и бросила карандаш на парту...

«У Антона обворожительная улыбка!» – прочла она на следующий день... и снова ничего не ответила.

Вика была в растерянности. До конца занятий она украдкой посматривала на Антона и пыталась понять, что с ней происходит, а когда прозвенел звонок, машинально собрала свои вещи и вышла из аудитории. Уже на улице она вдруг спохватилась, что забыла на парте учебник. Вика вернулась в университет, поднялась по лестнице. Дверь в аудиторию была открыта. Вика вошла... и обомлела.

За её партой сидел Антон и что-то писал...

Не замеченная им, Вика на цыпочках вышла в коридор и спряталась за соседней дверью. Когда Антон ушёл, она вернулась в аудиторию, подошла к своей парте и прочла на ней очередную надпись:

«Почему не отвечаешь? Сдаёшься?»

Только теперь Вика вспомнила, что видела этот почерк и раньше – в стенгазете, где Антон помещал свои стихи...

«Так вот с кем я всё это время переписывалась!»

...Вика села за парту и задумалась. Потом достала карандаш и, вздохнув, написала на парте:

«Сдаюсь».

КОНТРОЛЬНАЯ ПО ПСИХОЛОГИИ

Вот ведь как порой бывает на белом свете! Жил себе человек тихо, спокойно, в университете учился, лекции слушал, экзамены сдавал, с курса на курс переходил потихоньку, строил приятные планы на будущее... А потом вдруг – взгляд, улыбка, золотистый локон, пара ножек под мини-юбкой, – и всё пошло кувырком: университет опостылел, лекции опротивели, планы на будущее утратили всю свою прелесть, а прежняя, тихая и размеренная, жизнь стала казаться беспросветно глупой и скучной.

А что, собственно говоря, произошло? Да ничего особенного! Просто наступила весна, и, как это всегда случается при её наступлении, всех вдруг с неодолимой силой потянуло к кому-то: кошек – к котам, котов – к кошкам, мужей – к жёнам (чаще всего – к чужим), жён – к мужьям (опять-таки, как правило, не к своим), а студента третьего курса литфака Виктора Цаплина – к его очаровательной голубоглазой однокурснице Оле Морозовой.

Период неожиданной влюбленности Виктор переживал мучительнее, чем период подготовки к самому страшному экзамену. Ни с кем не общался, ничему не радовался, дни напролёт вздыхал над Олиной фотографией и сочинял нелепые стихи, ночами маялся бессонницей, сидел на кухне, выкуривал сигарету за сигаретой и заливал вином пламя неутолимых, неотступно преследующих его желаний...

В университете Виктор не видел и не слышал никого, кроме Оли. Дома и на улице он вообще никого не видел и не слышал, из-за чего нередко попадал в различные неприятные ситуации. Впрочем, неприятности мало заботили Виктора: все его мысли были заняты исключительно Олей – её ясными голубыми глазами, обворожительной улыбкой, золотистыми локонами, стройными смуглыми ножками и всем прочим, вплоть до едва заметной родинки на мочке левого уха...

А Оля, казалось, ничего не замечала. Да и как она могла что-либо заметить, если Виктор не то что словами – даже взглядом не решался поведать ей о своих чувствах? Он вовсе не был трусом; ни экзаменов, ни суровых преподавателей, ни скрипучих лифтов, ни пьяных подростков в подворотнях он ничуть не боялся. Даже своего мотоцикла с неисправными тормозами не боялся, и перед соседским бульдогом, злым на весь род человеческий, не робел!.. А вот женщин – боялся. Особенно молодых. И особенно очень красивых...

Прошла неделя, другая. Виктор продолжал молчать и опускать глаза, встречаясь с Олей взглядом. Всё протяжней и жалобней становились его вздохи, всё неотступней и мучительней – неутолимые желания.

Мама недоумевала: что происходит с сыном, почему он почти ничего не ест и не спит ночами? Преподаватели разводили руками: куда подевалось прежнее усердие Виктора, почему на лекциях он ничего не слышит, а в контрольных работах, между всевозможными «ассимиляциями», «диссимиляциями» и тому подобным, вставляет вдруг какие-то «ножки», или «плечики», или вообще – страшно сказать что! Сам же Виктор старательно скрёб затылок, надеясь выскрести оттуда ответ на извечный русский вопрос: что ему теперь делать?

Наконец, когда страдания стали уже совершенно невыносимы, Виктор решился попытать счастья.

«Будь что будет! – подумал он. – На взаимность, конечно, надеяться глупо, и, скорее всего, она просто рассмеётся мне в лицо, но... пусть лучше случится это, чем совсем ничего!»

И однажды ранним вечером, одевшись с иголочки, с коробкой шоколадных конфет в одной руке и с шикарной розой – в другой, он отправился к Оле, предварительно дав самому себе клятвенное обещание сегодня же открыть ей свои чувства.

Оля жила довольно далеко – в другом районе города. По дороге Виктор успел растерять большую часть своего мужества, и, когда он наконец вошёл в Олин подъезд, чей-то трусливый, писклявый голосок прокричал у него внутри: «Это очень страшно, Витёк! Беги домой, пока не поздно!»

«Нет! – решительно произнёс другой голос, твёрдый, почти металлический (это в душе Виктора зашевелились ростки мужской гордости). – Ты должен преодолеть свой страх, Витёк! Не преодолеешь, сбежишь – как потом самому себе через зеркало в глаза смотреть будешь?.. Вперёд, Витёк! Только вперёд! Будь мужчиной!!»

– Хорошо, – вздохнул Виктор. – Попробую.

И на цыпочках приблизился к двери Олиной квартиры.

Указательный палец потянулся к кнопке звонка, замер на мгновение в нескольких миллиметрах от цели – и вдруг трусливо юркнул в карман.

Виктор запрыгал по ступенькам вниз.

«Умница!» – радостно прокричал писклявый.

«Назад, слюнтяй!!» – рявкнул металлический.

– Не волнуйтесь, я обязательно вернусь, – заверил Виктор ростки своей мужской гордости. – Просто... неудобно как-то: первый раз в гости – и уже с цветами...