Чтение онлайн

Поскольку до основания Виленского университета и Киево-Могилянской академии в Великом княжестве Литовском не было высших учебных заведений, многие белорусы, украинцы, литовцы для получения высшего образования выезжали за границу (см. 116, 35—47). Это было обусловлено не только интеллектуальным энтузиазмом самой молодежи, но и потребностями общества, нуждавшегося в условиях развивающейся экономической и социально-политической жизни в образованных людях и квалифицированных специалистах — учителях, врачах, юристах, дипломатах, чиновниках, ученых и т. д. На протяжении XIV—XVII вв. молодежь из Великого княжества Литовского обучалась в Пражском, Краковском, Падуанском, Болонском, Виттенбергском, Лейпцигском, Кёнигсбергском, Базельском и других европейских университетах. Наибольшей популярностью у белорусской, украинской и литовской молодежи пользовались Краковский (основан в 1364 г.) и Падуанский (основан в 1222 г.) университеты — как раз те высшие учебные заведения, которые последовательно окончил в начале XVI в. Франциск Скорина.

Одним из показателей культурного уровня Великого княжества Литовского XVI — первой половины XVII в., и в частности Белоруссии, является развитие книгопечатания, распространение книг как отечественного, так и зарубежного производства, формирование библиотек.

Скорина — основоположник отечественного книгопечатания. В течение 1517—1519 гг. в Праге он издает на церковнославянском языке Псалтырь и на близком к народному еще 22 книги Ветхого завета. В начале 20-х годов XVI в. Скорина приезжает в Вильно и в доме богатого белорусского мещанина Якуба Бабича основывает первую в нашей стране типографию, где издает «Малую подорожную книжицу» и «Апостол». Мощный толчок дальнейшему развитию книгопечатания в Великом княжестве Литовском дали реформационно-гуманистическое и национально-освободительное движения. Печатный станок, книга выступают как действенные и эффективные средства идеологической борьбы. Расширение книгопечатания обусловливалось также возросшими культурными потребностями общества. На территории Белоруссии и Литвы в течение второй половины XVI — первой половины XVII в. типографии основываются в Бресте, Вильно, Заблудове, Лоске, Любче, Минске, Могилеве, Слуцке, Супрасле и других городах и местечках. Типографии принадлежали магнатам, шляхте, богатым горожанам разной религиозной и политической ориентации, протестантским общинам, православным братствам, католическим организациям. Чаще всего религиозно-политическая ориентация определяла направленность деятельности и характер книжной продукции типографий. Однако некоторые книгоиздатели обслуживали представителей различных религиозно-общественных направлений. Книги издавались в основном на церковнославянском, старобелорусском или староукраинском, польском, латинском и литовском языках. Для нужд книгопечатания расширялось отечественное производство бумаги. Большие партии бумаги привозили белорусские купцы из-за границы (см. 15, 306).

После скорининской типографии в Вильно наиболее ранняя отечественная типография — Брестская, основанная в 1553 г. В 1563 г. здесь были напечатаны на польском языке протестантская Библия с предисловием и комментариями рационалистически-гуманистического характера. В 1562 г. была открыта типография в Несвиже. При типографии была построена бумажная мастерская — «паперня». В том же году в Несвижской типографии было издано несколько книг на белорусском языке — «Катехизис», «Оправдание грешного человека перед богом» и др. В 1572 г. в той же типографии была напечатана на польском языке Библия. Характерно, что для нужд Несвижской типографии из Вильно в качестве образца был привезен шрифт Скорины (см. 170, 66). Преемственность традиций Скорины в книгоиздательском деле Белоруссии осознавалась современниками. В частности, несвижский «Катехизис» настолько напоминал скорининские издания, что в XVII в. некоторые библиотекари приписывали его «доктору Франциску» (см. 68, 28). Весьма значительную роль в развитии книгопечатания в Белоруссии и Литве сыграли русские первопечатники Иван Федоров и Петр Тимофеевич Мстиславец. Находясь под покровительством белорусского феодала Григория Александровича Ходкевича, русские первопечатники основали в его имении Заблудове типографию, где в 1569 г. было издано «Учительное Евангелие» (см. 102, 137—154). С именем Ивана Федорова связано возникновение в 1574 г. книгопечатания на Украине (см. 68, 54). В 1574 г. в доме богатых белорусских купцов Мамоничей (см. 165, 146) Мстиславцем была основана типография, просуществовавшая с небольшим перерывом до 1623 г. Мамоничи позаботились и о бумажном производстве, построив «паперный млын». Наивысший расцвет типографии приходится на 80—90-е годы XVI в., когда во главе ее стояли братья Кузьма и Лукаш. Мамоничи издавали книги на церковнославянском, старобелорусском, польском и латинском языках. Наиболее значительными изданиями Мамоничей являются «III Статут Великого княжества Литовского», «Грамматика» и «Диалектика» (см. 14, 54—79). В 1573 г. была основана типография в Лоске (около Молодечно), где были напечатаны основные сочинения С. Будного («О главнейших положениях христианской веры», «О светской власти» и др.); фундаментальный труд Анджея Фрыча Моджевского «Об исправлении Речи Посполитой». Типографию в Лоске возглавлял Ян Карцан из Велички (см. там же, 80), которому принадлежит выдающаяся роль в издании светских книг, сочинений античных писателей, популяризации философских знаний на территории Великого княжества Литовского. В Лоске в 1576 г. Карцаном было напечатано переведенное на польский язык и прокомментированное С. Кошутским сочинение Цицерона «Об обязанностях» (см. 165, 124). Около 1580 г. Карцан переезжает в Вильно, и здесь отпечатанная в Лоске книга Цицерона переиздается трижды — в 1583, 1593 и 1606 гг., что свидетельствует о возрастающем спросе на подобного рода литературу в образованных кругах белорусско-литовского общества. Причем к изданию 1606 г. наряду с сочинением «Об обязанности» приложены цицероновские философско-этические трактаты «О старости» и «О дружбе», переведенные на польский язык и подготовленные для печати Беняшем Будным. Карцаном издавались на польском языке сочинения Эразма Роттердамского, Юста Липсия и других гуманистов эпохи Возрождения, учебники математики, польского и греческого языков, медицинские книги, календари и т. д. (см. 14, 80—112). В 1606 г. из карцановской типографии вышел на польском языке выдающийся социально-философский трактат А. Волана «О свободе Речи Посполитой», впервые изданный в 1572 г. в Кракове на латыни. В начале XVII в. довольно крупным книгоиздательским центром являлась белорусская Любча, где в течение нескольких десятилетий было напечатано 47 книг (см. 165, 133—140). Около 1580 г. Василием Тяпинским в собственной типографии было напечатано на старобелорусском языке Евангелие с авторским вступлением в духе патриотических предисловий Скорины (см. 65, 87). В конце 80-х годов XVI в. были основаны типографии православного братства в Вильно и Евью (недалеко от Вильно), где издавались школьные учебники и антиуниатская полемическая литература. В 1596 г. в Виленской братской типографии были напечатаны «Наука ку читаню и розуменю писма словенского» с приложенным толковым словарем — «Лексисом», а также «Грамматика словенска» Лаврентия Зизания (см. 29, 129—193). В 1619 г. в Евью вышла в свет «Грамматики славенски правилное синтагма» Мелетия Смотрицкого (см. 122, 83—115). Выход в свет учебных пособий по грамматике Л. Зизания и М. Смотрицкого явился выдающимся по своей идейно-культурной значимости событием, сыгравшим огромную роль как в становлении восточнославянской филологической науки, так и в формировании национального самосознания белорусов и украинцев. Среди антиуниатских полемических сочинений Виленской братской типографии следует отметить «Казанье святого Кирилла» Стефана Зизания, «Апокрисис» Христофора Филалета, «Фринос» Мелетия Смотрицкого и др.

Энергичную издательскую деятельность на территории Великого княжества Литовского развернули иезуиты. Наиболее известной и продуктивной явилась типография Виленской академии, основанная в 1576 г. Миколаем Христофором Радзивиллом на базе оборудования Брестской типографии (см. 14, 142). В академической типографии, которая в основном служила интересам контрреформации, печатались сочинения видных иезуитских полемистов. Издавались также философские, исторические, поэтические, экономические, политические произведения, учебники и т. д.

Развитие книгопечатания на территории Великого княжества Литовского было свидетельством назревшей общественной потребности. Характер и содержание книжной продукции, полиграфический уровень и художественное оформление книг как Скорины, так и многих его последователей говорили о весьма заметных элементах Возрождения в культуре Белоруссии, Украины и Литвы XVI — начала XVII в.

Образованные круги феодального общества Великого княжества Литовского не удовлетворялись книгами отечественного производства. На протяжении XVI—XVII вв. в Белоруссию различными путями поступали книги из-за рубежа, в основном из стран Центральной и Западной Европы. Их привозили магнаты, шляхта, богатые купцы. Некоторые горожане, шляхтичи и особенно магнаты комплектовали частные библиотеки. Особенно следует отметить радзивилловскую библиотеку в Несвиже и знаменитую библиотеку Сигизмунда Августа в Вильно. Кроме частных на территории Белоруссии и Литвы существовали церковные, монастырские, школьные библиотеки. Старые описи некоторых из этих библиотек свидетельствуют об их книжном фонде. Среди книг значительное место занимали сочинения античных авторов — Аристотеля, Платона, Цицерона, Лукреция Кара, Сенеки, Гомера, Софокла, Вергилия, Горация, Овидия, Плавта, Корнелия Непота, Ювенала, Лукиана, Теренция, Геродота, Тита Ливия, Плутарха, Тацита, Саллюстия, Плиния Старшего, Плиния Младшего и др. Были представлены книги мыслителей эпохи Возрождения, реформационных деятелей — Эразма Роттердамского, Себастьяна Кастеллио, Целио Курионе, Анджея Фрыча Моджевского, Рейнхарда Лориха, Яна Амоса Коменского, Мишеля Монтеня, Гуго Гроция, Фрэнсиса Бэкона, Мартина Лютера, Жана Кальвина, Генриха Буллингера, Яна Ласского, Фауста Социна и др. (см. 107, 134). В Великом княжестве Литовском уже в XVI в. знали сочинения Томаса Мора и Жана Бодена. Так, А. Волан называл Мора «ученейшим мужем и величайшим украшением всей Англии»; он же ссылался на работу Бодена «Шесть книг о республике» всего через два года после ее выхода в свет (см. 166, 136—137).

Значительное влияние на формирование духовной жизни Великого княжества Литовского, и в частности Белоруссии эпохи Возрождения, оказывала античная культура (см. 111, 14—28. 110, 3—15). Это выражалось в довольно широком распространении книг античных авторов; в переводах с комментариями оригинальных произведений, в частности Цицерона; в изучении латинского и греческого языков, античной философии, истории, литературы в школах; в стремлении мыслителей и общественных деятелей Великого княжества Литовского включить античную философскую культуру в контекст отечественной социально-политической и философско-этической мысли, адаптировать социально-философские идеи античности применительно к актуальным общественно-государственным и религиозно-идеологическим потребностям, использовать их в мировоззренческой борьбе, социально-нравственной преобразовательной деятельности и т. д. Как правильно отмечают И. П. Головаха и В. С. Горский, преемственность в истории философии не является простым воспроизведением предшествующих учений. Возможность заимствования и усвоения идей прошлого обусловлена наличием соответствующих предпосылок в современной действительности. Но поскольку эпохи неидентичны, то и воспринятые философские идеи неизбежно подвергаются трансформации в соответствии с характером новых социальных, политических и идеологических задач. Поэтому философское заимствование всегда представляет собой в известной мере акт самостоятельного творчества (см. 44, 22—23). В XVI — начале XVII в. наиболее читаемыми из философов в Великом княжестве Литовском были Аристотель, Платон и Цицерон.

Влияние идейного наследия античности, его воздействие на гуманизацию философской и общественной мысли Великого княжества Литовского выражалось в возрастающем внимании к проблеме человека, в стремлении к освобождению его духовно-нравственного мира от опеки официальной церкви и т. д. В то же время оппозиционное отношение большинства отечественных мыслителей-гуманистов к официальной церкви и ее учению не означало отрицания ими христианства. Для мыслителей-гуманистов Великого княжества Литовского характерна попытка синтеза идейно-культурных ценностей христианства, античности и Ренессанса, стремление к обновлению христианской доктрины, ассимилированию ее с античными и ренессансно-гуманистическими концепциями. Первым попытку синтезировать «Соломонову и Аристотелеву, божественную и житейскую мудрость» (3, 24) предпринял Скорина. Обращение отечественных мыслителей к духовному наследию античности весьма убедительно свидетельствует о проявлении ренессансно-гуманистических начал в культурной жизни, философской и общественной мысли рассматриваемого периода, об известном подъеме философской культуры общества, связанном с эпохой Возрождения.

При характеристике эпохи, в которую жил Скорина, нельзя обойти и такой весьма важный фактор культуры Великого княжества Литовского, как меценатство. Как известно, меценатство сыграло определенную положительную роль в развитии европейской культуры эпохи Возрождения. Оно по сути дела являлось попыткой образованных представителей господствующего класса реализовать платоновскую идею просвещенного правителя. Многие белорусские, украинские и литовские феодалы и богатые горожане финансировали организацию школ, типографий, приобретали древние рукописи и книги, создавали библиотеки; могущественные магнаты собирали при своих дворах поэтов, переводчиков, художников, оказывали всевозможную поддержку их деятельности и т. д. Так, книгоиздательский почин Скорины субсидировали богатые виленские горожане-белорусы Богдан Оньков и Якуб Бабич. Братские школы и типографии функционировали благодаря поддержке богатых ремесленников и купцов. Издание Брестской Библии 1563 г., подготовленное коллективом переводчиков и ученых-гуманистов, финансировал канцлер Великого княжества Литовского Миколай Радзивилл Черный, он же санкционировал основание Несвижской типографии и содействовал изданию белорусского «Катехизиса». Книгоиздание в Несвиже осуществлялось также благодаря финансовой поддержке Остафия Воловича. Своего рода культурным центром был двор князей Слуцких. Здесь была составлена одна из ранних белорусских летописей, существовала иконописная мастерская, в которой было создано несколько светских портретов в духе Ренессанса (см. 78, 78). Покровителем гуманистов и книгоиздателей в Лоске являлся магнат Ян Кишка. В конце XVI—первой половине XVII в. при дворах отпрысков бижанской линии Радзивиллов жили многие гуманисты — поэты, переводчики, философы: Андрей Рымша, Ян Радван, Ян Козакович, Соломон Рысинский, Беняш Будный, Даниил Наборовский, Збигнев Морштын, Самуэль Пшипковский и другие. Меценатство сыграло определенную положительную роль в начальный период контрреформации, частично ограждая прогрессивных культурных деятелей Великого княжества Литовского от фанатизма иезуитов.

Приведем весьма характерный пример плодотворного культурного сотрудничества гуманистов и меценатов. В 1577 г. в белорусском городе Лоске впервые было переведено на польский язык сочинение Анджея Фрыча Моджевского «Об исправлении Речи Посполитой». Переводчиком являлся поэт, музыкант, историк Киприан Базилик. Инициаторами перевода выступили А. Волан, написавший латинское «Предисловие к Фрычу», и С. Будный, поместивший в книге Моджевского обширное «Предисловие к читателям». Несколько стихотворных эпиграмм написал к сочинению М. Стрыйковский. Все они являлись виднейшими гуманистами, писателями и общественными деятелями Великого княжества Литовского. Перевод и издание сочинения Моджевского финансировал полоцкий воевода Миколай Олехнович Монвид Дорогостайский. Книга была напечатана в Лоской типографии, принадлежавшей белорусскому магнату Яну Кишке, книгопечатником-гуманистом Яном Карцаном из Велички. Причем инициаторы издания сочинения Моджевского рассматривали свою деятельность не как простую дань интеллектуально-гуманистической увлеченности, а как служение насущным общественным интересам, общему благу (см. 168, 213).

Следует отметить, что институт магнатского меценатства носил феодально-классовый характер. В то же время, по-видимому, недостаточно ограничиться только классовой оценкой меценатства. Последнее как социально-культурное явление конкретной эпохи несколько глубже по своей сущности и шире по значению. Чтобы меценатство утвердилось в качестве активно функционирующего института, в определенных кругах господствующего класса должен был быть достигнут довольно высокий уровень общественного и индивидуального сознания, должно было выработаться понимание значения духовных ценностей, роли образования, книгопечатания, литературы, науки, искусства и культуры в целом в жизни общества и народа.

Гуманисты Великого княжества Литовского всячески стремились поддержать меценатский энтузиазм феодалов, развить в них чувство уважения к культурным ценностям, знанию, поэзии, философии, всячески поощряли и побуждали их протекционистскую деятельность. С этой целью они посвящали им свои творения, в предисловиях апеллировали к их разуму, учености, нравственным и гражданским добродетелям, патриотизму, любви к античности и т. д. В соответствии с феодальным этикетом гуманисты нередко прибегали к галантной лести, однако они умели сохранять чувство собственного достоинства. Посвящения, стихотворные эпиграммы в честь меценатов, непременно предварявшие сочинения гуманистов, не являлись простыми панегириками, а содержали и определенную гуманистическую программу требований, начертанную для феодала-мецената. О том, как некоторые гуманисты Великого княжества Литовского понимали сущность меценатства, свидетельствует посвящение Беняша Будного новогрудскому воеводе Федору Скумину, помещенное в изданной в 1595 г. в Вильно книге Цицерона «О старости». «Среди людей, занимающихся науками,— писал Б. Будный, обращаясь к своему меценату,— существует древний обычай посвящать выходящие в свет книги своим благодетелям (выражая таким образом нм свою благодарность), и особенно тем из них, о которых ходит слава, что у них в большом уважении находятся музы; или же другим знатным людям, уважающим науки... Так, знаменитый философ Аристотель посвятил некоторые написанные им сочинения своему государю; Вергилий посвятил свои „Георгики“ знатному вельможе Меценату; Цицерон посвящал свои произведения знатным людям. Я также решил последовать их примеру... Я надеюсь, что благодаря посвящению к этим книгам проявят интерес и те, кто не умеет по-латински читать. Необходимо, чтобы эти люди видели, что занятие науками и чтение занимают в Вашей деятельности не последнее место, ибо, как известно, обычно людям нравится заниматься тем, что в почете у знатных особ и панов» (177, 1—2). В предисловии к трактату Цицерона «О дружбе», посвященном белорусскому феодалу-меценату Адаму Хрептовичу, Б. Будный обосновывает мысль о том, что не столько «служители муз» зависят от меценатов, сколько сами меценаты обязаны «служителям муз», ибо последние «своей ученостью являются для них украшением, награждают их неподвластными тлену дарами и бессмертной славой» (см. 176). Не эти ли мысли внушал Уильям Шекспир своему покровителю графу Саутгэмптону?