Чтение онлайн

Турине 29 марта, затем продолжила её в Амстердаме 17 июля 1997 г. и

завершилась подписанием Амстердамского договора 2 октября 1997 г.

Предложения Франции к этой конференции несли печать присущих Франции

колебаний242, усиленных голлистским акцентом. Социалист М.Рокар, 241 См. критическое выступление Э.Гигу: Guigou E.//Le Monde, 12 oct.1996. Э.Гигу – ФСП, министр юстиции

в правительстве Л.Жоспена, при Миттеране – советник президента и Генеральный секретарь

межминистерского комитета по вопросам европейского экономического сотрудничества.

242 На Европейском совете 1991 г. из 12 стран на вопрос председателя Комиссии Ж.Делора об отношении к

трём сферам совместной компетенции (экономика, внешняя политика, внутренняя политика и права

человека) 9 стран высказались за их передачу в компетенцию органов Сообщества, Великобритания и Дания

– за то, чтобы две новых сферы не подлежали компетенции органов ЕС, но управлению

межправительственных органов, а Франция (Р.Дюма) воздержалась. В результате архитектура Маастрихта

осталась неопределённой, а Союз не получил настоящих механизмов для деятельности в двух новых сферах, предусмотренных договором: внешней политики и политики безопасности(PESC-фр.) и внутренней

правовой политики.

136

анализируя позицию Ширака, писал: ”Франция почти нема”243. Не вдаваясь в

подобные преувеличения, понятные в устах лидера оппозиции, пожалуй, следует согласиться с теми исследователями, которые отмечают несколько

противоречивый и формальный характер европейского проекта Ж.Ширака244.

Достижения европейского строительства начала 90-х годов высоко подняли

планку интеграции, и их развитие всё более затрагивало суверенитет

государств-членов. Проблема сохранения национального суверенитета и

национальной идентичности является одной из болевых точек голлизма, следовательно, трудно было бы ожидать от Ж.Ширака инициатив в

федералистском духе, которому всё более подчинена логика

евростроительства. Поэтому формальный активизм Ширака был призван

компенсировать его сдержанность в сфере углубления интеграции.

К таким «компенсирующим» жестам относится стремление Ширака

выступать на мировой арене от имени всей Европы, даже если европейские

партнёры с ним не согласны. Особенно это проявлялось в отношениях с

США, в заявлениях по урегулированию арабо-израильского конфликта, когда

французский президент озвучил желание европейцев участвовать в

переговорах. После возобновления Францией ядерных испытаний Ширак

заговорил о согласованном европейском ядерном сдерживании: модернизация французского ядерного оружия должна была служить

европейской ядерной обороне (правда, пока только гипотетической).

Возвращаясь к французским предложениям к Межправительственной

конференции, необходимо подчеркнуть, что в самом отсутствии связности

французской европейской программы прослеживается влияние постоянной

линии Франции, со времён де Голля направленной против усиления

наднациональности в Сообществе.

243 Rocard M. Les cinq cent jours de la diplomatie de J.Chirac// RI et S. – Рrintemps 1997 - N25.
– P.35.

244 Например, см.: Gribinski J.-L. Jasques Chirac et l’Europe // RI et S. – Printemps 1997.
– N25.

137

Позиция Франции в отношении реформы европейских институтов

противостояла проектам федералистов (прежде всего стран Бенилюкса и

Германии), стремящихся усилить роль Комиссии Европейских Сообществ

(КЕС). По их мнению, подотчётность Комиссии Европарламенту

способствовала бы усилению легитимности её деятельности. В

предложенной конструкции Совет должен был стать органом, подобным

верхней палате парламента (чем-то вроде Сената)245. Иную точку зрения

представляла Великобритания, которую удовлетворило бы видение Европы, как единого рынка. Французская позиция, высказанная в частности в докладе

П.Лелуша246, который лёг в основу линии Ширака, характеризуется, прежде

всего, упорным неприятием превосходства институтов Сообщества над

межправительственными органами. В докладе Лелуша сказано: «Не может

быть и речи о том, чтобы создать европейское сверхгосударство/…/. С

институциональной точки зрения центр политической гравитации (ЕС) не

должен сосредотачиваться в паре Комиссия-Европарламент/…/, но, наоборот, в представительных органах государств, которые только и

являются источником демократической легитимности Союза, т.е. в Совете и

в парламентах”247.

Конкретные предложения Франции сводились к следующему:

– Францию не устраивало постоянное стремление Комиссии идти

дальше полномочий, которые ей законно приданы основополагающими

документами ЕС. По мнению Ж.Ширака, КЕС должна остаться органом, вносящим предложения, в то время как принятие решений остаётся за

Советом ЕС; Комиссия должна получать от Совета императивный мандат; - национальным парламентам следует поставить европейские органы

под свой контроль;

245 В частности, это предложение изложено в европейской программе ХДС-ХСС, опубликованной в дек.1994

г.

246 О происхождении доклада см. выше.

247 Vers l’Europe que nous voulons: les enjeux de la Confйrence intergouvernementale de 1996. Р. 9.

138

– для этого необходимо учредить Парламентскую конференцию, состоящую наполовину из членов Европарламента, наполовину из депутатов, назначенных национальными парламентами, что в глазах Франции

усилило бы легитимность Европейского сообщества.

– Французский проект поднимал также вопрос о председательстве в

Комиссии: оно ограничено полугодом, что было целесообразным, когда в