Чтение онлайн

единоличному диктату единственной сверхдержавы – США. Опорой этой

политики, её инструментом и главным условием её реализации остаётся, как

и в прошлом, Европа, объединённая в ЕС. Сегодня во Франции все, от кого

зависит принятие главных внешнеполитических решений, согласны в том, что Европа является приоритетом международной политики страны.

Между тем, многое в политическом прошлом Ж.Ширака питало

опасения европейских партнёров Франции относительно преемственности

европеистского курса нового президента, поскольку речь идёт о Ж.Шираке -

авторе «Призыва из Кошена» (6 декабря 1978 г.), в котором лидер недавно

созданного Объединения в поддержку республики (ОПР), свободный от

государственных обязанностей (в 1976 г. он вынужден уйти в отставку с

поста премьер-министра), стремился отмежеваться от федералистского

видения Европы, характерного для тогдашнего президента Франции В.

Жискар д’Эстена, и усилить своё влияние в только что созданном им новом

голлистском Объединении. «Призыв из Кошена» протестовал против

европейской политики президента: «Нет политике наднациональности. Нет

экономическому подчинению. Нет снижению международной роли Франции

/…/. Нет Франции-вассалу империи торговцев»217. В правление Ф.Миттерана

Ж.Ширак выказывал враждебность Единому Европейскому Акту в стадии

217 Цит. По: Gribinski J.-F. Jasques Chirac et l’Europe: une politique “rйaliste”//RI et S.
– Рrintemps 1997.- N25.

Р.66.

122

его обсуждения, противился вступлению Испании и Португалии в ЕЭС и

идее единой европейской валюты, которой он предпочитал предложение

Великобритании об «общей валюте», расценивая его как «менее

интеграционистское».

Однако когда Ж.Ширак исполнял правительственные функции или в

период президентских избирательных кампаний, его действия шли в

проевропейском русле. Так было в 1986 г., когда в должности премьер-

министра при первом «сосуществовании», не без нажима партнёра по

правящей коалиции – СДФ, он превратился в защитника Единого

Европейского Акта. На референдуме 1992 г. он, хотя и с оговорками, призывал голосовать «за» Маастрихт, в обоих случаях - несмотря на

сильную оппозицию внутри ОПР во главе с Ф.Сегеном и Ш.Паскуа. При

этом уступкой голлистскому евроскептицизму была «заниженная» оценка

Маастрихта, как простого «этапа» на пути создания Союза, будущее

которого виделось Шираку менее технократическим и менее

федералистским.

Накануне президентских выборов 1995 г. Ж.Ширак оказался в трудном

положении. С одной стороны, интеграция стала столь ощутимой

реальностью, что любой политик, претендующий на высший пост в

государстве, должен был согласиться с императивами европейского

строительства. Ж.Жюльяр так прокомментировал заявления нового

президента о его приверженности европейскому строительству: «Ж.Ширак

стал европеистом? Он стал

президентом, и этим всё сказано»218.

С другой стороны, среди сил, поддерживающих кандидатуру

Ж.Ширака, были как убеждённые европеисты (В.Жискар Д’Эстен, А.Жюппе, так и евроскептики из ОПР (Ф.Сеген и др.). Кроме того, неубедительная

218 Le Nouvel Observateur, 25 mars-3 avril 1996. Р.59.

123

победа идеи Маастрихтского договора на референдуме 1992 г. заставила всех

кандидатов осторожно относиться к заявлениям по поводу европейского

строительства. Не стоит забывать, что Маастрихт в большей степени

поддержали элиты, чем неимущие слои, к которым апеллировал в своей

президентской кампании 1995 г. Ж.Ширак. Отчасти поэтому тема

европейской интеграции не фигурировала среди приоритетов предвыборной

кампании 1995 г. В то же время, все основные кандидаты (Ж.Ширак, Э.Балладюр, Л.Жоспен) подтверждали свою поддержку Маастрихтского

договора и особенно реализации валютного союза. При этом, принимая

идею в целом, Ж.Ширак выступил за отсрочку вступления Союза в силу

(предусмотренного в Маастрихте на 1997 г.) до 1999 г. Впрочем, поскольку

на Европейском Совете в Каннах соответствующее решение было принято

большинством участников, предложение Ширака вписалось в общую

тенденцию.

Европейское строительство является средоточием магистральных

линий голлистской внешнеполитической концепции. По замыслу де Голля, формула западноевропейской интеграции должна была отвечать

триединой идее: независимость и величие Франции могли воскреснуть

лишь в опоре на единую и сильную Малую Европу, опирающуюся на

государства-нации. При этом голлистский национализм и заложенная в

основание европеистской интеграции идея наднациональности (какой она

представлялась французским отцам-основателям ЕЭС, в частности, Ж.Монне и М.Шуману) далеко не всегда могли гармонично

сосуществовать. Напряжённость этого конфликта постепенно ослабевала, особенно в годы правления либерал-центриста В.Жискар д’Эстена и

социалиста Ф.Миттерана, изначально гораздо более европеистски

настроенных, хотя и не отказавшихся от преемственности общего

внешнеполитического курса Пятой республики, намеченного де Голлем.

Важнейшим сдвигом в этом направлении стал Маастрихтский договор, 124

который не был бы заключён в существующем виде, будь у власти во

Франции голлисты219. Однако именно от этой новой планки интеграции

должен был отталкиваться Ж.Ширак, намечая перспективы европейской

политики в начале своего президенства, что само по себе определяло