Чтение онлайн

британской операции против Египта в 1956 г. до участия в бомбардировках

Югославии в 1999 г. Французские политики сравнивали в 50-e годы Г.-

А.Насера, и в 90-е С.Милошевича с Гитлером, заявляя, что «Мюнхен», т.е.

политика попустительства диктатору, пренебрегающему международным

правом, не должен повториться.

Пожалуй, в наибольшей степени внешнеполитическую идентичность

Франции затронул «синдром 1940 г.» – сокрушительного военного

поражения, за которым последовали постыдные годы коллаборационизма, оккупации, соучастия в геноциде евреев. Автор книги «Боязнь упадка», Р.Франк считает, что, в отличие от «синдрома Вердена», породившего

неприятие войны как таковой, «синдром поражения» покончил с

пацифизмом французского политического класса и одновременно

усугубил болезненность от потери колониальной империи15.

Разгром 1940 г. лишил Францию могущества. Хотя глава вишистского

режима маршал Петэн гордился тем, что, благодаря перемирию и политике

коллаборационизма, ему удалось сохранить французский флот и колонии, Р.Франк считает, что статус великой державы был безвозвратно утерян

именно в 1940 г.16. С этим можно согласиться хотя бы в том плане, что на

долгие десятилетия гитлеровская оккупация и рамки политики

коллаборационизма, а после освобождения - недостаток материальных

ресурсов и, биполярный контекст холодной войны ограничивали

независимость внешнеполитических решений Франции.

Что касается германской угрозы, то в результате двух мировых войн

Франция поняла, что не сможет противостоять мощи своего восточного

соседа в одиночку и что союзы с англосаксонскими странами, во-первых, не

являются сдерживающим фактором немецкой агрессии, а во-вторых, не дают

гарантии, что, в случае победы, Франции для ослабления Германии удастся

15 Frank R. La hantise du declin, 1920-1960 / R. Frank.
– P., 1994.

16 Frank R. La France et son rapport au monde au XX s. / R.Franc // PE. – 2000. – NІ3-4. P. 827.

18

воспользоваться преимуществами державы-победительницы. Если в 1948-1949 гг. Франция присоединилась к плану США и Великобритании по

созданию западногерманского государства, то это потому что, не имея сил

противостоять возрождению Германии, она предпочла сделать бывшего

противника своим партнёром и союзником. В 1950 г. она становится

инициатором создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) и

тем самым гарантирует себе, пусть на основе наднациональности, сохранение контроля над этими стратегическими товарами17.

Антигерманские страхи были ещё очень сильны в середине 50-х годов, во

время борьбы вокруг ратификации договора о Европейском оборонительном

сообществе, поставившего в повестку дня перевооружение ФРГ. В то же

время, согласившись на вступление Западной Германии в НАТО, Франция

имела возможность убедиться в преимуществах тесного сотрудничества с

Бонном не только в деле европейской экономической интеграции, но и в

военно-политической области18. Однако история полна парадоксов: по

замечанию Р.Франка, «Франции решительно не везло в ХХ веке. Пока она

оставалась великой державой, её безопасность подрывала германская угроза; когда же Франция наконец избавилась от этой угрозы, то произошло это в

момент, когда она перестала быть великой державой»19. Поверка

французского могущества германским фактором не утрачивает актуальности

и по окончании холодной войны. Объединение Германии было

небезболезненно воспринято французским политическим классом, опасавшимся возросшего удельного веса ФРГ в Европе, но в то же время

стремившегося сохранить франко-германское согласие в европейском

строительстве. Эта двойственность отразилась в названии специального

номера одного из ведущих международных журналов Франции «Эспри», 17 Buffet C. Mourir pour Berlin, la France et l’Allemagne , 1945-1949 / C.Buffet.
– P. : Armand Colin, 1991; Dalloz J., op. cit., p. 47 .

18 Souttou G. L’alliance incertaine. Les rapports politico-stratйgiques franco-allemands, 1954-1996 / G.Souttou.
–

P. : Fayard, 1996.

19 Frank R., op.cit., p. 831.

19

посвящённого настоящему и будущему Германии: «Германия наших

сомнений»20.

г. Могущество через империю

Впечатление утраты Францией статуса великой державы усилил распад

французской колониальной империи.

Выше было отмечено, что перед лицом сокрушительного поражения

1940 года и германской оккупации части страны, глава Французского

государства маршал Петен считал залогом его возрождения сохранение

флота и колоний. О статусном значении колониальной империи для

Франции написано немало21. Могущество благодаря колониальной

империи было одним из атрибутов великой державы с конца Х1Х в.. В

Х1Х столетии, особенно при Наполеоне Ш и в первые десятилетия Ш

республики, строительство империи было важным фактором могущества, компенсирующим ослабление позиций Франции в Европе. Для нашей темы

важны два связанные с этим обстоятельства: во-первых, инерция статуса

колониальной державы пагубно сказалась на внешнеполитических

позициях страны после второй мировой войны. Во-вторых, имперский

шлейф и сегодня тянется за французской дипломатией и, не будучи всегда

преимуществом, отвечает пословице «положение обязывает», поскольку

сохранение французских позиций в бывших колониях по сей день

составляет одну из болезненных проблем для дипломатии страны.

Колониальная политика дорого стоила Франции. Она ввергла страну в

войны, бессмысленные уже потому, что в условиях, когда обе

сверхдержавы выступали под флагом антиколониализма, само понятие

«великой державы» становится анахронизмом, иными становятся и пути

20 Esprit. – 1996.
– Mai : L’Allemagne de nos incertitudes.

21 См., например, обобщающие труды: Bouvier J., Girault R., Thobie J. L’impйrialisme а la franзaise, 1914-1960

/ J. Bouvier, R. Girault, J.Thobie.
– P. : La Dйcouverte, 1986 ; Pervillй G. De l’Empire franзais а la dйcolonisation /