Чтение онлайн

По просьбе Флёр водитель доставил нас в ближайший городок, где мы оккупировали столик уличного кафе, а я мысленно вознес хвалу своей предусмотрительности, заставившей захватить с собой свой оставшийся еще с Лондона кошелек, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, когда девушки заплатили бы за меня.

– Не жалеешь, Гарри?
– Флёр посмотрела на меня, дождавшись, пока я прожую очередной кусочек оказавшейся невероятно вкусной тушеной говядины.

– О том, что решил убраться из Англии?
– я слегка потупился.
– Мне до сих пор немного неудобно перед тобой и твоим отцом, который взялся вытащить меня из дыры, где я оказался. Но он сумел объяснить, что каждый из нас получит в случае успеха, так что...

Флёр медленно пила принесенный пораженным её красотой официантом клубничный сок, внимательно рассматривая моё лицо. Поняв, что ответ её пока не удовлетворяет, я продолжил.

– Здесь свободнее, я чувствую, что тут никто не обратит внимания на мой чертов шрам, сделавший меня заклеменным каторжником в Англии. Тут мне честно говорят, что от меня ждут, и что могут дать взамен. По сравнению с той бездной лжи и предательства, в которой я болтался с самого рождения после смерти родителей - я попал в земной рай.

– К тому же, - уже немного освоившись в обществе Делакуров, я не удержался от улыбки.
– Где еще я смогу общаться с двумя самыми очаровательными полувейлами и не делиться их обществом с бывшими друзьями.

Флёр и Габриель в унисон расхохотались, причем у девочки от смеха потекли слезы из глаз.

– Да, я помню, как на меня смотрел твой рыжий приятель, - девушка тоже смаргивала слезы с длинных ресниц.
– Мне всегда казалось, что на моём месте он видит огромный кусок торта, который надо съесть.

При упоминании Рона в горле засвербело. Флёр увидела, что я резко перестал улыбаться, и осторожно накрыла мою руку своей тонкой кистью.

– Боль от их предательства нескоро развеется, но рано или поздно ты сможешь спокойно посмотреть им в глаза.
– Глаза девушки чуть поблескивали, как будто слезы смеха могли перейти в слезы горя.
– Каждый испытывал в своей жизни предательство.
– Рука на моем запястье сжалась крепче, и я шестым чувством понял, что Флёр на собственном опыте знает, о чем говорит.

После целого дня блуждания по всему городку, где девушки не обошли своим вниманием ни одного магазинчика, мы, вместе с кучей уменьшенных магией пакетов, направились к машине. По дороге домой уставшая девочка тихо уснула, уткнувшись белокурой головкой в мое плечо, а Флёр с практически материнской улыбкой наблюдала за этой идиллической картинкой.

Ждущий меня в гостиной Жан-Клод, посмотрев на засыпающую на ходу Габриель, жестом велел домовым эльфам проводить девочку в спальню, не дожидаясь ужина. Флёр, твердо выдержавшая предупреждающий взгляд отца, все же отправилась вместе с нами в малую библиотеку, где на покрытом шелковой тканью столике покоилась грубая чаша Омута памяти, довольно редкого артефакта, позволяющего сохранять и передавать воспоминания и мысли.

Мы с Жан-Клодом сели в кресла возле стола, а Флёр, невзирая на подаваемые отцом знаки, устроилась сбоку от нас, прислонившись спиной к книжному стеллажу.

– Мистер Поттер, как бы это ни было больно, я прошу вас вспомнить самое тяжелое событие вашего детства, связанное с опекунами.
– В панике оглянувшись на Флёр, которая не собиралась уходить, я наткнулся на обещающий поддержку теплый взгляд девушки.

Сосредоточившись, я начал вспоминать событие за событием, которыми, благодаря длиннобородому безумцу, моё детство было наполнено в избытке. Я бы охотно разделил некоторые эпизоды с тем же Малфоем, выращенным в неге и заботе родового замка, и посмотрел, как бы этот лощеный ублюдок демонстрировал силу духа чистокровного волшебника в такой ситуации.

Наконец первое воспоминание было найдено.

"- Неблагодарный мальчишка!
– рука раскрасневшегося от ярости толстяка бьет меня по лицу, отбрасывая на стену.
– Мы выбьем из тебя эту греховную дурь, если ты еще раз попробуешь заново отрастить свои паршивые волосы, то проведешь три дня без еды в чулане!

– Хорошо, дядя, - отчаянно стараюсь не заплакать. Если заплачу - дядя изобьет меня до полусмерти.

– Ты должен быть благодарен нам, что мы после смерти твоих родителей, этого алкоголика и шлюхи, приютили тебя, тратим свои деньги на то, чтобы прокормить и воспитать тебя, а ты!
– толстяк просто раздувается от злости.

– Сиди в чулане, пока тебя не позовут. И завтра пойдешь в школу, и чтобы никаких жалоб от Дадлика на твое поведение.
– Жирный поросенок, лишь немного уступающий размерами папаше, с удовольствием наблюдает за экзекуцией, корча рожи и скалясь, предвкушая, как завтра нажалуется родителям на мои воображаемые проступки".

Я вырвался из воспоминаний, весь охваченный дрожью и покрытый потом. Магия Делакура-старшего, вырвавшего тонкий пучок призрачной эссенции памяти из моей головы, заставляла переживать давние события слишком реалистично.

Подождав некоторое время и убедившись, что я относительно пришел в себя, Жан-Клод помахав палочкой над Омутом памяти, снова попросил меня подыскать подходящее воспоминание, достаточно шокирующее возможного зрителя. Невзирая на то, что больше всего на свете мне сейчас хотелось что-то разбить или запытать избивавшего меня в течение десяти лет дядю до полусмерти, я понимал, что это нужно сделать.

Следующая мысль пошла гораздо тяжелее.

"Тетушка Мардж с самого утра ходила за мной по пятам, пока я старался выполнить все заданные на сегодня тетей Петуньей дела. Но что бы я ни делал - готовил завтрак для спящих Дадли и Вернона, подметал дорожки в вылизанном до блеска еще вчера саду, мыл посуду после пиршества двух проснувшихся бегемотов - везде за мной ходила полная тушка тетушки в красном пиджаке, язвительно комментируя каждый мой просчет. Её бурчание о том, что я неблагодарный щенок из дурного помета, щенок дурной суки, подлая тварь очень действовало мне на нервы. От обиды за ее несправедливые злые слова наворачивались слезы, но я старательно давил их внутри. Стоит тетушке почувствовать слабину - как она с радостью будет бросаться все новыми и новыми обвинениями.

Гнусная жирная собака Мардж - бульдог с мордой, очень похожей на хозяйку - злорадно наложила кучу дерьма прямо посреди только что подметенной дорожки, а тетушка довольно захихикала.

– Фу, чем-то тут воняет... Впрочем тут и до этого воняло точно так же!

Боль внутри от постоянных оскорблений сводила с ума. Но я знал, что если я сорвусь и хоть что-то отвечу сестре Вернона - то самое меньшее останусь без еды на пару дней, а то и буду выпорот дядюшкой.

– Впрочем, что еще можно ждать от ребенка шлюхи и алкоголика, - все не унималась тетушка Мардж, семеня следом за мной и заставляя до крови закусывать губы, чтобы не расплакаться".

Жан-Клод, в сомнении посмотрев на мое лицо, достал откуда-то с полки бутылку и небольшую рюмку. Плеснув немного на дно рюмки какой-то остро пахнущей смолой жидкости, политик протянул её мне.

– Выпейте, мистер Поттер. Маглы делают на удивление хорошие напитки...

Крепкая обжигающая жидкость ушла в желудок, и там тут же разлилось приятное тепло. Флёр, сжав кулачки, смотрела на мое покрытое потом лицо - выросшая в семье волшебников, она знала о том, что воспоминания добываются только с полным переживанием прошедшего события, и могла только гадать, чем можно было довести меня до подобного состояния.