Чтение онлайн

— Да она часа через два проснется, дядя Алекс, — только сейчас Орлов заметил под разлапистой пальмой кресло Фабио. Рядом с ним на скамейке лежала неподвижная пятнистая собака неопределенной породы, явно приблудная, которую Фабио слушал фонендоскопом. — Дыхание хорошее, сердце в норме.

— Послушайте, доктор, — шутя обратился к нему Орлов, — а оперировать бедного кобеля вы часом не собираетесь?

— Во-первых, не кобеля, а суку, — не заметив иронии, продолжал Фабио, а во-вторых, мое успокоительное средство совершенно безвредно. Так что операция не потребуется. Я просто попробую отследить симптомы, которые ее беспокоят, и назначить лечение.

Мальчик, перевернув собаку на другой бок, продолжил осмотр. Затем, довольный сделанным, поехал в своем кресле к воде.

Орлов же, не на шутку встревоженный, подошел к Анри:

— Надо что-то предпринимать. Фабио, похоже, помешался на своей медицине. Сегодня собака, завтра — лошадь, а потом он и на людях начнет практиковаться. Эмилия, например, меня на ночь его настойкой напоила, так я спал как младенец.

Анри только посмеивался:

— Выходит, не зря парень мой над справочниками сидит. Что-то у него получается. Ты лучше побыстрее с образцами разберись, вдруг окажется, что мой сын изобрел новое «средство Макрополуса», и ему Нобелевскую премию дадут? Вот я тогда над тобой посмеюсь.

Уезжая из «Пристанища Мавра», Орлов прихватил с собой увесистый саквояж с многочисленными бутылочками и баночками, снабженными четкими надписями по-латыни, сделанными Фабио, и французскими приписочками Эмилии — «от бессонницы», «от простуды», «для аппетита». Накануне его отъезда Фабио с Эмилией весь вечер колдовали над саквояжем…

Было это давно, лет семь назад. С тех пор много воды утекло, но Орлов прекрасно помнил все, что было после того момента, когда его знакомый врач Лоран, точнее, клиент, замешанный в неблаговидных махинациях с медицинскими препаратами, содержащими наркотические вещества, кричал ему в трубку: «Ты нашел гения! Орлов, считай, что ты уже баснословно богат». А дальше пошло-поехало…

Фабио на самом деле более всего захватывал процесс синтезирования лекарственных препаратов. Так как ему самому иногда бывало несладко, особенно в периоды обострения болезни, и необходимо было принимать лекарства, облегчающие боль, Лоран просто уговорил мальчишку попробовать сделать препарат, позволяющий забыться, отвлечься от боли… Фабио попробовал. У него получилось.

Орлов поначалу и сам не понял, во что втянул Рамбаля-младшего. А когда понял, отступать было поздно. Слишком высоки оказались ставки.

У Фабио ушло не более двух месяцев на то, чтобы произвести на свет препарат, на баночке с которым Эмилия написала — «для поднятия настроения». А еще через месяц уже все ночные клубы на площади Пигаль были наводнены новыми «колесами» под говорящим названием «двойной торчок». Причем «двойной» означало, что препарат обладает более длительным сроком действия, что сделало его невероятно популярным среди любителей ночной жизни.

Орлов предусмотрел все, чтобы сделать этот бизнес полностью нелегальным. Общение Лорана с Фабио было сведено до минимума и касалось только технологической стороны вопроса. Все остальные — доставка и поиск необходимых ингредиентов, сбыт и прочее Алексей Алексеевич взял на себя. Момент объяснения с Анри был тяжелым, но искусство убеждать в своей правоте, которым Орлов, как высококлассный специалист, владел великолепно, выручило и на этот раз. За довольно короткий промежуток времени Орлов и Рамбали стали богачами, а «Пристанище Мавра» превратилось в мини-фабрику по производству легких наркотиков.

А теперь это маленькое Эльдорадо оказалось под ударом. Алексей Алексеевич решил сделать все, чтобы его отразить, а потому не стал откладывать надолго встречу с Полиной.

Устроив коляску Виталия поудобнее, Миша с Григорием вышли в тамбур покурить. Руки у Григория тряслись так, что он никак не мог зажечь спичку. Миша, протянув ему зажигалку, не нашел более подходящего утешения: «Держись, Гриня».

Молча курили, смотрели на пролетающие за окном пейзажи. Первым нарушил молчание Григорий:

— А вдруг я сюда уже никогда не вернусь, а? Всю жизнь прожил здесь, у меня тут жена похоронена, родители… Куда я на старости лет помчался, — почти причитал он.

— Ты сейчас не должен раскисать, — тихо, но твердо сказал Миша, — ни в коем случае. Понимаю, тебя здесь многое держит, но теперь для тебя главное в жизни — сын. Появился шанс сделать его здоровым и счастливым. Может быть, там, на небесах, так решили. Ради светлой памяти жены и родителей ты ОБЯЗАН сделать все, чтобы вернуть ему ноги.

Помолчав, Миша добавил, глядя в небо:

— Считай, что тебе оттуда Ангела прислали…

— Тебя, что ли? — попытался сострить Григорий.

— Не меня, Марьяшу. Она и вправду, как ангел. Первый раз такую встречаю.

— А у вас как складывается? Я на свадьбе-то погуляю?

— Не торопи события, Гриня. Со свадьбой придется пока подождать. Сейчас — главное решить все вопросы с объявлением наследства и с вашим вступлением в права наследования. Боюсь, что с этим могут быть проблемы во Франции.

— Понимаешь, Миша, деньги у меня кой-какие есть, на первое время хватит. Но ненадолго, а потом на что жить? Не могу я на Марьяшиной шее висеть, не по-мужски.

— Хороший ты мужик, Гриня, но дремучий. Пойми, тебе принадлежат миллионы. Ты такой же их владелец, как и она. Только она с рождения ими пользуется, а тебе пришлось долго ждать, прежде чем получить свое. Понял?

Не понял. Прислала мифическая бабушка привет с того света, на Марьяшу такой груз повесила, а сама почему, пока жива была, не объявилась? Значит, боялась чего-то, я думаю, того и боялась, что не срастется что-нибудь. И потом, Марьяша приехала волю бабушки своей исполнить, а Полина — против.

— А с Полиной разговор отдельный будет. У нее нет желания с тобой и Виталькой делиться, потому что она просто лишилась большей части наследства из-за своего пристрастия к молодым талантам мужского пола. И талант этот сейчас активно ее настраивает против родной дочери и вас, потому что хочет получить все наследство целиком. И Марьяшину долю в том числе.

— Это тебе Марьяша сказала?

— Что-то сказала, что-то сам узнал по своим каналам. Семейка очень известная.

Их разговор был прерван Симоном, который направлялся в туалет с полотенцем на плече:

— Месье, пора мыть руки и приступать ко второму завтраку. У нас в купе уже все готово. Вы неприлично долго болтаете в уединении. Дети скучают.

Дети — Виталий с Марьяшей — скучать и не думали. Они под веселую музыку, доносившуюся из радиоприемника, выставляли на стол все съестные припасы в предвкушении долгой трапезы.

При виде разносолов и вина настроение у вошедших в купе мужчин резко улучшилось.

Весь переезд, длившийся почти двое суток, прошел под знаком единения. Вино сделало свое дело — укрепило коллектив. Симон, до этого момента державшийся в тени при обсуждении некоторых моментов, вдруг проявил себя с неожиданной стороны. Он взял на себя довольно непростую миссию — общение с Орловым и знакомство его с Порецким.