Чтение онлайн

– Дорогая, я к вам.

Он снял халат, откинул одеяло и лёг рядом с женой.

Женщина посмотрела на своего супруга, вовсе не желая его как мужчину, пытаясь найти предлог, дабы отказать ему в исполнении супружеских обязанностей. Но не успела, Франсуа обнял её и начал целовать шею, затем грудь. Его руки скользнули под шёлковую сорочку…

Жанна-Антуанетта чувствовала его пальцы, они ласкали её тело, не спеша подбираясь к заветному месту… И вот они достигли цели… Женщина с ужасом поняла, что не испытывает никаких эмоций, то что раньше возбуждало её желание, теперь казалось таким вульгарным и назойливым. Увы, муж более не интересовал Жанну-Антуанетту.

Настроение у Франсуа было прекрасным, он отдохнул, прогулка пошла ему на пользу и он страстно желал супругу.

Франсуа раздвинул ноги жены и вошёл в неё, она машинально обняла его за спину, желая лишь одного – чтобы муж получил желаемое удовлетворение и оставил её в покое. Жанна-Антуанетта ощущала в себе плоть супруга, недоумевая, отчего всё так изменилось? – она не то, что не испытывала наслаждения, скорее воспринимала происходящее как повинность.

Наконец возбуждение Франсуа достигло апогея: его семя изверглось. Он немного отдышался и лёг рядом с женой.

– Вы были холодны со мной. Отчего, позвольте узнать? У вас дурное настроение?

Жанна-Антуанетта не знала, что и ответить, понимая, муж ни в чём не виноват, просто так сложилось в жизни: она вышла за него по желанию отчима, как за юриста, подающего надежды, желая обеспечить себя, иметь дом, мужа, детей – и только! А была любовь? – кто теперь знает, прошло столько лет…

Жанна-Антуанетта понимала, что надо ответить мужу, сказать что-то, найти оправдание своей холодности, но, увы, не могла.

– Спокойной ночи, дорогая, – пожелал Франсуа и удалился в свои покои, оставив жену наедине с её противоречивыми мыслями.

В течение последнего года Мари-Жанна только и слушала рассказы о балах, праздниках, карнавалах, театрах и любви. Даже когда ей приходилось составлять эскизы траурных платьев, она старалась скрыть уныние и печаль, пытаясь придать им больше грациозности и печального благородства.

Вдовы же, или просто родственницы усопших, пребывающие в трауре, исходя из светских правил приличия, вовсе не желали носить эти чёрные атласные платья слишком долго и прикрывать свои лица плотной вуалью. Поэтому, как правило, платья дополнялись шляпками, причём весьма кокетливыми для таких мероприятий, как похороны. Хотя они и шились из чёрных тканей, но щедро украшались чёрными стразами, чёрными шёлковыми и атласными лентами, всевозможными рюшами и, наконец, соответствующего цвета перьями.

Мари-Жанна свыклась со своими обязанностями, но мечталось совершенно о другом. Работая в таком месте, как модный магазин, куда приличные матери и вовсе не отдают своих дочерей: как избежать всеобщей участи соблазна? Девушка замечала вожделенные взгляды мужчин, некоторые из них были весьма не дурны собой, но дальше взглядов дело не шло.

Однажды Эжени, товарка Мари-Жанны, заметила:

– Посмотри, вон тот седой господин, что пришёл сюда с толстухой-женой, постоянно смотрит на тебя. В его взоре можно почитать восхищение и желание.

– Я заметила, – сказала прелестница, продолжая корректировать эскиз бального платья.

– Неужели тебе всё равно? Он явно богат, у него титул прямо на лбу написан: барон де…

Мари-Жанна улыбнулась.

– Что я могу сделать? Во-первых, он – с женой. Во-вторых, он слишком стар для меня.

– Зато опытен и не ревнив, – заметила многоопытная Эжени. – Эх, учить тебя ещё и учить.

Эжени исполнилось уже двадцать лет, и она не брезговала побочным приработком, весьма сомнительного характера.

– Так у тебя денег никогда не будет. На наше жалованье едва можно прокормиться, и то с трудом, – продолжала шептать Эжени.

Мари-Жанна отмахнулась, ей хотелось сначала любви, потом уже – богатства.

Модистки месье Лябиля занимали комнаты в мансарде, но маленьких помещений было гораздо больше, нежели девушек, поэтому хозяин сдавал их постояльцам за сравнительно приемлемую цену.

Некто господин Дюваль, молодой моряк, снял комнату в мансарде модного магазина. Он был высок, строен, хорошо развит физически, красив, что, безусловно, не ускользнуло от глаз многоопытных модисток, но у него отсутствовало самое главное – деньги.

Модистки, завидев Дюваля, посмеивались и строили ему глазки, вовсе не претендуя на его сердце. Моряк, же попав в подобный цветник, порой пребывал в смятении, отчего по ночам его часто мучили сны эротического содержания.

Мари-Жанна также заметила моряка, она несколько раз сталкивалась с ним на лестнице и около магазина. Её девичье сердце трепетало при виде красавца, а воображение распалялось все больше и больше.

Эжени сразу же поняла: отчего её подруга краснеет при упоминании Дюваля, и высказалась по этому поводу:

– Мари-Жанна, конечно, господин Дюваль красив, но – и только. Что можно получить от моряка кроме любви, которая закончится, как только он снова уйдёт на каком-нибудь утлом судёнышке по Уазе [9] . И даже, если ты выйдешь за него замуж, подумай: какая жизнь тебя ждёт!

Девушка молчала, не слушая наставления подруги. Она решила добиться любви Дюваля.

Вернувшись однажды домой поздно ночью из одного из известных на весь город борделей, господин Дюваль обнаружил на своей двери рисунок, а вернее портрет, – несомненно, был изображён именно он, молодой щёголь узнал себя, несмотря на нетвёрдую руку художника или, скорее всего, художницы.

Дюваль снял свой портрет, вошёл в комнату и попытался разглядеть его при свете свечи более внимательно, пытаясь найти подпись автора. Но, увы, таковая отсутствовала. Любопытство разгорелось до такой степени, что моряк прикрепил портрет на внутреннюю сторону двери и не мог заснуть, мысленно перебирая всех модисток модного магазина, прикидывая: кто же из девушек решился на столь дерзкий шаг выказать свои чувства.

Перебрав почти весь персонал, он пришёл к выводу, что, пожалуй, любая из модисток, могла таким дерзким образом сделать мужчине шаг навстречу. Столь необычный поступок «мадемуазель инкогнито» настолько распалил его горячую кровь, что он окончательно лишился сна.

Под утро, утомлённый переживанием и любовными фантазиями, он так устал, что, наконец, задремал, как вдруг раздался стук в дверь. Дюваль открыл глаза, ещё пребывая в полудрёме и плохо соображая из-за бессонной ночи.

Молодой человек распахнул дверь, но таинственный посетитель скрылся, убегая по лестнице, оставляя за собой шлейф недорогих духов, полюбившихся модисткам в последнем сезоне.

– Ох уж – эти женщины! – воскликнул он. – Право, не знаешь, что от них ожидать! Сначала раззадорят, а затем – убегут прочь!