Чтение онлайн

Мари-Жанна постучала в дверь, но никто не ответил. Обычно в этот час Клод ждал её. Девушка направилась в свою комнату и написала записку:

«Клод! Я не застала тебя и решилась написать. Нам надо срочно поговорить…»

Дюваль пришёл домой только под утро, он прекрасно провёл время в объятиях Луизы Валанс, ему даже показалось, что она настолько хороша, что он страстно желает жениться на ней не только из-за её богатства. Ловелас вошёл в комнату и увидел на полу записку, по всей видимости, подсунутую под дверь. Он тотчас поднял её и прочёл.

– Ну вот, началось. Теперь – «женись на мне, дорогой», «я жить без тебя не могу» и, наконец: «я жду от тебя ребёнка». – Дюваль испугался последней мысли вслух. – «Этого мне только не хватало. И на что мы с ней будем жить? – Мари-Жанна займётся житьём, я же так и буду прозябать помощником боцмана. Только не это!»

Клод так и не ложился спать. Он быстро собрал вещи, их было не так много, оставил на комоде записку для господина Лябиля, плату за комнату, вышел на улицу и растворился в весенней дымке города.

На утро Мари-Жанна снова направилась к Клоду и обнаружила дверь приоткрытой. Она вошла в комнату и тут же поняла: её любовник сбежал. Об этом говорило всё: не разобранная кровать, выдвинутые ящики комода и, наконец, записка для Лябиля с оплатой за полмесяца.

Девушка обмякла: голова закружилась, ноги подкосились, и она упала навзничь.

Эжени начала волноваться за Мари-Жанну сразу же, когда она не появилась в положенный час в зале магазина. Она подошла к старшей модистке и шепнула:

– Мадам Рози, позвольте мне отойти. Я чувствую, что с Мари-Жанной – беда.

Мадам Рози, как женщина умная, в зрелом возрасте, ей недавно минуло тридцать лет, десять из которых она провела в магазине Лябиля, – понимала, что Эжени напрасно волноваться не станет.

– Иди, только быстро. Скоро появятся первые покупатели. Если Мари-Жанна заболела, то тебе придётся рисовать.

– Конечно, я подменю её, можете не волноваться.

Эжени подобрала юбки и взлетела по винтовой лестнице на мансарду. Комната Мари-Жанны была пуста. Эжени догадалась: «Она – у Дюваля. Наконец-то они объяснятся». Она направилась к комнате моряка и увидела дверь открытой почти настежь, свою же подругу – на полу без сознания.

Эжени бросилась к несчастной:

– Матерь Божья! Мари-Жанна, что с тобой?

Девушка не реагировала. Тогда Эжени нахлестала её по щекам, пытаясь привести в сознание. На туалетном столике стоял кувшин для умывания, она тотчас взяла его и побрызгала лицо подруги водой. Ресницы Мари-Жанны дрогнули, она постепенно приходила в себя. Эжени ещё раз обрызгала её водой: лицо, шею и грудь.

Лицу Мари-Жанны возвращался прежний нежно-розовый цвет. Она приоткрыла глаза и увидела склонившуюся над собой Эжени.

– Не говори ничего. И так всё ясно – он сбежал! Мерзавец! Что б у него одно место отсохло! Молчи, тебе нельзя говорить… Пойдём, я уложу тебя в постель. Скажу мадам Рози, что ты простыла, – хлопотала Эжени.

Она подняла подругу и, придерживая её за талию, повела прочь из комнаты предавшего её человека.

Весь день Эжени переживала за подругу: «Любая неопытная девушка может попасть в такую неприятную ситуацию… Надо ей помочь… Но как? Я в подобных делах всегда осторожна… Помнится Люси говорила, что за углом есть аптека, и её хозяин приторговывает различными зельями, в том числе и от нежелательной беременности».

Вечером Эжени направилась в аптеку с намерением заказать у фармацевта зелья, избавившего бы её подругу от последствий любви.

Она решительно вошла в маленькое заведение: фармацевт хлопотал за прилавком.

– Месье, – окликнула его девушка и сразу же перешла к цели своего визита. – Мне говорили, что вы прекрасно изготавливаете различного рода порошки…

– Какие именно? – перебил девушку фармацевт.

Эжени встрепенулась, его голос был неприятным, скрипучим, как несмазанная телега, да и вообще вид у хозяина аптеки явно не располагал к любезным беседам.

– От беременности.

– Какой срок? Предупреждаю сразу: если большой, то всё бесполезно, только плод изуродуете, – проскрипел фармацевт.

– Нет, нет… Думаю, что месяц, от силы – два.

– Тогда поможет. Сейчас принесу и напишу, как принимать. Если, что – я вас не знаю, и ничего вам не продавал.

Эжени кивнула.

– Сколько я вам должна?

– А ваши подруги вам не сказали? Я беру ливр…

Девушка достала монету из сумочки, сумма была большой, особенно если взять во внимание размер её жалованья. Но она, не задумываясь, положила ливр на прилавок перед фармацевтом.

– Вот прошу вас, возьмите.

Фармацевт многозначительно хмыкнул, взял монету и внимательно рассмотрел её.

Два последующих дня Мари-Жанна пила порошок, купленный Эжени. На третий день он начал действовать: внизу живота появились боли, Мари-Жанну трясло как в лихорадке, были моменты, когда она думала, что умирает. К вечеру, когда Эжени пришла, чтобы проведать товарку, у неё случился сильнейший приступ: девушку скрутило, отрылась рвота, тело сотрясали судороги.

Эжени страшно испугалась, собираясь послать за доктором господина Лябиля, но тогда пришлось бы признаться во всём, и она побоялась. Единственное, что она могла сделать для несчастной – это побыть рядом с ней.

Эжени смачивала полотенце водой и протирала лицо и грудь Мари-Жанны, которые покрывали крупные капли пота. Спустя примерно час, Мари-Жанна вскрикнула, и бельё на кровати обагрилось кровью.

Эжени поняла: девушка избавилась от нежелательного плода.

Эжени помогла Мари-Жанне переодеться и сменить постельное бельё. Несчастная была слишком слаба и буквально сломлена свалившимися на неё несчастиями. Она лежала тихо, всхлипывая от обиды и боли, прекрасное лицо покрывала бледность, волосы разметались по подушке.

Эжени старалась ободрить подругу:

– Хорошо всё то, что хорошо кончается. Теперь тебе станет легче, полежишь завтра, отдохнёшь. С мадам Рози я договорилась.

Мари-Жанна с благодарностью посмотрела на Эжени:

– Благодарю тебя, – еле слышно произнесла она. – Если бы не ты…