Чтение онлайн

Хотя Фруассар утверждает, что сэр Джон д'Эно сопровождал Изабеллу в Мон, то есть примерно на 15 миль от Валансьена, на самом деле он проводил ее в Дордрехт, где уже собрались войска вторжения. Королеве прислуживала графиня Гаронн и другие знатные дамы, которым предстояло сопровождать ее в Англию. Для перевозки людей, багажа, лошадей и провианта в порту уже были подготовлены девяносто пять кораблей. {1117}

Численность войска королевы, которое состояло в основном из фламандских, немецких и богемских наемников, определяют по-разному: Уолсингем называет цифру 2757 человек, автор из Лэйнеркоста — 1500, Фруассар — 700, а хроника из Мо — 500. В «Бруте» просто сказано, что войско было очень невелико: видимо, Изабелла и Мортимер предвидели существенное увеличение числа своих сторонников, как только они прибудут в Англию. Отряд из Эно, числом в 700 человек, согласно большинству авторов, находился под командованием сэра Джона; Мортимер возглавил остальных — военные суда королевы, прочих наемников, а также английских изгнанников, среди которых были Кент, Ричмонд и Генри де Бомонт. {1118}

22 сентября, «когда поднялся хороший ветер», все они «вверились Господней воле», подняли якоря и вышли из Дордрехта в Северное море. {1119}

Они плыли с попутным ветром, не встретив никакого сопротивления со стороны английского флота, поскольку моряки Эдуарда либо оказались в каком-то другом месте, либо взбунтовались и отказались сражаться, «ибо сильно гневались на сэра Хьюго Деспенсера». {1120} Затем их флот попал в шторм, «из-за чего они сбились с курса и два дня не знали, где находятся. И в этом Господь был милостив и помог им: он чудесным образом изменил их курс. Случилось так, что спустя два дня шторм улегся, и моряки увидели берег Англии. Они с радостью направились к нему и высадились на песках открытого побережья» {1121} перед самым полуднем 24 сентября 1326 года. Современные описания утверждают, что высадка произошла либо в Оруэлле, либо в Гарвиче — но более вероятно, что это случилось на эссексском берегу реки Оруэлл {1122} , если учесть, что высадившиеся отправились на ночлег в близлежащий Уолтон. {1123}

«Как только королева благополучно ступила на сушу, ее рыцари и слуги устроили для нее подобие дома, открытого с одной стороны, из четырех ковров, и там они разожгли для нее большой костер». {1124} Поначалу «они не знали, в какой части Англии находятся, в дружественную или враждебную местность попали» {1125} —но, расспросив местных жителей, выяснили, к своему облегчению, что эта земля принадлежит Томасу Бразертону, графу Норфолкскому.

Выгрузка людей, лошадей и провианта длилась три часа {1126} , и королева за это время написала обращения к гражданам Лондона, а также других городов, больших и малых, в которых заявляла, что вернулась домой, чтобы отомстить за убийство Ланкастера и избавить страну от Деспенсеров и Роберта Болдока, врагов королевства, и просила помощи в этом предприятии. {1127}

Упоминание о Ланкастере было сделано, возможно, по просьбе дяди Изабеллы, Лестера, который предложил свою поддержку не только ради свержения ненавистного режима, но также ради мести за смерть брата. Он был важным союзником, королева не могла позволить себе потерять его, и с самого начала его влияние стало преобладающим. Изабелла могла под давлением обстоятельств отвернуться от Томаса Ланкастера, но ее потрясла история его суда и казни — в конце концов, он был ее дядя и принц королевской крови. Кроме того, она отлично знала, что его теперь почитают в Англии как настоящего святого и мученика. То, что ее предприятие связывали с этой могущественной легендой, имело огромную политическую ценность, — еще одна причина, по которой пришельцам с континента стоило идентифицировать свои цели с делом Ланкастеров.

По окончании высадки флот, доставивший мятежников, отправился обратно в Эно. {1128} После полудня прибыл граф Норфолкский, чтобы сопроводить Изабеллу в свой приморский замок Уолтон-он-Нейз [95] , где она провела ночь. Здесь к ней присоединилось множество баронов, рыцарей и дворян Восточной Англии, а также тайных сторонников «несогласных». {1129}

Томас Бразертон хорошо выполнил свою работу: спустя три дня после высадки Изабеллы к королю в Норфолке явилось с войском лишь пятьдесят пять человек. {1130} Это стало предвестием грядущих потрясений и началом одного из самых драматических эпизодов английской истории.

На следующее утро королева, все еще облаченная во вдовьи одежды, «как будто паломница», повела свое войско «с развернутыми знаменами» в Берисент-Эдмундс за 30 миль. В «первом же городке», попавшемся ей на пути (вероятнее всего, это был Ипсвич), «она обнаружила все дома в исправности и полные провизии, но все жители бежали». {1131} В Бери ей предоставили приют в доминиканском аббатстве, где она обнаружила 800 марок, оставленных на хранение Херви Стонтоном, одним из судей короля, и немедленно конфисковала их. [96]

Тем временем авангард королевы «прошелся по области, присваивая весь скот и продукты, какие могли найти; и владельцы последовали за ними, горько сетуя, и предстали перед королевой, которая спросила у них, какова честная цена их добра. И когда они назвали цену, она щедро расплатилась с ними всеми звонкой монетой. Людям так понравилось ее поведение, что они стали обильно снабжать ее провизией». {1132} Таков был лишь один из многих примеров умения Изабеллы устанавливать связи с народом, — умения, которым ей предстояло часто пользоваться в последующие несколько недель.

Известие о вторжении распространилось быстро, и реакция на него была неоднозначной. «Одни заявляли, будто [королева] предала короля и королевство, другие — что она поступила так ради мира и благоденствия королевства». {1133} Однако очень скоро общественное мнение полностью склонилось на ее сторону.

Посетив гробницу святого Эдмунда и позволив своим солдатам отдохнуть, королева проехала еще 30 миль к западу, до Кембриджа. Куда бы она ни направлялась, «все проявляли к ней благожелательность», и простые люди толпами стекались под ее знамя. {1134} Весть о ее прибытии быстро «разошлась по всей стране и достигла тех, кто давно поддерживал связь с королевой и звал ее вернуться. И они немедленно собрались в путь, чтобы повидаться с нею и ее сыном, которого хотели сделать своим государем». {1135}

В Кембридже Изабелла провела три дня, заняв приорат Барнуэлл, главный королевский странноприимный дом в этом городе. [97] Там же, в Кембридже, к королеве присоединились многие вельможи и ряд епископов, в том числе Орлитон Херефордский, Бергерш Линкольнский, Хотем из Эли и Бомонт Даремский, а также Александер Бикнор, архиепископ Дублинский. {1136} Орлитон снабдил Изабеллу немалой суммой на расходы, Бергерш убедил собратьев-епископов щедро жертвовать ради дела королевы, а Хотэм помог собрать людей. {1137} Бейкер, чьи симпатии неизменно принадлежали Эдуарду II, впоследствии едко назвал этих епископов «жрецами Ваала, сообщниками Иезавели».

Епископы избрали в качестве своего представителя Орлитона, и он заверил королеву и ее и лордов, что их дело правое, «сказав, что для королевства будет лучше, если короля заставят подчиниться решению столь большого собрания знатных людей, съехавшихся сюда». {1138}

К 27 сентября известие о вторжении королевы достигло Лондона. {1139} Король и Деспенсеры сидели за столом в королевских апартаментах Тауэра, когда спешно прибыло несколько моряков с сообщением, что королева высадилась на берег с большой армией. Это вызвало весьма слабую реакцию; Эдуарда на самом деле даже утешило сообщение о том, что королева для достижения своих целей вынуждена опираться на содействие иноземных наемников. Но когда новые, лучше информированные посланцы доложили, что у Изабеллы при себе всего 700 человек, он был поражен страхом, а Деспенсер-старший воскликнул: «Увы, увы! Мы все будем преданы, ибо, несомненно, имея столь мало сил, она ни за что не решилась бы явиться сюда, если бы не знала, что народ этой страны ее признает!» {1140}

Король немедленно издал приказ о всеобщем сборе войск {1141} , написал письма с просьбой о помощи папе и королю Франции, а также обратился с воззванием к жителям Лондона, чтобы они сопротивлялись королеве. Но на призыв откликнулось только четыре человека. {1142} Решающим фактором оказалось то, что Изабелла всегда была популярна в столице — а Эдуард потерял любовь горожан в 1321 году, когда грубо попытался отнять у них ревниво оберегаемые свободы. Потому теперь они демонстрировали неохоту содействовать ему и предпочли бы отправиться на помощь королеве, но были вынуждены игнорировать ее письмо «из страха перед королем». {1143}