Чтение онлайн

Впрочем, и Варвара с Анастасией были совершенно очарованы гостями, да и Михайловский, чего уж скрывать, с удовольствием породнился с любым из этих юношей.

Супруга врача тоже оказалась дамой исключительно приятной, хотя и из древнего рода, но очень простой в общении.

А вскоре появился и Василий, который чуть ли не со слезами на глазах приветствовал гостей.

Женя крепко обняла Василия, ощутив, что и у нее глаза защипало.

– Боже, как я скучал по вам всем, – вздохнула Женя.

– И мы скучали, барин, – Василий шмыгнул носом и отошел, чтобы не мешать общаться.

– Ну как ты живешь, Костя, как здоровье? – спросил Михайловский.

Женя неопределенно пожала плечами.

– С рукой все хорошо, нога тоже лучше, но еще побаливает. Пробовал верхом проехаться, так потом судорогой свело, что думал с ума сойду. Так что больше пока не рискую.

– Верхом пока рановато, но гулять надо, – ответил Михайловский, покачав головой.

Ему ли не знать, что такая травма должна была уже оставить после себя только дискомфорт, и все упиралось в желание Жени выздороветь.

– Знаю, Андрей Ионыч, знаю, – кивнула он. – Бог даст, все наладится.

– Костя, ты врач! Тут не только на Бога надо уповать, – вздохнул он и посерьезнел. – Ну, а когда к работе-то вернешься? Мне ассистент хорошей нужен, а не желторотики после училища.

– Вернусь, обещаю, – кивнула ему Женя. – Мне уже и самому без работы тошно, – пообещала она.

– Вот и не тяни, – кивнул Михайловский, мельком отмечая, как посматривают друг на друга Миша и Анастасия.

– Тогда может через две недели? – предложила Женя. – Нога будет получше.

– Хорошо. Только не затягивай, – попросил Михайловский. – Работы сейчас много, война кончилась, а раненые остались.

– Обещаю, две недели крайний срок, Андрей Ионыч, – сказала она. – Буду как штык.

– Вот и молодец, – он кивнул, а через пару минут Василий позвал всех в столовую, где под его руководством уже накрыли стол.

Еда была выше всяких похвал. Все с удовольствием кушали, нахваливая Василия, а Миша еще и Анастасии комплименты делать успевал. Женя смотрела и вздыхала, завидуя, что ее обеды с Этьеном уже в прошлом.

Конечно, Василий принес и свою домашнюю наливку, рецепт которой пытались выведать у него кухарки всех соседних поместий, так что за столом скоро потеплело во всех смыслах.

Женя расслабилась, даже нога стала болеть меньше. Саша и Миша развлекали жену доктора с дочерями, а Андрей Ионыч позвал Женю в библиотеку – поговорить о ранах душевных.

Там он помог Жене устроиться в кресле, а сам уселся в соседнее, не обходя стол.

– Ну как ты, Женя? – спросил он, подразумевая, конечно, не видимые глазу ранения.

Женя вздохнула и как-то сгорбилась, обхватив себя руками.

– Места себе найти не могу, – сказала она. – Сердце ноет и ноет, плохо мне без него.

– Ох, Женя-Женя, – у Михайловского аж сердце защемило, ведь молодая княжна уже давно была ему как дочь. – Чем же нам залечить твое сердце?

– Ничем его не залечишь, – вздохнула она, сползла на пол и ткнулась лицом в колени хирурга, расплакавшись. Мужчине было не к лицу плакать, и она по привычке держалась долго, но перед Михайловским было не нужно притворяться.

У врача даже язык не поворачивался сказать, что время лечит. Он ведь видел, как зарождалась эта любовь, какое сильное было чувство, а учитывая, как драматично оно прервалось, надежда на выздоровление от душевных ран была слабая.

Михайловский положил ладонь на голову Жени и стал поглаживать.

– Ничего, Женя, ничего, – вздохнул он негромко.

Проплакавшись, Женя затихла и успокоилась. Заглянул Василий и вернулся уже с бутылкой кедровки – бодрящей и настолько резкой настойки, что Женю после глотка подбросило на месте. Она закашлялась, но мозги прояснились, а вот язык стал заплетаться.

– Поспать бы барину, – заметил Василий.

– Отведи в гостевую спальню в западном крыле, – кивнул Михайловский, отправляя Женю в дальнюю комнату, где его никакие звуки не побеспокоят. Последняя надежда у него была на то, что Женю отвлечет работа.

Женя уснула сразу же, как улеглась в постель и была укрыта заботливым Василием теплым пледом.

Чтобы Саша и Михаил не скучали, дочери Михайловского предложили им конную прогулку по окрестностям, и Василий распорядился, чтобы им запрягли лошадей.

Женя проспала до самого ужина и проснулась уже гораздо более отдохнувшей и спокойной. Она спустилась в гостиную, и болтала с женой Михайловского, пока остальные возвращались с прогулки.

На ужин стол снова ломился от всяческих яств, так что получился самый настоящий праздник по поводу приезда дорогих гостей. Женя старалась больше улыбаться и поддерживать беседу, чтобы никого не расстраивать своим кислым видом, и настраивала себя на работу в госпитале у Михайловского. Этьен всегда будет ее любовью и болью в сердце, но нужно и впрямь жить дальше.

Конечно же, под вечер их никуда не отпустили и оставили ночевать в поместье. Но с тех пор поездки в гости стали регулярными, и всем была очевидна причина – между Мишей и Анастасией зародилось искреннее светлое чувство. Женя был искренне рада за брата, и никто не удивился, когда устроили бал в честь их помолвки. Женя уже приступила к работе в госпитале, и они с Андреем Ионычем разве что чудеса не творили, как все утверждали.

Михайловский только радовался, с каким рвением Женя относится к работе, все-таки хоть немного его надежды по этому поводу оправдались. Иногда, конечно, он видел, как молодая коллега застывала с тоской в глазах, но ему казалось, что это происходит все реже.

Свадьбу назначили на декабрь, и все были по уши в суматохе приготовлений, особенно мать и сестры. Мишель в своей влюбленности казался мальчишкой, а не боевым офицером, прошедшим войну. Вот только его нет-нет, да мучило чувство вины.

– Женя, ты на меня не обижаешься? – как-то вечером он решился поговорить с сестрой.

Ранние снега уже посеребрили землю, и они сидели у камина в отцовском кабинете.

– Господь с тобой, Миша! – обалдела Женя. – С чего мне вдруг на тебя обижаться? – спросила она, потягивая горячий сбитень. Они только-только вернулись домой и ждали ужин.