Чтение онлайн

Женя осыпала его поцелуями и стонами, гладила его спину и плечи и двигала бедрами в нужном ритме, все быстрее и быстрее.

Как мог, Этьен отвечал на ее ласки, стараясь не отвлекаться, усиливая скорость движения руки. Даже эта близость оглушала его, сжимая весь мир то тесного пространства только для них двоих.

Долго они не продержались – слишком сильно соскучились и давно не испытывали подобного наслаждения. Женя кончила первой, замерев и тихонько вскрикнув.

Этьен отстал от нее лишь на мгновение и выплеснулся в свой кулак, а их стоны смешались.

Женя устало ткнулась носом ему в плечо и выдохнула, дрожа.

– Мой…мой родной, любимый, сердце мое, душа моя…– шептала она ему на ухо.

У Этьена от оргазма перехватило горло, и он только прижимал Женю к себе, гладя ее по спине.

– Надо выходить…– выдохнула Женя. – Угорим иначе. Сейчас обольемся холодной водой и надо выходить. – Она поцеловала его и встала на трясущихся ногах, а потом окатила их обоих и выпихнула француза в предбанник.

– Да, идем, – Этьен кивнул и тоже кое-как поднялся на ноги, но вода подействовала на него чудесным образом – он взбодрился и весьма энергично принялся одеваться, стерев воду. Из бани они вышли бодрые и голодные, и высушив полотенцами волосы, сразу поспешили к ужину.

К счастью, они даже не опоздали – уже после них последним к ужину явился Миша. Тогда все прочитали молитву, и Дуняша стала подавать на стол.

Сестры Жени засыпали Этьена вопросами о Франции и тому подобном. Евгений Дмитриевич спрашивал о бизнесе, о производстве коньяка. А Женя молчала и подкладывала любимому лучшие куски.

На все вопросы Этьен отвечал очень охотно, стараясь рассказать даже что-то о последней французской моде, хотя не очень-то следил за ней. О делах бизнеса ему говорить было проще, и он не стал скрывать того, что они теперь сотрудничают с Сашей.

– Вот как, – улыбнулся отец Жени. – Не знал, что Саша решит развиваться в этой сфере. Как интересно. А как вам баня, понравилась?

– Отличная баня, Евгений Дмитриевич, – искренне закивал Этьен. – К сожалению, я не большой спец, но Женя сказала, что я все правильно чувствую после нее.

– Сам строил, – с некоторой толикой гордости сообщил Евгений Дмитриевич. – А в прорубь прыгали? – спросил он тихонько.

– Да! – У Этьена даже глаза загорелись. – Это совершенно непередаваемые ощущения, – сказал он и описал теми же словами, что и Жене некоторое время назад. Все за столом добродушно засмеялись, услышав его впечатления.

– Полагаю во Франции подобного нет, – улыбнулся Миша.

– Нет, там в принципе нет бань, да и мыться не принято. Моя маман – итальянка по происхождению, к тому же, всегда увлеклась историей, поэтому по её настоянию дома были сделаны термы по примеру древнеримских.

– Как это, не принято мыться? – не поняли все присутствующие, особенно дамы.

– Ну… вот так, – неуверенно ответил Этьен. – Во дворцах из-за этого стоит жуткая вонь, которую заглушают и духами.

Все ахнули и переглянулись, представив это во всей красе. Женя только хмыкнула, на войне она принюхалась ко всем возможным букетам.

– Какой кошмар. – выдохнула Екатерина, обмахиваясь салфеткой. – И как вы справляетесь?

– В Европе так было всегда, мадам, – пожал плечами Этьен. – Пару веков назад из-за этого Европа чуть не была уничтожена чумой.

– У нас тоже была чума, – ответил Евгений Дмитриевич. – В семнадцатом веке. Были бунты, и все такое. Но гигиена превыше всего.

– Признаюсь, в нашей стране ваши бани считаются дикостью, – виновато сказал Этьен, ничуть не поддерживающий эти взгляды.

– Дикостью? – тут уж не выдержал и расхохотался Миша. – Господи помилуй, почему?

– Потому что часто мыться – это грех, – пояснил Этьен. – Так воспитывали всех моих знакомых, и непременно воспитывали бы меня, если бы не маман. Поэтому у нее нет подруг, ее тоже считают дикаркой.

– Боже, я подружусь с этой женщиной! – тут же заявила Екатерина. – Пригласи ее погостить к нам. Вы и зиму-то толком не видели.

– Да, у нас зимы не слишком суровые, – кивнул Этьен, с теплотой и благодарностью посмотрев на эту женщину. – Благодарю вас, мадам. Я завтра же напишу письмо для родителей.

– До Нового Года они вряд ли успеют приехать, но Рождество и Святки отпраздновать успеют, – воодушевилась мать Жени.

– Зато успеют отметить католическое Рождество, – улыбнулся Этьен.

Все-таки его родители были людьми верующими, пусть и не вполне обычными.

– Напиши им, – женщина дотянулась до его руки и нежно похлопала. – Дом большой, мы всегда рады гостям.

– Спасибо вам огромное, – Этьен посмотрел на нее с безграничной признательностью, а потом счастливо улыбнулся Жене.

Женя и сама была до чертиков рада, что его семья так легко приняла Этьена и даже его родных. Правда, она подозревала, что отец успел побеседовать с матерью, и намекнуть, что другой вариант замужества Женя ни за что и никогда не примет. Так что ей пришлось смириться с тем, что потенциальный зять – француз и враг отечества.

На десерт Дуняша принесла огромнейший сладкий пирог, который отвлек остальных от разговоров о банях и грехе. Ее радости не было предела, когда Женя не отказалась от большого куска – за это время ее любимая воспитанница сильно отощала и отказывалась от сладкого. Дуняша громогласно радовалась и положила ей еще кусок, сдобрив его сметанным кремом. Женя только улыбнулась, благодарно ей кивнув.

– Это мое любимое лакомство с детства. Попробуй, – сказала Женя Этьену, кивнув на его тарелку, где красовался ломоть не меньше.

– С удовольствием, – кивнул Этьен. Он вообще-то не был сладкоежкой, но в этом приветливом доме, да после бани он просто счел бы себя предателем, не попробовав такой десерт. Он и правда оказался волшебным, просто тающим на языке.

– Вы волшебница, – по-русски, хоть и с жутким акцентом сказал он Дуняше. – Это непередаваемо вкусно.

Дуняша покраснела от удовольствия и смущенно засопела, уходя в кухню.

– Теперь она тебя забалует вкусностями, – усмехнулся Евгений Дмитриевич.

– Только бы не разнесло меня от этих вкусностей, – улыбнулся Этьен, продолжая уплетать пирог. В него уже честно не лезло, но остановиться он не мог.

– Не переживай, не разнесет, – хмыкнула Женя. – Меня же не разнесло, – пожала она плечами, наливая себе еще чаю. Правда она радовалась, что не сидела в корсете, как сестры.

– Ну, вдруг у тебя конституция другая, – улыбнулся Этьен, а Евгений Дмитриевич его успокоил, что поездками верхом он все компенсирует, и Этьен очень надеялся, что в этой фразе нет двусмысленности.