Чтение онлайн

В 9 часов все, усталые и счастливые заснули глубоким сном.

Мне хотелось до ночи возвратиться на место битвы, чтоб отыскать нескольких раненых, мимо которых я проходил… О! если чувство победы возбуждало меня, то посещение поля сражения сильно тронуло мое сердце!.. Особенно на вершинах высот, где борьба была оживленнее, где неприятель бился с нами грудь с грудью, я нашел раненых, лежащих большею частью по двое вместе, и часто русский и француз в таком положении помогали друг другу перевязывать раны, передавая взаимно свои манерки, и хотя не говорили на одном языке, но понимали и сожалели друг друга.

Долг исполнен и исполнен блестяще, а затем не осталось и следа, ненависти у этих людей, несколько часов перед тем изыскивавших возможные средства для взаимного умерщвления. Человечность входила в свои права… Мимо меня прошли зуав, раненый в руку, поддерживавший русского, раненого в ногу. Оба тяжело ступая, плелись на перевязочный пункт.

Я встретил также нескольких несчастных раненых, умолявших меня о духовной помощи, но ввиду невозможности исполнения желания их, я всё сделал, чтоб утешить их, убеждая, что Бог прощает все грехи раскаявшемуся, и что великодушная смерть солдата за свое отечество Ему особенно приятна.

Эти простые слова переродили их… черты лица прояснились… и они, казалось, испытывали успокоение, которое делало их последние минуты менее жестокими!

Возвращаюсь к мысли, которую уже излагал вам несколько недель тому назад, что полезно бы было дать каждому священнику помощника. Первый оставался бы в лазарете, между тем как другой посвятил бы себя требам в лагерях и на полях сражений.

Я отправился также на перевязочный пункт, устроенный по обыкновению на открытом воздухе. Здесь раненые были перемешаны без различия национальностей, в том порядке, как их принесли носильщики, и последовательно осматривались докторами, фельдшера же производили первую перевязку. Им приносили кофе, суп, говядину, смотря по положению, покрывая на ночь хорошими одеялами, одним словом оказывали возможные заботы.

Вчера и сегодня прошли в перевозке на мулах к судам французских и русских раненых, где они будут содержаться более комфортабельно. Затем наши корабли перевезут их в Константинополь, где для них приготовлены снабженные провиантом госпитали. Все убитые солдаты были погребены на местах их смерти.

Мой бригадный генерал Тома был ранен в нескольких шагах от меня, в ту минуту, когда после перехода через реку, он указывал мне направление, по которому следует идти для того, чтоб достичь вершин высот. Я оставил его в мертвом пространстве около стены укрепления. Он расстегнул свой доломан, и я заметил небольшую рану, из которой сочилась кровь каплями. Вчера 21 генерал прощался со своими людьми, выражая сожаление, что не может следовать с нами в минуту начала славной эры битв и опасностей.

Со всех сторон подходят офицеры с рассказами об эпизодах, в которых они принимали участие или о чём успели узнать от раненых русских офицеров.

Говорят, что Меньшиков не допускал возможности движения генерала Боске на его левый фланг, и отвечал доносившему ему об этом офицеру, что склоны неприступны, и что ему из страха чудятся везде французы. Затем несколько позднее, узнав, что дивизия действительно взобралась на плоскость, он сказал: «Нет причины бояться, так как это погибшая дивизия».

Наконец когда факт стал очевидным при громе на левом фланге ружейной пальбы, Меншиков опрометчиво взял людей из центра, чтоб разом покончить с этой неожиданной атакой, а затем, вследствие ослабления центра неприятеля, последовало наше стремительное нападение на него с фронта.

Рассказывают, что английская кавалерия, за ошибочностью принятого ею направления, не могла принять участия в сражении, так как попала в болото, из которого с трудом вышла.

Вероятно, английская кавалерия, имевшая в строю две тысячи лошадей, могла бы быть полезна в то время, когда неприятель начал отступать и мы забрали бы большое число пленных и изрядное количество орудий.

В довершение этих россказней (racontars) передают, что маршал взбешен англичанами, которые под предлогом того, что им пришлось больше перевозить раненых, и что они более удалены от судов, не захотели идти вперед ранее 21-го, и дали таким образом время русским оправиться после битвы.

Мы взяли нескольких пленных, двух генералов и частного секретаря Меньшикова, забрали много оружия и несколько повозок и между ними фургон главнокомандующего, с бумагами, заключавшими самые точные сведения о составе нашей армии, её организации во время отбытия из Варны, о снабжении её припасами, нравственном состоянии и проч.

Этот славный день стоил французам: 136 убитыми, 251 легко ранеными и 852 более серьезно; англичанам: 400 убитыми, 1600 ранеными. Русские потеряли убитыми и ранеными 5–6 тысяч человек. Наша наступательная линия была на протяжении около 5 километров, оборонительная же линия около 3-х километров.

Завтра 23/11 мы идем к Севастополю… Вперед…

Р.S. Забыл сказать, что проходя по полю сражения, я поднял возле убитой русской лошади очень хорошенький хлыстик с головкой коня из платины, и попавшие в землю серебряные кольца, которые буду хранить заботливо, чтоб передать своему батюшке, как воспоминание о дне Альминской битвы.

Лагерь под Балаклавой 28/16 сентября 1854 г.

23/11 утром союзная армия двинулась вперед. Батальоны 4-й дивизии (Форе) в развернутом фронте, под прикрытием стрелков, составляют первую линию.

2-я и 3-я дивизии (Боске и Наполеон) в батальонах сомкнутыми колоннами вторую линию.

1-я дивизия (Канробера) составляет резерв.

Англичане идут наравне с нами на левом нашем фланге. Турки сзади за обозом.

Флот, придерживаясь берега, остается на нашем правом фланге. Несколько разведочных пароходов идут впереди и указывают путь.

Мы спускаемся по склонам возвышенной плоскости, взятой 20-го числа, и останавливаемся вечером на левом берегу Качи.

Эта река очень похожа на Альму, и на её зеленеющих и обработанных берегах находятся значительные огороды и виноградники с дорогими сортами винограда. Невдалеке от нашего лагеря видно несколько деревень, куда быстро направились наши люди, и где с трудом мы достали несколько гусей и уток, ускользнувших от русских мародеров.

24/12 продолжаем свой поход в том же порядке, как и накануне. Дивизия Боске составляет в свою очередь арьергард, а дивизия Наполеона авангард.

Те же места, те же обнаженные долины до самого Бельбека, другой реки, имеющей одинаковый вид с Альмой и Качей. Берега первой еще более плодородны, чем берега остальных двух речек.

Мы остановились на холмах левого берега, среди леса и находимся только в нескольких километрах от северных укреплений Севастополя. Наши солдаты находят в соседней деревне немного провизии, улучшающей их обед, и пользуясь случаем, разоряют и предают огню прекрасный замок, под тем предлогом, что он был построен пленными в войну 1812 года французскими солдатами.