Чтение онлайн

Вся лестница была уставлена ящиками с благоухающими прекрасными цветами.

– Чудесно, когда лестница убрана цветами, – с удивлением заметил Рафаэль, – во Франции это редкость.

Эмиль широким жестом открыл дверь в зал, ослепляющий многочисленными огнями. На бархатных диванах и креслах сидели и переговаривались посетители, среди которых Рафаэль узнал знаменитого художника, известного писателя. Здесь же был скульптор, суровое лицо которого, казалось, отражало его творения.

– Как все изменилось, – со смехом проговорил Рафаэль. – Моя убогая мансарда, старый фрак и долги швейцару… и это сказочное убранство! Ах, прожить бы в такой роскоши хотя бы год! Полгода! А потом умереть. Все изведать, выпить до дна.

– Это что за мысли? Я умираю с голоду, – воскликнул Эмиль. – Сначала пообедаем, потом займемся планами на будущее.

Все весело уселись за стол, покрытый скатертью, белоснежной, как свежевыпавший снег. Сверкал хрусталь, разбрасывая звезды. Блюда под серебряными крышками возбуждали аппетит. Лакеи щедро разливали вина. Вторая перемена блюд оказалась еще более роскошной. Шампанское сменили вина бордоские и бургундские.

Почему-то Рафаэль вспомнил Полину, ее нежное прелестное личико. Вечерний кувшинчик с подогретым молоком. Робкая, застенчивая девочка – здесь ей не место. Но он тут же забыл о ней.

Лакеи подносили все новые блюда. Все ели и говорили, говорили и ели. Лакеи наполняли бокалы. Начались двусмысленные тосты, хвастливые, лукавые. Всех охватила пылкая пустая болтливость. Десертные вина добавили свой беспечный коварный вкус.

Лакеи внесли целые пирамиды всевозможных плодов. Теперь слова звучали невнятно, апельсины катились по полу, бокалы падали и разбивались.

Гости с трудом вставали из-за стола, некоторые уже лежали, упав на мягкие пушистые ковры.

– Кофе сервирован в гостиной! – почтительно доложил дворецкий.

Смеющаяся, болтающая толпа гостей направилась к распахнутым дверям гостиной и замерла, изумленная и очарованная.

При свете бесчисленных свечей глазам вошедших предстала группа очаровательных, восхитительных женщин, сидевших вокруг стола, уставленного серебром и золотом. Но все чудеса, вся роскошь этого удивительного дворца – ничто не могло сравниться с этими ослепительными, блистательными красавицами, украшенными гирляндами свежих цветов вперемешку с сияющими драгоценными камнями. Трудно было сказать, кто из них прекрасней, когда каждая была достойна стать королевой красоты. Танцовщица под волнистыми складками кашемира казалась обнаженной, изящные маленькие ножки говорили о любви. Юные девушки поражали и возбуждали своей нетронутой прелестью, хотя их уста призывно улыбались. Грациозные, гибкие парижанки выглядели одновременно недоступными, но вместе с тем каждое движение скрывало тайное обольщение страсти.

Рафаэль и Эмиль сели на мягкий диван, да и, по правде говоря, они еле держались на ногах. К ним подошла прекрасная девушка, из-под длинных ресниц глаза ее метали пламя любви. Она вся источала жгучую радость сладострастия, обещая неслыханные наслаждения. Ее белая кожа казалась еще ослепительней, оттененная алым бархатом платья.

– Как тебя зовут? – спросил Рафаэль, не в силах отвести от нее глаз.

– Сейчас меня зовут Акилина, – сказала она, немного помолчав, – по-другому меня звал мой любимый. Но гильотина стала моей соперницей, и она обрубила заодно мое настоящее имя.

– Полно, Акилина! – воскликнул Эмиль. – У каждой красавицы есть дружок, о котором можно поплакать.

Вслед за ней появилась прелестная юная девушка, скорее даже девочка лет шестнадцати. Точеное личико, свежий чистый лоб, голубые глаза ребенка. Она казалась такой нетронутой и невинной, еще не изведавшей любви. Только в Париже встречаются такие создания с целомудренным взором, таящим в глубине порочность.

– Привет, Евфрасия, – весело сказал Эмиль, – вот, познакомься, мой друг Рафаэль.

Евфрасия робко подала ему тонкую нежную руку.

– Скажи, дитя, ты когда-нибудь думаешь о будущем? – спросил Эмиль, усаживая Евфрасию рядом с собой.

– О будущем? – по-детски рассмеялась она. – Я не заглядываю вперед и не оглядываюсь назад. Впрочем, мы знаем наше будущее. Это больница.

– И ты говоришь это так спокойно, равнодушно! – изумился Рафаэль, глядя на эту маленькую фею из сказки.

– Старость подарит нам черные чулки и морщины, – подхватила Акилина, – от наших прелестей останется только холодная гниющая грязь. Нет, лучше умереть от наслаждений, чем от болезни.

– Верно, ты много страдала, – тихо сказал Рафаэль.

– Кашемир, драгоценности, золото, венки из цветов – это принадлежит молодости. Дайте мне миллионы, я их растранжирю, ничего не отложу на будущий год, – сказала Евфрасия, соблазнительно изгибая свое юное прелестное тело.

– Я поделю свою жизнь на две половины, – вновь подхватила Акилина, – первая – это молодость, упоительная, полная радостей. Вторая – старость, печаль и равнодушие ко всему. Вот когда я настрадаюсь вволю.

– Ах, вы не знаете, что значит наслаждаться со смертью в душе, – совсем тихо прошептала юная Евфрасия.

Рафаэль с изумлением и состраданием посмотрел на нее, не зная, что сказать.

Слуги внесли чаши с голубоватым пламенем горячего пунша.

Тихая мелодичная музыка сменилась неистовыми ритмами. Те, кто еще мог держаться на ногах, подхватив прелестных дам, со смехом, с дикими криками закружились по залу. Любовь, бред сплетались в их самозабвенных объятиях. Казалось, сам воздух напоен парами вина и наслаждения.

Рафаэль и Эмиль еще сохраняли в своих мыслях и чувствах некоторую обманчивую реальность. Эмиль взял друга под руку.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – покачнувшись, сказал Рафаэль, – слишком многое со мной случилось за этот день. Сам не знаю, был ли это бред, сон или все это явь.

– О, я забыл тебе сказать, – перебил его Эмиль, – а может быть, ты уже сам знаешь это? Твою пьесу взял один из самых модных театров. Вот так, мой милый! Твое имя станет известным в светских салонах. А пока что возьми у меня немного денег. Купи себе новый фрак, перчатки…

Рафаэль был как в тумане, он уже не мог различать, было ли что-то реально в тех странных событиях, которые так внезапно окружили его.

Эмиль довез его до убогой гостиницы «Сен-Кантен» и, покачав головой, с сомнением посмотрел на дряхлую темную лестницу, которая вела в мансарду Рафаэля.

– Отдохни, дружок, – ласково сказал Эмиль на прощание, – завтра будет все другое. Вечером ты увидишь Феодору, самую пленительную и модную женщину Парижа. Итак, до завтра! Мы отправимся в ее особняк.

Имя Феодоры звучало в сознании Рафаэля, подобно чарующей музыке. Едва склонившись на старый диван, он уснул, но и во сне его не оставляло неясное прекрасное видение.