Чтение онлайн

И вот постепенно и рыцарь, и Бертальда стали дичиться Ундины, ощущая в ней что-то чуждое, неродное. Конечно, любовь к Ундине по-прежнему владела рыцарем, и все же что-то невольно прочь отталкивало его. Сердце его стремилось к Бертальде, ведь она была всегда весела, беспечна и, главное, являлась существом с ним однородным.

И чувствуя, что сердце рыцаря склоняется к ней, Бертальда постепенно стала в замке госпожой, строгой и гордой. И если в чем-то подруги были друг с другом не согласны, Гульбранд всегда принимал сторону Бертальды.

Не раз бывало, что белый седой человек, смотритель фонтанов – дядюшка Струй, – внезапно встречался с рыцарем и Бертальдой и недобро качал головой.

Однажды рыцарь уехал на охоту. Позвав дворовых людей, Ундина велела поднять огромный кусок мрамора и положить его на колодец, который был вырыт в самой середине двора.

– Нам теперь будет далеко ходить за водой, – стали шептаться слуги.

Ласково сказала им Ундина:

– Я сама с охотой стала бы в кувшинах носить воду, но тут иначе поступить нельзя – колодец надо закрыть.

Всем слугам было приятно угодить доброй госпоже, и они охотно завалили колодец большим камнем.

В эту минуту из замка выбежала Бертальда.

– Снимите сейчас же этот камень! – закричала она. – Его вода – лучшее умывание, какое только может быть на свете. Я не позволю закрыть колодец!

Когда Гульбранд возвратился с охоты, Бертальда сердито ему все поведала.

– Любимый, прошу тебя, умоляю, позволь мне сказать, – проговорила Ундина так нежно, так ласково, что вдруг в сердце Гульбранда солнечный луч минувших дней проснулся. И, крепко поцеловав ее, он сказал:

– Говори, моя девочка.

– Поверь, я это делаю не для себя. Мой дядя Струй то и дело встречается в замке и пугает Бертальду. Но если колодец будет закрыт, мой дядя уже никогда не сможет проникнуть в замок.

Ундина так робко смотрела Гульбранду в лицо, глаза ее сияли такой небесной чистотой, что в нем вспыхнуло с прежней силой чувство любви к ней.

Рыцарь сказал:

– Не трогайте камень и помните все, что Ундина в замке моем одна госпожа и все ее желания святы.

При этих словах лицо Бертальды побледнело, помертвело, она молча отвернулась и ушла в свои покои. И когда час ужина наступил, Бертальды в замке не было. В ее опустевшей спальне нашли записку: «О своем низком роде я бездумно забыла и вот по доброй воле иду к отцу-рыбаку, чтобы в убогой хижине больше не мечтать о счастье земном». И подпись «Бертальда».

В это время в замок пришел пастух и сказал, что видел Бертальду у Черной долины, куда крещеным людям лучше не ходить.

– Милый, постой! – крикнула Ундина. – Берегись Черной долины! Позволь мне поехать с тобой.

Но рыцарь был уже далеко.

Гульбранд доскакал до Черной долины – она казалась бездонной, а глубина ее темной и страшной. Ничего нельзя было разглядеть, только слышался свист падающих струй и шелест густой листвы.

– На помощь, спасите! – раздался слабый голос Бертальды.

В глубоком мраке Гульбранд бросился на зов. Но тут конь его поскользнулся на ненадежном глинистом краю, чья-то белая длинная рука толкнула его. Гульбранд и его конь погрузились в кипучую воду.

Жалобный голос Бертальды, зовущий на помощь, сквозь ветер и свист ветвей раздавался все ближе и ближе. С трудом выбрался Гульбранд на скользкий берег. Он подхватил Бертальду, но в это время появился и начал расти и расти белый призрак. И, обернувшись громадной волной, уже хотел обрушиться на них. Но вдруг раздался сладостный голос. Серебряный месяц вышел из-за тучи, и в лунном луче на уступе появилась Ундина. Она погрозила пальчиком огромной волне, нависшей над рыцарем и Бертальдой, и водяная гора, ворча и рыча, как зверь, рассыпалась.

В блеске месяца мирно зажурчал поток в тиши долины, а Ундина, быстро спустившись, подала Бертальде руку и вывела на заросший шелковой травой берег.

Бертальда с Ундиной и рыцарь тихо пошли назад в замок Рингштеттен.

Глава 7

Как они съездили в Вену

Однажды гуляли Бертальда с Ундиной и Гульбрандом по берегу светлого Дуная. Вдали сияла прекрасная Вена, на холмах возвышались дивные рыцарские замки.

– Как было бы весело съездить в Вену по воде! – как-то раз сказала Бертальда.

Ундина руку ей подала, и ей захотелось порадовать свою подругу.

– Ничто не мешает нам съездить в Вену, – улыбнулась Ундина.

Бертальда начала танцевать от радости на зеленой траве.

– Милый, – сказала Ундина супругу, – помни о том, что дядюшка Струй могуч на Дунае. Что хочешь говори ты о Струе, но меня на этих волнах не брани, иначе кончится это бедой.

Сначала плыли они тихо и весело, берега становились всё живописней, но вдруг волны забурлили без ветра, и лодка начала качаться, казалось, вот-вот бортом черпнет воду.

Ундина одним сердитым словом быстро усмирила волны, и лодка поплыла дальше. Но радость их поездки уже была не та.

Вдруг из воды, вынырнув с шумом, появилась безобразная голова с раскрытым зубастым ртом. Из каждой волны еще показались странные косматые головы. Головы щелкали зубами, хохотали, гремели, шипели. Рыцарь разгневался, но Ундина с мольбой сказала ему:

– Ради бога, здесь на воде меня не брани. Не лучше ль вернуться назад в замок Рингштеттен? В замке мы будем спокойны.

– Вот еще! – проговорил, нахмурившись, рыцарь. – В собственном замке своем я должен жить как невольник, уж не могу и плавать на лодке? Чтоб этой проклятой родне…

Но Ундина его перебила, прижав к его губам свою нежную ручку.

В это время Бертальда, сняв жемчужное ожерелье – подарок рыцаря, стала водить им по поверхности волн. Вдруг расступилась вода и чья-то огромная рука жадно схватила украшение и скрылась с ним. Испуганно вскрикнула Бертальда. Тут уж Гульбранд не смог удержаться, в гневе он вскочил и начал кричать, браня всех подводных демонов и русалок.

Ундина поспешно к реке наклонилась, окунула в воду свою нежную руку и что-то прошептала. И вдруг, подняв руку, из воды вытащила чудесное ожерелье из кораллов, которое своим блеском всех ослепило. Она протянула его Бертальде.

– Это для тебя мне прислали, друг мой! – сказала она. – Взамен твоей потери.

Но рыцарь в ярости вырвал у нее ожерелье, размахнувшись, швырнул его в Дунай и воскликнул:

– Ты с ними все дружишь, лукавая тварь! Пропади ты пропадом! Сгинь, чародейка!