Чтение онлайн

Итог первичных выборов в штате достаточно красноречив: Уилки не добился избрания ни одного своего кандидата. Его ведущая кандидатура оказалась четвертой по числу набранных голосов, уступив кандидатам Дьюи, Макартура и Гаролда Стассена. Ошеломленный и поверженный в уныние, Уилки заявил, что выбывает из предвыборной гонки. Надеется на помощь Среднего Запада, колыбели моральных устоев, в формировании нового руководства, сказал он толпе удивленных слушателей.

— Возможно, совесть Америки уснула и народ не готов к жертвам. Мне больно сознавать, сколько потребуется сделать моей партии, чтобы стать достойной своих традиций...

Рузвельт, знакомясь с результатами первичных выборов, испытывал смешанные чувства. Восхищался в определенной степени своим старым соперником, но и видел основания для беспокойства в связи с успехами двух других кандидатов предвыборной гонки.

Наиболее заметного из них, Дугласа Макартура, Рузвельт знал давно: однажды начальник штаба, ныне он стал подчиненным главнокомандующего. Президент больше не считал Макартура, как Хью Лонга десять лет назад, наиболее опасным соперником, но игнорировать генерала не мог. Макартур оставался любимцем республиканцев конгресса и прессы Херста — Маккормика — Паттерсона, с их приверженностью стратегии «приоритет Тихоокеанского региона», неоизоляционистскими тенденциями и враждебными «новому курсу» настроениями. Держась в стороне от общественной жизни, генерал давал понять в частном порядке, что готов участвовать в выборах. После того как к Макартуру проявил определенный интерес Ванденберг, генерал написал ему эмоциональное письмо, поведав, что хотел бы о многом рассказать Ванденбергу, «но мешают обстоятельства»; просил «мудрого покровительства» сенатора. Ободренная и воодушевленная поведением генерала, небольшая группа консервативных республиканцев, в том числе Ванденберг, издатель Фрэнк Ганнет, генерал Роберт Е. Вуд из Чикаго, бывший глава организации «Америка прежде всего», стали потихоньку подогревать амбиции Макартура. Генерал высказался определенно: он примет выдвижение кандидатом на выборах только по официальному приглашению; в противном случае останется в стороне от предвыборной борьбы и будет поддерживать контакты с республиканцами через посредников.

Аналитики в Белом доме внимательно следили за предвыборной гонкой. Очевидно, что в случае выдвижения кандидатом от республиканской партии Макартур станет рекламировать стратегию «приоритет Тихоокеанского региона». Возможно, обрушит на президента обвинения в недостаточной подготовке страны к войне, неоправданной сдаче Филиппин и пренебрежении к военным поставкам на театр войны в юго-западной части Тихого океана. Генерал неоднократно адресовал жалобы подобного рода в Пентагон и Белый дом. Его обращения, отраженные в документах, послужили бы осенью хорошим материалом для избирательной кампании. Но в секретных папках помощников президента по морским делам в Белом доме хранилась также расшифровка стенограммы беседы Макартура с командованием флота за день до Пёрл-Харбора. В ходе беседы генерал выразил уверенность, что сможет защитить архипелаг Гонолулу в целом. Выразил мнение, что гарантией безопасности является «неспособность противника атаковать наши острова с воздуха». Это тоже послужило бы хорошим материалом для избирательной кампании.

Для покровителей Макартура все сводилось к контролю ситуации вокруг генерала, тактике воздержания от огласки его имени на первичных выборах и созданию благоприятного фона для обращения съезда республиканцев к Макартуру с призывом выполнить свой высший гражданский долг. Но слишком много республиканцев, отчаявшихся найти кандидата в президенты, который превзошел бы Рузвельта в обаянии и умении убеждать, стремились примазаться к партии, имеющей большие шансы на успех. Один из них, конгрессмен от Небраски, поспешил опубликовать свою переписку с Макартуром, в которой конгрессмен неоднократно подвергал нападкам «новый курс», а генерал полностью соглашался с его мнением и даже шел дальше в обличении «зловещей драмы нынешнего хаоса и смятения». Огласка переписки и последовавшая политическая шумиха подорвали шансы Макартура. Он заявил, что не жаждет выдвижения кандидатом в президенты и не примет его, — ни один представитель высшего командования на фронте не должен рассматриваться кандидатом на высший государственный пост.

После этого у Рузвельта остался один соперник... Томасу Е. Дьюи не стоило расстраиваться из-за того, что его соперники попадали в ловушки на пути предвыборной борьбы. Внук основателя республиканской партии в 1854 году, сын редактора республиканской газеты и почтмейстера в небольшом городке штата Мичиган, он не только прожил детство Горацио Алгера, но в свои 13 лет имел при себе и других мальчишек, торговавших в розницу «Сатердей ивнинг пост» и «Ледиз хоум джорнал». Окончив Мичиганский университет и Колумбийский правовой колледж, он поступил в середине 20-х годов на работу в юридическую фирму Нью-Йорка и практиковал в ней шесть лет, а затем завоевал мгновенную популярность как прокурор по уголовным делам, посадив за решетку субъектов типа Даймонда Джека, по кличке Длинные Ноги, и Счастливчика Лючано. Дьюи всегда спешил. Выбранный в 1937 году районным прокурором округа Нью-Йорк по избирательному списку Ла Гардиа, на следующий год он соперничал с доблестным Гербертом Леманом в борьбе за пост губернатора. Дьюи уступил сопернику столь незначительным числом голосов, что в 1940 году осмелился включиться в борьбу за выдвижение кандидатом в президенты. Лидировал со значительным отрывом от соперников в числе голосов на ранних этапах голосования (съезд республиканцев в Филадельфии), но не одолел Уилки. Через два года, когда Леман уже не стоял на пути, Дьюи уверенно выиграл борьбу за пост губернатора штата Нью-Йорк.

В возрасте 42 лет Дьюи закаленный молодой профессионал со своим реестром успехов и потерь. Уже пользовался репутацией жесткого, сурового и властного политика. «Глянцевые» черты лица и усы, средний рост и густой баритон, склонность к резким замечаниям — жених у свадебного пирога, единственный человек, способный увеличиваться в размерах сидя; его нужно хорошенько узнать, прежде чем возненавидеть, этого инфантильного глашатая банальностей. Но соперники Дьюи поняли — нельзя его недооценивать. В первые месяцы 1944 года на него пал осознанный выбор руководства и рядовых членов республиканской партии. Он умело маскировал свое участие в избирательной кампании, источал энергию, эффективность и целеустремленность.

Губернатор штата Нью-Йорк умело взялся за работу, мобилизовав делегатов, чьей поддержки легко добился на начальном этапе голосования съезда в Чикаго. Этот скучный съезд оживился только благодаря тому, что Дьюи выбрал Джона У. Брикера, популярного, с волнистой прической губернатора штата Огайо, руководителем избирательной кампании кандидата в президенты. Брикер не просто исполнитель — разум его походил на звездное пространство, огромный вакуум, заполненный блуждающими клише; но все согласились, что эти двое политиков составили сильный избирательный список. В своей речи, выражавшей согласие на выдвижение кандидатом в президенты, Дьюи подверг нападкам демократов за старение, усталость, упрямство и скандальность и без обиняков заявил, по каким направлениям намерен вести борьбу против администрации Рузвельта.

С выдвижением кандидата от демократической партии случилась небольшая заминка. Президент сообщил, что хочет вернуться в Гайд-Парк, «и так скоро, как позволит Господь», но в начале 1944 года в Белом доме были уверены, а за его пределами сомневались лишь немногие, что Рузвельт снова баллотируется на пост президента, если, конечно, не кончится война. После препирательств в течение нескольких месяцев с репортерами президент вручил им в июле копии письма Роберту Е. Ханнегану (председателю национального комитета демократической партии), констатирующего его нежелание оставаться в Белом доме после двенадцатилетнего президентства. Но, оговаривалось в письме, если съезд демократов выдвинет его кандидатом в президенты на новый срок и народ («главнокомандующий для нас всех») прикажет ему остаться, он, как «хороший солдат», продолжит службу.

Большой проблемой оставалось, кто баллотируется на пост вице-президента. Завершит президент свой очередной срок правления в Белом доме или нет, очевидно, что новый вице-президент будет доминировать в борьбе за пост главы исполнительной власти в 1948 году. Кого выбрать? Никогда прежде, даже в 1940 году, президент ни в чем не прибегал к византийской дипломатии более, чем в решении этого вопроса.

В начале 1944 года отношения в высших эшелонах демократической партии напоминали старую характеристику массачусетской демократии как организованной вражды. Демократы конгресса угрожали бросить свою партию или, как минимум, лишить президента поддержки со стороны электората юга; демократы Техаса и Вирджинии открыто взбунтовались. Организации КПП и либеральные журналы вместе с политиками, близкими к Рузвельту (включая Элеонору), поддерживали Уоллиса; большинство из них возражали против Бирнса. Группа политиков-демократов — Ханнеган, Эдвин Поли (казначей национального комитета партии), генеральный почтмейстер Фрэнк Уолкер, Джордж Аллен (секретарь национального комитета), босс Эд Флинн из Бронкса — отвергала Уоллиса. Такой же позиции придерживались Папа Уотсон и Стив Эрли. Приятели Поли радовались, что нефтепромышленник из Калифорнии посещает город за городом, призывая местных лидеров слать в Белый дом доклады о непопулярности Уоллиса, а также что Поли заключил с Уотсоном сделку, которая расчистит путь в Овальный кабинет для демократов — противников Уоллиса.

Рузвельт следовал своей линии. Не обескураживая Уоллиса, порой дипломатично, порой открыто поддерживал других кандидатов. В 1944 году управлялся с амбициями претендентов на пост вице-президента почти с таким же мастерством и блеском, как четыре года назад руководил борьбой за президентское кресло. Не только поощрял существующих кандидатов состязаться друг с другом, но и способствовал расширению арены состязания таким образом, чтобы потенциальная оппозиция оказалась более раздробленной и управляемой. Так, в 1944 году искушал Бирнса, который до того решил, что не станет добиваться поста вице-президента. Халл, по всей видимости присутствовавший в планах Рузвельта как претендент на этот пост, не жаловал Уоллиса в качестве вице-президента. Временами из Белого дома просачивались вести, что президент подыскивает кандидатуру из числа таких деятелей, как Баркли, Рэйберн, Трумэн, Винант, судья Дуглас, Макнатт, Генри Кайзер и некоторые другие. Уоллис стоял первым в списке кандидатов. Президент не способствовал повышению его шансов на избрание, когда в мае отправил его в поездку в Азию, — известно, что иногда Рузвельт посылал сотрудников за границу с целью освободиться от них.

В начале июля съезд назначили на конец месяца в Чикаго, и Рузвельт больше не мог тянуть с определением кандидата на пост вице-президента. Сама атмосфера съезда демократов 1944 года, с его прокуренным помещением, наблюдалась еще двумя неделями раньше — в душном кабинете президента на втором этаже: 11 июля он встретился там с Ханнеганом, Уолкером, Флинном и другими, чтобы обсудить проблему. Одна за другой рассматривались кандидатуры из списка, получая поддержку или отвод. Исходя из соображений здравого смысла вербовщиков, Бирнс, южанин и бывший католик, отпугнет негров, католиков и либералов. Баркли слишком стар. Уоллис настолько неприемлем, что обсуждался вскользь. Рузвельт поддержал кандидатуру Дугласа, молодого, динамичного, по его мнению, политика, к тому же хорошего игрока в покер, но к этой кандидатуре отнеслись прохладно. Участники совещания перешли к обсуждению кандидатуры Трумэна. Лояльность сенатора и поддержка им администрации даже на посту главы Комитета по расследованию положения в военном производстве понравились Рузвельту. Отмечали его преданность партии. Трумэн происходил из Среднего Запада, сомнительного в политическом отношении пограничного штата. Президент озаботился было возрастом Трумэна и даже послал кого-то навести справки, но затем ушел от этой темы и больше к ней не возвращался.