Чтение онлайн

Ночью скончался квартирмейстер Чарлз Глаб. Похоронив его по морскому обычаю, корсары освободили пленных испанцев и снялись с якоря.

Утром 15 ноября, воспользовавшись благоприятной погодой, Дрейк отправил свой меньший пинас «Миньон» в Форт-Диего, чтобы сообщить остававшимся там членам экспедиции о необходимости завершить подготовку к походу через перешеек. По пути команде «Миньона» было позволено зайти на остров Сан-Бернардо и забрать часть трофейных бутылок с вином, которые капитан предусмотрительно велел зарыть в песок.

Спустя неделю Дрейк и сам пожаловал на Сан-Бернардо. Здесь его люди смогли отыскать лишь 12 бутылок вина; остальной запас был обнаружен испанцами и вывезен в Картахену.

Продолжив свой путь к Панамскому перешейку, Дрейк 27 ноября прибыл наконец в Форт-Диего. Здесь капитана ожидала трагическая новость: погиб его брат Джон. Вместе с ним простился с жизнью и юноша, которого звали Ричард Аллен. Это случилось во время абордажа испанского фрегата буквально через два дня после того, как пинасы Дрейка ушли к берегам Новой Гранады.

«Как нам удалось выяснить в ходе расспросов команды, — сообщает Филипп Николс, — дело было так. Они увидели тот фрегат в море, когда доставляли в форт доски для строительства батареи, и команда стала докучать ему (Джону Дрейку. — В. Г.)просьбами догнать и напасть на сей фрегат, который, как они полагали, мог стать их хорошей добычей. Однако он ответил им, что у них недостаточно оружия для нападения; они не знают, насколько фрегат силен, и к тому же они нагрузили свои лодки досками, чтобы завершить то, что приказал его брат. Но когда эти слова их не убедили и они продолжали настаивать на своем, он сказал: „Если вы этого хотите — рискнем! Никто никогда не станет утверждать, что я плелся в хвосте, и вы никогда не сообщите моему брату, что ваше путешествие оказалось убыточным из-за моего малодушия!“

Вслед за этим каждый изловчился сделать то, что было возможно в то время, и, выбросив доски за борт, взяли то нехитрое оружие, которым они располагали, а именно: сломанную на конце рапиру, один гарпун и ржавое ружье. Джон Дрейк взял рапиру и сделал латную рукавицу из своей подушки, Ричард Аллен взял гарпун, и оба стали на носу пинаса, называвшегося „Лайон“. Роберт взял ружье; и с тем пошли на абордаж. Но они нашли фрегат уже подготовившимся к ближнему бою, полным пик и мушкетов, которые выстрелили прямо в них и смертельно ранили тех, кто находился на баке: Джону Дрейку — в живот, а Ричарду Аллену — в голову. Однако, несмотря на полученные раны, они с веслами в руках покинули пинас, очистили фрегат и со всей возможной быстротой овладели их кораблем, где спустя час этот молодой человек, подававший большие надежды, окончил свои дни, к великой скорби всей команды».

Печальные известия, конечно, огорчили Фрэнсиса Дрейка. Он потерял не только близкого ему человека, но и верного боевого товарища, на помощь которого мог рассчитывать в трудную минуту. Впрочем, все участники этой рискованной экспедиции прекрасно знали, на что шли. Никто из них, начиная с юнги и заканчивая капитаном, не был застрахован от встречи с Костлявой Дамой.

Затаившись в своем убежище, Дрейк ожидал вестей от марунов, которые должны были сообщить ему о прибытии в Номбре-де-Дьос «серебряного флота» и о подготовке в Панаме каравана мулов для переброски сокровищ с тихоокеанского побережья Америки на атлантическое. Пока эти известия не пришли, корсары ограничивались короткими вылазками на материк, чтобы поохотиться на диких кабанов, фазанов и иных представителей фауны.

До Рождества ситуация в английском лагере оставалась благополучной, болезни обходили людей стороной. Но 3 января 1573 года почти половину команды свалила с ног эпидемия так называемой «морской горячки». Много матросов умерло в течение двух-трех дней. Возникло подозрение, что причиной болезни могла стать солоноватая вода, которую матросы набрали в устье соседней реки, поленившись подняться вверх по течению. Среди жертв эпидемии оказался еще один брат капитана — Джозеф, умерший у него на руках.

Чтобы определить, что за болезнь поразила его команду, Дрейк попросил хирурга вскрыть тело Джозефа. Вскрытие показало, что у умершего увеличена печень, сердце — будто сваренное, а кишки — светлые. Капеллан Николс записал: «Это был первый и последний эксперимент, который наш капитан осуществил в области анатомии во время экспедиции».

Хирург, вскрывший бездыханное тело Джозефа, странным образом скончался спустя четыре дня.

30 января, получив от марунов информацию о том, что испанские галеоны пришли в Номбре-де-Дьос, Дрейк отправил на разведку судно «Лайон». Крейсируя у побережья Панамского перешейка, «Лайон» перехватил испанский фрегат, направлявшийся в Номбре-де-Дьос из Толу с маисом, курами и тыквами. Пленные, среди которых находились одна женщина и 12 мужчин, включая городского писаря, подтвердили сообщение марунов. Поскольку последние жаждали перерезать всем испанцам глотки, англичанам пришлось приставить к пленникам усиленную охрану. Когда «Лайон» вернулся в Форт-Диего, Дрейк понял, что настала пора осуществить задуманную им операцию по перехвату каравана с сокровищами. Попросив марунов не посягать на жизнь пленных испанцев, находившихся под его защитой, и посовещавшись со своими людьми, он велел начать подготовку к походу через перешеек.

Отбытие было назначено на 3 февраля. Это был вторник первой недели Великого поста. Учитывая, что к тому времени от эпидемии умерли 28 человек, часть людей все еще страдала от болезни, а часть была оставлена под командованием Эллиса Хиксома охранять базу, корабли и пленных, Дрейк смог взять с собой лишь 18 матросов и два десятка марунов во главе с их предводителем Педро. Уходя, он велел Хиксому ни в коем случае не доверять никаким сообщениям, которые могли быть переданы ему в устной форме.

— Верьте только тем известиям, которые будут написаны мной собственноручно, — подчеркнул он.

Помощь, которую оказывали англичанам маруны, оказалась поистине неоценимой. Негры были не только прекрасными разведчиками и проводниками, но и выносливыми носильщиками — они несли на своих плечах всю провизию и часть боевого снаряжения. Кроме того, они собирали съедобные плоды и ягоды, а также охотились в лесах, снабжая отряд свежим мясом. По свидетельству очевидца, маруны имели в своем распоряжении стрелы трех видов: самые большие предназначались для охоты на крупных животных — буйволов и диких кабанов; другие были рассчитаны на животных средних размеров, а самые легкие — для охоты на птиц.

«Каждый день мы начинали движение на рассвете, — сообщает Николс. — Мы шли до десяти часов, затем отдыхали (часто возле какой-нибудь речки) до полудня, потом шли до четырех часов, а затем на берегу какой-нибудь реки останавливались на отдых в тех домах, которые находили уже заранее приготовленными ими (то есть марунами. — В. Г.)для нас… или же они ежедневно очень быстро строили их для нас».

На третий день пути, 6 февраля, отряд прибыл в поселок марунов, расположенный на возвышенном берегу живописной реки. Селение, насчитывавшее полсотни домов, было окружено рвом шириной восемь футов и обнесено стеной высотой до десяти футов. Через него с востока на запад тянулась длинная и широкая улица, пересекавшаяся двумя менее длинными и менее широкими улицами. Вокруг поселка постоянно дежурили часовые, зорко следившие за тем, чтобы испанцы не совершили на него неожиданное нападение. Местные жители показались англичанам людьми культурными, опрятными и чистоплотными. Они часто купались в реке и переодевались в чистую одежду. Негритянки носили платья, сшитые по испанской моде.

Переночевав и подкрепившись в гостеприимном поселке, Дрейк и его спутники в полдень были готовы продолжить путь к Панаме. Вперед выслали четырех разведчиков, которые лучше всех ориентировались в лесу. Двигаясь впереди на расстоянии мили от основного отряда, разведчики постоянно обламывали ветки деревьев и кустарника, указывая остальным направление. Следом за разведчиками шел авангард из двенадцати марунов. За ним следовали англичане, а замыкал походную колонну арьергард, также насчитывавший 12 марунов.