Чтение онлайн

Справедливости ради следует заметить, что не только герцог был виноват в том, что флагманский галеон не двинулся на помощь «Росарио». Диего Флорес де Вальдес полагал, что с наступлением сумерек армада может рассеяться, если главнокомандующий покинет общий строй.

— Нельзя подвергать опасности весь флот из-за одного корабля! — воскликнул он.

Герцог уступил, но в то же время отправил к пострадавшему галеону пинас с приказом забрать с него казну. Педро де Вальдес категорически отказался расстаться с деньгами, заявив: «Там, где я рискую своей жизнью и жизнью стольких кабальеро, можно рискнуть и пригоршней золота!»

Продолжая следовать по пятам неприятеля, лорд Хоуард собрал на борту «Арка» очередной военный совет. Теперь англичанам было ясно, что испанцы не имели намерения покушаться на Ирландию, Шотландию или порты западных графств. Оставалось предположить, что их цель — либо юго-восточное побережье Англии, либо остров Уайт. Последний был единственным местом, где армада могла бы найти удобную гавань и запастись провизией для последующих операций. Всем капитанам английского флота вручили новые инструкции, в которых указывалось, где им следует находиться и какого курса придерживаться. Дрейку была поставлена задача вести весь флот за собой в течение ночи.

Сначала все шло по плану. Английские суда шли за «Ривенджом», ориентируясь на его кормовые фонари. Но неожиданно их свет погас. Некоторые капитаны вынуждены были положить свои корабли в дрейф, некоторые зарифили паруса и замедлили ход. «Бэр» и «Мэри Роуз» держались возле флагманского галеона, тогда как другие не знали, что им делать — ориентироваться на огни «Арка» или искать пропавший «Ривендж». Когда взошло солнце, корабля Дрейка нигде не было видно. Возле Берри-Хэда, на расстоянии пушечного выстрела от «Арка», сгрудились суда испанской армады; позади, чуть ли не до самого горизонта, видны были корабли английского флота. Куда же подевался «Ривендж»?

Как оказалось, он всю ночь выслеживал поврежденный испанский галеон «Росарио». Сначала Дрейку попались несколько торговых судов. Выяснив, что они принадлежат немецким купцам и не имеют отношения к армаде, он позволил им следовать дальше. Затем, уже на рассвете, находясь в компании с кораблем «Робак» и двумя пинасами, вице-адмирал наткнулся на разыскиваемое испанское судно (на его борту находилось около четырехсот моряков и солдат). Один из пинасов устремился к галеону, и дону Педро де Вальдесу было предложено сдаться в плен. Дон Педро ответил, что готов сдаться, но лишь на почетных условиях. Однако у сэра Фрэнсиса не было желания обсуждать с испанцем эти условия.

— Я — Дрейк, — заявил он, — и у меня нет времени на разговоры. Дон Педро должен либо немедленно сдаться, либо драться!

Вальдес предпочел сдаться без боя, после чего вместе с сорока своими офицерами, а также деньгами и ценными вещами был переправлен на борт «Ривенджа». Обменявшись с испанцем комплиментами, Дрейк предложил ему «занять место за его столом и ночевать в его каюте».

Мартин Фробишер, ревниво относившийся к славе Дрейка, через десять дней обвинил его в мошенничестве.

— Он как трус вертелся всю ночь близ испанца, надеясь взять добычу, — заявил он в приступе ярости. — Думал нас обмануть, чтобы мы не получили свою долю в пятнадцать тысяч дукатов, но мы ее получим или, клянусь, пустим ему кровь!

Но дальше угроз Фробишер не пошел.

На призовом корабле люди Дрейка обнаружили сундук и в нем — 55 тысяч золотых дукатов, а также ящик со шпагами, рукояти которых были инкрустированы драгоценными камнями. Эти шпаги предназначались английским дворянам-католикам, собиравшимся поддержать вторжение испанцев в Англию.

Тем временем, покоренный любезностью и гостеприимством сэра Фрэнсиса, Вальдес выдал ему планы герцога Медина-Сидония. Очевидно, его откровенность объяснялась неприязнью к герцогу и Диего Флоресу, бросившим «Росарио» на произвол судьбы. Информацию, полученную от дона Педро и других испанских пленников, Дрейк немедленно передал лорду Хоуарду. Этим он смягчил гнев лорд-адмирала, имевшего полное право наказать его за нарушение приказа и самовольные действия, дезориентировавшие капитанов следовавших за ним кораблей.

Что касается призового судна, то он был отведен «Робаком» в Торбей, а затем в Дартмут. Там, по преданию, из его досок построили галерею в церкви, которую можно видеть и ныне.

Указанный инцидент не ускользнул от внимания английских поэтов. Меньше чем через месяц Томас Делони откликнулся на него «Радостной новой балладой, провозглашающей о счастливом обретении великого галеаса, командиром коего был дон Педро де Вальдес».

Дон Педро провел в английском плену несколько лет. После окончания военной кампании Дрейк взял своего знатного пленника, чтобы представить его королеве в Сент-Джеймс-парке. Елизавета не захотела пообщаться с доном Педро, но, окинув его пристальным взглядом, сказала сэру Фрэнсису:

— Дрейк, Господь послал этого пленника тебе на радость.

По данным К. Мартина и Дж. Паркера, испанца поселили в доме одного из родственников Дрейка вместе с другими пленниками знатного происхождения, где они содержались с совершенным комфортом. Адмирал часто навешал дона Педро и показывал своим друзьям как «заморскую диковинку». Во время этих визитов устраивались вечеринки с музыкой и танцами. Остальное время Вальдес использовал для прогулок, просмотра первого испанско-английского словаря, изданного в 1591 году, и отправки секретных донесений в Испанию. Наконец, в феврале 1593 года ему разрешили покинуть Англию за выкуп в 1500 фунтов стерлингов (по данным П. Мартин, за 3550 фунтов стерлингов) и согласие французских католиков выпустить на свободу одного из знатных английских пленников. Спустя два года дон Педро унаследовал состояние своего ненавистного кузена Диего Флореса де Вальдеса, после чего был отправлен в Гавану в качестве губернатора. Умер он в 1615 году в возрасте семидесяти лет, «оставив после себя одного законного и четырех незаконных детей».

В понедельник 22 июля, примерно в одиннадцать часов утра, герцогу доложили, что трюмы взорвавшегося галеона «Сан-Сальвадор» наполняются водой. В создавшейся ситуации Медина-Сидония принял решение забрать с него королевскую казну и всех людей, а сам корабль затопить. С этой целью к нему отправили несколько фелук. Однако англичане заметили их и отогнали прочь. Во второй половине дня галеоны лорда Томаса Хоуарда и Джона Хокинса приблизились к полузатопленному испанскому судну, и призовая команда поднялась на его борт. Там все еще оставалось около полусотни обгоревших, но живых испанцев (до взрыва на «Сан-Сальвадоре» находилось 64 моряка и 319 солдат; из них, согласно информации казначея Кальдерона, 200 человек погибли во время взрыва или утонули, прыгнув в море). Хоуард отправил Томаса Флеминга на «Голден хайнде» к трофейному кораблю, чтобы взять его на буксир и отвести в Уэймут. Когда таможенник в порту составлял опись находившихся на борту приза вещей и провизии, он отметил наличие пятидесяти трех бочек вина, трех бочек испорченной говядины и одной бочки бобов. По данным Д. Хауарта, 12 испанцев умерли вскоре после того, как «Сан-Сальвадор» вошел в гавань; в живых остались десять испанцев, четыре немца, два француза и одна женщина-немка. Возможно, именно из-за нее отчаявшийся канонир и взорвал корабль.

Между тем Медина-Сидония отдал приказ Алонсо де Лейве объединить оба крыла арьергарда в один дивизион и возглавить его. Хотя испанцы уже точно знали, что эскадры Дрейка и Хоуарда слились в один флот, неотступно следовавший за ними по пятам, они не забывали о наличии еще одной английской эскадры — той, что находилась под командованием Сеймура и поджидала их где-то в восточной части Ла-Манша. Именно поэтому командующий армадой продолжал держать почти весь ударный дивизион в авангарде, переместив в арьергард лишь один или два галеона.