Чтение онлайн

К вечеру, когда Хоуарду удалось собрать все свои корабли вместе, ветер вдруг стих. С наступлением сумерек оба флота оказались где-то между Портлендом и Сент-Олбанс-Хэдом, находясь на расстоянии пушечного выстрела друг от друга. Взошла луна, осветившая воды залива Лайм, и испанцы заметили, как группа английских кораблей постепенно отделилась от основных сил, сносимая в сторону течением. У испанских галеасов появилась прекрасная возможность проявить свои возможности, и сразу трое командиров — Лейва, Окендо и Рекальде — стали убеждать герцога в необходимости совершить нападение на упомянутую группу. Они, однако, не учли тот факт, что несколькими часами ранее дон Уго де Монкада, командовавший галеасами, просил у герцога позволения напасть на флагманский корабль англичан и получил отказ (атака на флагман противника считалась привилегией главнокомандующего). Обидевшись, гордый каталонец отвел свои галеасы на пол-лиги в сторону от основных сил. Окендо попытался уладить конфликт и лично отправился на переговоры с Монкадой. Каталонцу пообещали, что Медина-Сидония будет платить ему три тысяч дукатов в год (из тех денег, что король выделил для одного из сыновей герцога), если он образумится и нападет на английские суда. Увы, рыцарь ордена Сантьяго на подкуп не поддался, а когда на рассвете подул бриз с норд-оста, испанцы упустили свой шанс использовать большие гребные суда для захвата отбившихся кораблей противника. Правда, теперь они оказались в наветренной стороне от англичан, что давало им возможность задействовать свои парусные корабли. Медина-Сидониу приказал поднять на мачте королевский штандарт и начать генеральное сражение.

Разные авторы оставили нам довольно путаные описания сражения близ Портленда, происшедшего во вторник 23 июля. Согласно реконструкции Дж. Корбетта, оно могло выглядеть следующим образом. Примерно в пять часов утра флот Хоуарда пошел на норд-вест, в сторону побережья. Испанцы сначала двинулись следом, а затем остановились на некотором расстоянии от неприятеля. В авангарде армады разместились четыре галеаса; за ними находился флагманский галеон «Сан-Мартин»; основные силы остались в арьергарде. Английский флот сменил галс, развернулся и отправился в восточном направлении, стараясь приблизиться к арьергарду испанцев с наветренной стороны. Лейва, разгадав замысел противника, тут же устремился на него с большей частью своего дивизиона. Рядом с флагманским галеоном Хоуарда в это время находились «Виктори» Джона Хокинса, «Элизабет Джонас» сэра Роберта Саутвелла, «Нонпарел» Томаса Феннера и еще около десятка кораблей; остальные суда шли за ними, не придерживаясь особого порядка.

Сблизившись с кораблями Лейвы, английский авангард открыл по ним беглый артиллерийский огонь. Испанцы ответили противнику тем же, но, как заметил Медина-Сидония, «неприятель стрелял в три раза быстрее». Бертендона, адмирал левантийской эскадры, направил свой флагман «Рагаццона» на корабль Хоуарда, собираясь взять его на абордаж, однако «Арк» уклонился от столкновения и быстро ушел в подветренную сторону со всем своим консортом. Испанский арьергард бросился за ним в погоню.

Тем временем «Трайомф» Фробишера вместе с пятью вооруженными «купцами» вступил в бой с отрядом больших испанских кораблей, вынудивших англичан отступить к южной оконечности острова Портленд. Здесь отряд Фробишера был атакован галеасами. Не совсем ясно, где в это время находился Дрейк. Лорд-адмирал не упоминает о нем в своих депешах, хотя трудно поверить, что сэр Фрэнсис не участвовал в сражении у Портленда.

Вскоре ветер начал менять направление и стал благоприятным для англичан. Это позволило им перейти в контрнаступление и отогнать корабли неприятеля. Капитан Алонсо Ванегас писал: «Вражеский флагман с пятьюдесятью другими кораблями забрали у нас ветер; им это прекрасно удалось благодаря их проворству и густому дыму, производимому артиллерией, и они навалились на правое крыло нашей армады».

По мнению Дж. Корбетта, упомянутый Ванегасом «флагман» не мог быть ни «Арком» Хоуарда, ни «Виктори» Хокинса, поскольку они находились тогда в другом месте. Следовательно, это мог быть только «Ривендж» Дрейка.

Между тем над поврежденным кораблем Рекальде снова нависла угроза захвата. Большинство кораблей дивизиона Лейвы очутились в подветренной стороне от него и не могли прийти ему на помощь. Поэтому Медина-Сидония, находившийся в наветренной стороне от Рекальде, вынужден был направить к нему свой консорт. Сам герцог пытался пробиться к четырем галеасам, яростно сражавшимся с отрядом Фробишера, но ему помешал Хоуард. Лорд-адмирал двинулся к нему с «Арком» и еще семью галеонами. К чести испанского главнокомандующего, он не стал уклоняться от боя. В разгар сражения, когда Хоуард решил идти на помощь Фробишеру, Дрейк занял место адмирала и продолжил интенсивный обстрел «Сан-Мартина». По свидетельству Кальдерона, «враг выпустил в герцога не менее пятисот ядер». Испанский флагман оказался в отчаянном положении: его флагшток был сбит, рангоут разбит в щепки, а корпус пробит в нескольких местах. Количество убитых доходило до полусотни. На выручку герцогу бросились лучшие корабли армады. Выдержав натиск противника, они, по словам сэра Чарлза, «сбились в стадо, словно овцы». Тем временем англичане израсходовали большую часть запасов пороха, и примерно в пятом часу, когда ветер переменился и подул с юго-запада, бой затих. Армада перестроилась и легла на прежний курс. Команды кораблей обоих флотов занялись устранением полученных повреждений.

В среду 24 июля, ожидая подвоза с берега свежих сил и боеприпасов, лорд Хоуард разделил свой флот на четыре эскадры. Первую возглавил он сам, вторая перешла под командование Дрейка, третья — под командование Хокинса, а командиром четвертой был назначен Фробишер. Очевидно, военный совет, собравшийся на борту «Арка», решил попытаться атаковать армаду сразу с четырех сторон. Днем ранее губернатор острова Уайт сэр Джордж Кэри отправил из Солента в распоряжение лорд-адмирала четыре корабля и пинас, тем самым еще больше усилив английский флот. Подкрепления прибывали и из других гаваней южного побережья. По подсчетам испанцев, в тот день к вражескому флоту присоединилось не менее четырнадцати судов, так что в итоге его численность возросла примерно до сотни парусников.

Согласно английским источникам, в тот день на море установился штиль, так что никаких боевых действий не велось. Впрочем, по словам Ванегаса, небольшая стычка все же имела место на рассвете. Несколько английских судов приблизились к арьергарду противника и, открыв огонь по эскадре Рекальде, смогли отрезать его флагман от находившихся поблизости хульков. На помощь флагману тут же устремились другие большие корабли, включая два галеона из вест-индского конвоя. Медина-Сидония тоже направился к месту боя, и Хоуард, заметив этот маневр, просигналил своим сражающимся кораблям немедленно отойти назад. Из испанских документов явствует, что потери испанцев в этом бою составили примерно 70 человек убитыми и столько же ранеными.

Когда подул бриз, армада снова двинулась на восток. В каждой линии шло по три, четыре, пять судов, причем более крупные защищали более мелкие. Английский флот тоже распустил паруса и пустился в погоню за испанцами, заставив их на ходу перестраиваться в боевой порядок. Но, не имея достаточного количества свежих припасов, Хоуард не рискнул ввязываться в сражение и вскоре вернул свои корабли на прежнюю позицию. Медина-Сидония, удивленный таким поведением противника, созвал военный совет. На нем командиры решили оставить в арьергарде 40 кораблей, готовых в любой момент вступить в бой с англичанами, в то время как остальные суда должны были продолжать идти на восток в обычном порядке. Этот порядок движения сохранялся до тех пор, пока оба флота не попали в штиль в шести лигах к югу от известняковых скал острова Уайт.

Безветренная погода сохранялась до утра 25 июля. На рассвете португальский галеон «Сан-Луис» и андалусский хульк «Санта-Ана» отстали от арьергарда и были взяты несколькими шлюпками на буксир. Рядом с ними очутились корабли из эскадры Джона Хокинса, с борта которых прогремели мушкетные выстрелы. На помощь указанным испанским судам и шлюпкам тут же двинулись три галеаса и корабль Алонсо де Лейвы. Желая перехватить их, лорд-адмирал на «Арке» и лорд Томас Хоуард на «Голден лайоне» направились к ним, буксируемые своими баркасами. Позже главнокомандующий писал, что они ввязались в бой с галеасами и нанесли им немалый ущерб: галеас «Суньига» получил пробоину в районе ватерлинии и отвернул в сторону, «Хироне» выстрелом с «Арка» разбили фонарь, а «Сан-Лоренсо» потерял носовую фигуру. Не густо, но все же… В разгар сражения подул бриз, позволивший другим кораблям армады подойти на помощь галеасам и отогнать суда противника.

Очевидно, ветер несколько раз менял направление, поскольку спустя короткое время английский флот снова приблизился к арьергарду армады и они обменялись несколькими залпами. Согласно испанским данным, «капитанаврага вместе с другими большими кораблями вступила в бой с нашей капитаной,находившейся в авангарде». Однако английская капитанане могла быть «Арком», поскольку в отчете лорд-адмирала ничего не говорится о его стычке с испанским флагманом. Судя по всему, речь шла о «Трайомфе» Фробишера, находившемся на северном фланге. Кальдерон утверждал, что «Сан-Мартин» пришел на выручку галеасам, оказавшимся в тяжелом положении, и повел за собой вице-флагманский корабль эскадры. Когда англичане начали обстреливать галеон герцога из своих дальнобойных орудий, его спасло лишь то, что несколько других кораблей армады стали между ним и судами противника.

«Трайомф», оторвавшись от других кораблей английского флота, стал отличной мишенью для испанских судов. Герцогу следовало воспользоваться данным обстоятельством и попытаться перехватить его, однако он промедлил. В это время на выручку Фробишеру пришли 11 шлюпок с других судов, которые отбуксировали «Трайомф» к основным силам флота. Священник Хуан де ла Виктория позже рассказывал, как Алонсо де Лейва, приблизившись к борту флагмана, начал выкрикивать в адрес Медина-Сидония проклятия: «Дьявольщина! Его величество поставил командовать на море человека, которому впору учиться ходить по суше!»