Чтение онлайн

Оборотень дергает за что-то. Нас подкидывает вверх. Не успеваю вскрикнуть, как над головами раскрывается парашют. Внутри эмоциональный взрыв. Адреналин бешено пульсирует в крови. Дико. Опасно. И сейчас становится хорошо. В его объятиях. В небесах. Волк побеждает мой страх. Отчетливо понимаю — мы спасены. Я не боюсь приземляться. Я же с ним. С Рэймондом ничего не страшно. Я в его власти. И пугает лишь то, что он сам может сотворить со мной. Он может уберечь меня от стихий, украсть у смерти, и при этом сам же сотворить для меня персональный ад.

Уши закладывает. Не чувствую тела. Только его сильные руки, его жар дают понять, что мы живы. Наши сердца продолжают биться. Удивительно синхронно. Словно выстукивая некую мелодию, непонятную, нераспознанную, завораживающую.

Кажется, вырастают крылья. Хочется, чтобы этот полет не кончался. Несмотря на весь пережитый ужас, я сейчас наслаждаюсь. Впитываю невероятные ощущения. Рождаюсь заново. Набираюсь сил. Энергия воздуха. Сила небес. Его жар. Мы снова во власти природных стихий, в их заботливых руках. Кружим в облаках. И я улыбаюсь. Я счастлива сейчас. Рядом с ним.

В душе, подобно бутону расцветают чувства. Острые. Новые. Неизведанные. Они пугают и манят. Хочется распробовать их познать. Даже если умом понимаю, что это приведет к краху. К катастрофе. Разломает душу на части.

Земля все ближе. Стремительно приближается. Страха нет. Со мной Рэймонд. Падение мягкое. Наш парашют цепляется за дерево. И мы повисли в воздухе над землей. Качаемся как на качелях. И смеемся. Нервный, радостный, безумный смех. Небеса нас отпустили, и матушка земля приняла.

Оборотень разрывает путы, и мы оказываемся на траве. Столько вопросов в голове, а меня сейчас волную только его губы. Рядом с ним я схожу с ума. И мне еще предстоит дорого заплатить за свое безумие. Но сейчас. Сейчас наши губы сливаются в поцелуе. Языки находят друг друга, и сплетаются как изголодавшиеся звери.

Мои руки зарываются в его жесткие и удивительно гладкие волосы. Притягиваю оборотня к себе. Впитываю исходящую от волка силу. Снова дурман. Колдовство. Сладкий поцелуй с привкусом адреналина. Я готова так провести вечность. Только кто мне позволит?

После поцелуя долго не могу восстановить дыхание. Продолжаю сидеть на траве. Пока Рэймонд осматривает окрестности. Хищник исследует территорию.

— Что это было? — спрашиваю, все еще задыхаясь. Мысли путаются в голове. Желание вернуться в его объятия преобладает над всем.

— На меня открыли охоту, — подмигивает, с невозмутимым видом. На губах порочная ухмылка. В глазах азартный блеск.

— Ты так спокойно об этом говоришь? Мы едва не взлетели на воздух? — только сейчас до меня постепенно начинает доходить — мы были на волосок от смерти.

— Жизнь — это борьба. Всегда, — продолжает вглядываться в даль, что-то вынюхивать.

— И кто открыл охоту? Твои родственники? — единственный вариант, который приходит в голову. Вспоминаю братца, жуткую Катарину, невольно вздрагиваю.

— Нет, — отвечает уверенно, не задумываясь. Этот вариант, он даже не рассматривает.

— Почему нет? Сам сказал жизнь — борьба. А у тебя власть. Думаю, есть много желающих занять твое место.

— Ты мыслишь людскими мерками, Вивьен, — склоняет голову набок, на губах снисходительная усмешка. — Альфа — содержит в себе ядро силы стаи. Он, можно сказать, ее сердце. Стая — это единый организм. Мы все очень тесно связаны друг с другом. И если по каким-то причинам меняется альфа, то он передает ядро силы. Как сделал в моем случае Вальтер, — тяжелый вздох. — Никто не может просто встать и провозгласить себя альфой. Но можно в честном бою, убить вожака, и забрать его силу и контроль над стаей. Это если, к примеру, идет война между волками за расширение территорий. Но это должен быть честный бой. А взорвав самолет, никто бы не получил ядро силы.

— Что бы тогда случилось со стаей?

— Звено, соединяющее их, дающее силу было бы навсегда утеряно. Кто-то бы обезумел, кто-то сгинул. А в целом они бы потерялись в этом мире. Утратили свои способности. Процесс для каждого волка индивидуален. Но ничего хорошего не сулит. Порой они переходят на волчью форму, или наоборот, теряют облик оборотня. Поэтому всякий, кто в стае пойдет против альфы, в первую очередь вредит себе. И чем сильнее альфа, тем больше мощи получает каждый волк.

— Но если ты неугоден, стая несогласна с твоими методами, они ведь могут добровольно заставить тебя передать власть? Или если они решат, что с новым вожаком, они получат больше этой самой мощи?

— Могут, — кивает, — Только они бы действовали иным способом. Самый простой — лишить альфу истинной. Тогда он потеряет себя и будет вынужден искать приемника. Или более сложный — вызвать на честный бой. А взорвав меня в воздухе, они бы навсегда потеряли ядро силы. Им нет резона, Вивьен, — слышу неприкрытую грусть в голосе.

— Ты хочешь сказать, что я сейчас твое самое уязвимое место? — вздрогнула. Перспективы будущего становятся все мрачнее и мрачнее.

— Верно, — вмиг оказывается около меня. Наклоняется. Проводит рукой по волосам. — И я буду хранить тебя как зеницу ока, — проводит кончиком языка по уху. — Но это не отменяет твоей расплаты.

Нежный бархатный шепот сейчас несет с собой ужас в каждом звуке. Холодящий. Дикий. Он расползается по коже. Парализует. Пугающие слова, произнесенные слишком интимно. Страшны не те угрозы, которые мы кричим в порыве эмоций. А вот такие, продуманные. Расчетливые. Личные.

— Ты уже подчинил мою жизнь. Забрал у меня все. Что дальше, Рэймонд? — глотаю горький ком. Его слова, как кислота выжигает душу. Пусть бы кто угодно это говорил, только не он.

— Будем честны, — ловкие пальцы пляшут на моей шее, — Все это время я был очень добр и снисходителен к тебе. Пока тебе не на что жаловаться.

— И когда твоя снисходительность закончится? — горько усмехаюсь и отодвигаюсь от обманчивых ласк. — Начнешь втаптывать меня в грязь? Позволишь своим родичам упиваться местью?

Ловит меня в кольцо своих рук. Не дает отстраниться. Гладит по спине. Успокаивающие движения. Умом понимаю — это очередные уловки. А по телу скользит теплая успокаивающая волна.

— Судьба, так или иначе, всегда выставляет нам счет, Вивьен, — его слова несут вкус сожаления. Ощущаю его у себя на кончике языка.

Горечь. Общая горечь связывает нас. О том, что никогда нам не суждено познать.

— Но они хотели уже убить меня? Тогда. Они что не понимали, чем это для тебя обернется? — говорю тихо, голос срывается. Пусть горечью пропитано все естество, но с ним приятно разделить даже это чувство. Мне страшно, я все больше запутываюсь, в ощущения, эмоциях, событиях. И не вижу выхода. Ни малейшего просвета.

— Ненависть нас ослепляет. Тогда мы с тобой еще не были соединены брачным ритуалом. Они полагали, я выстою. И ради возмездия, ослепленные, готовы были рисковать.