Чтение онлайн

— Ты не заслуживаешь топтать эту землю, падшая самка. Не заслуживаешь вынужденных почестей и помилования, — сквозь рык, едва различаю слова. Голова идет кругом. — Лишив меня всего, ты еще смеешь давать советы, как мне жить! Наглая тварь!

Закрываю глаза. Не хочу перед смертью видеть искаженное ненавистью лицо. Перед глазами возникает Рэймонд. Вижу его так отчетливо, словно он сейчас стоит вот тут рядом со мной. Прощаясь с жизнью, думаю о нем. Странно.

— Оставь ее, Вальтер! — сквозь темный морок пробивается женский голос.

— Нет! Она заплатит! Сейчас! — оглушающий рев над ухом.

— Заплатит. Но не так! — ощущаю толчок. Падаю на пол. Горло больше ничего не сдавливает.

Делаю несколько судорожных глотков воздуха. И только потом открываю глаза. Моргаю. У меня галлюцинации? Катарина держит Вальтера. Не дает приблизиться. Что-то шепчет ему на ухо. От шока не могу разобрать.

— Брысь! Пока я не передумала! — хмурясь, показывает головой на освободившийся проход.

Поднимаюсь на ноги. Пошатываюсь. Стараюсь двигаться как можно быстрее. Дважды просить не надо. Пока дают шанс надо бежать.

— Спасибо, — бросаю хрипло, когда прохожу мимо.

— Не стоит, свое ты все равно получишь, — говорит тихо, не глядя на меня.

Добираюсь до своей комнаты. И это называется, никто мне вреда не причинит? Я как по минному полю хожу. Неизвестно, с какой стороны, и в какой момент взрыв произойдет.

Ненависть никак не преодолеть. И даже невзирая на страх. На то, что я только что была на волосок от смерти, мне жалко Вальтера. Я его понимаю. Ощущаю вину. Но искреннее слово «Прости» ничего не поменяет. И мои оправдания никому из них не нужны. Не могу уйти. Нет сил оставаться. Замкнутый круг. Сейчас у меня одно острое желание — принять ванную. Смыть с себя всю эту мерзость. Вальтер вызывает смесь жалости и невероятного отвращения. А Катарина? Зачем она спасла? Чтобы впоследствии издеваться еще сильней?

Вода немного расслабляет. Отключаю бег мыслей. Все запуталось в такой ядовитый и колючий клубок, что его не распутать. Надо поговорить с Рэймондом. Объяснить ситуацию, что в этом доме все вместе существовать мы не можем. О вечернем ужине с отцом семейства, вообще лучше не думать. Не переживу. Не вынесу.

Выхожу из ванной. Закручиваю волосы полотенцем. На полочке уходовые средства для лица и тела известной фирмы. Кожа так пересохла, словно Вальтер высосал из меня всю влагу. Руки шершавые, стянутые. Беру тюбик и наношу крем на руки. Надо было сначала на лицо нанести, запоздало осознаю. А, неважно. Устала.

Бреду в комнату. Сажусь на кровать. Внезапно руки начинают гореть. Печь дико. Словно с меня живьем сдирают кожу. Боль настолько сильная, что ничего не могу сообразить. Кричу. Слезы льются из глаз. Ничего не вижу. Руки сгорают. В сознании пульсирует только дичайшая боль.

Надо что-то сделать. Добраться до ванной. Парализована адским жжением. Сгораю и не могу спастись. Могу только кричать, звать на помощь. Отчаянно. С надрывом. Только никто не придет меня спасти. Рэя нет. А остальные будут упиваться моими мучениями. Боль усиливается. Кажется, уже не осталось кожи. До мяса, до нутра отрава пробралась. Ползаю по полу. Перед глазами туман. Агония. Едва что-то соображаю.

— Вивьен! Кошмар! Что случилось?! — слышу ужасающий возглас над ухом. Кто-то пришел. Не понимаю кто. Ничего не осознаю. Уплываю в небытие. Там спасение. Во тьме. В забвении. Я смогу убежать от нечеловеческой боли.

Произошедшее дальше помню смутно. Я, то проваливаюсь, то на несколько секунд выплываю на поверхность. Меня оттащили в ванную. Холодная вода. Снова тьма. Боль отступает. Но сознание затуманено. Шок. Мне не хочется возвращаться к реальности. Там в забвении так спокойно. Тут нет врагов, интриг, боли, предательства.

Не знаю, сколько прошло времени. Когда я окончательно пришла в себя. Я лежу на постели. Ощущаю прикосновения шершавого языка. Повернув голову, вижу, рядом со мной лежит огромный волк, и он тщательно вылизывает мои руки. Боли больше нет. Совсем. Ни капли. И страха тоже. Почему-то мне спокойно.

Заметив, что я очнулась, зверь приветливо машет огромным хвостом, урчит и продолжат свое занятие. Кто это? Рэймонда я бы узнала. Этот волк серый, с белой грудью и носочками на лапках. Глаза — светлый янтарь.

Не вижу своих рук. Они полностью скрыты мордой зверя. Даже боюсь представить, насколько все покалечено.

— Кто ты мой спаситель? — губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Волк спрыгивает на пол. На моих глазах шерсть начинает исчезать, тело немыслимым образом выкручивается. Лапы превращаются в тоненькие аккуратные пальчики. Зрелище чем-то завораживает. Есть в обращении какая-то неведомая магия.

Передо мной предстает обнаженная Мегги. Смущенно оглядывается. Накидывает мой халат.

— Простите, возьму вашу вещь. Во время обращения моя одежда порвалась в клочья. Как вы, Вивьен? — присаживается на край кровати, трогает мой лоб. Потом склоняется над руками.

— Ты мне и объясни Мегги, что тут творится? — пытаюсь приподняться, но она не позволяет.

— Пока не двигайтесь. Я сейчас перемотаю ваши руки. Нанесу мазь. И скоро все заживет, — никогда прежде не слышала у нее такого заботливого голоса.

— В крем подмешали какую-то дрянь?

— Кислота. Там все тюбики… такие…

Пробую пошевелить пальцами. Получается с трудом. Боль появляется снова, но по сравнению с тем, что было — это отголоски.

— Что с моими руками?

— Я вовремя успела. Сразу среагировала. Слюна оборотня обладает заживляющими свойствами. Не переживайте, Вивьен, скоро все заживет. Думаю, даже следов не останется, — ободряюще мне улыбается.

— Ты меня спасла. Почему? Я была уверена, всем в этом доме мои мучения доставят наслаждение.

Поднимает голову. Смотрит мне в глаза. Долго. Сосредоточенно.

— Я не могу вас ненавидеть. Должна, и не могу, — выглядит при этом какой-то растерянной. Словно в душе у нее происходит борьба, в которой она до конца не может разобраться.

— Спасибо, Мегги! — забываюсь, хочу взять ее за руку, и морщусь от боли.

— Вивьен! Не надо! — держит мою руку бережно, аккуратно. Смазывает чем-то.

Все руки красные. Но нет опухоли, ран. Если вспомнить ощущения, то я думала, останусь без кожи. А благодаря волчице, все кажется, не так печально.

— Ты знаешь, кто это сделал?