Чтение онлайн

От её слов я стиснул зубы до боли… Но смолчал. Просто молчал. Ибо обидно, но она как минимум имеет право на такую точку зрения. А если подумать, что она местами даже права… Сейчас я не смогу это вынести. Потом переварю и обдумаю, всё потом.

— Что же касается происходящего сейчас… Да, я наблюдаю за ситуацией. — В голосе сеньоры появилась сталь. — Но при этом лежу в своей палате в медблоке, и не собираюсь пока выходить «в люди». Почему? А потому, что я слишком много пропустила, Хуан. Вы смогли настроить систему так, что она работает под вас, и я ни черта не понимаю механизмов этой работы! Я вмешаюсь, ты же это хотел спросить, но только если ситуация станет аховой, а пока она таковой не является.

Примерно то же говорила в своё время Гарсия. «Показания совпадают», хоть здесь нет неожиданных мыслей. Сеньора тем временем продолжала вбивать меня в бетонопластик:

— Понимаю твой юношеский максимализм, но тебе надо кое-что принять, юноша. Осознать и смириться. Ты сейчас не просто «в теме», ты «на волне», ибо сам строил эти схемы с гражданской обороной, перевербованными войсками и окружением Сената. И мысленно ты здесь — в Сенате, во дворце, решаешь проблему. Но правда в том, что тебя «перевели» на другую работу, в другой сектор, Хуан! Ты не списан, и не надейся, но сейчас ты не здесь, и здесь не нужен. Мне знакомо это состояние, это ломка. Тебя не по детски корёжит, и ни икса с этим не сделаешь. Сама была в такой заднице не раз, когда с хорошо проделанного, но не доделанного проекта кидают куда-то, а однажды даже кинули под домашний арест. Эту ломку надо пережить, мальчик. Просто пережить. Прими, что тебе ВСЕГДА будет казаться, что ты знаешь и сможешь лучше. Но истина в том, что другие люди не дурнее, не глупее тебя, особенно если вы планировали и разрабатывали стратегию вместе.

— Они не выпустили наших «мараньоров», кто взял оружие и выступил против мятежников! А их прижали к шлюзам! — воскликнул я, чувствуя в душе не просто раздрай, а адский ад. Чего у старушенции не отнять, так это того, что она в корень зрит. Такую хрен обманешь даже тогда, когда можешь обмануть сам себя. И это… Бесит! И ломает от этого как бы не больше.

— Это ты в новостях посмотрел? — Она презрительно фыркнула, и от этого фырканья мне стало немного не по себе. Её усмешка отрезвила, привела в чувство. «Вера в СМИ»… А не сам ли я на них ругался до своего падения с дворцового шпиля?

Поскольку отвечать не требовалось, я молчал, лишь сопя в трубку, она продолжила:

— Хуан, скажу тебе как человек, который хоть тоже сидит в стороне, но ЗНАЕТ. Они, кто на той стороне фронта у Сената, предполагали восстание «мараньонов», и полностью его вели. Каким-то образом перехватили наши контакты, или, возможно, контролировали кого-то ключевого из их командиров. Единственное, по моим данным, мятежники должны были спровоцировать их на выступление завтра, но что-то пошло не так. Но они были ГОТОВЫ к этому! ГОТОВЫ, твою мать, Хуан! — заорала Сирена. — И оттесняют «мараньонов» не к шлюзам, а от! Не совсем в противоположную сторону, но в такие дебри, что как только мы туда войдём, окажемся в ловушке! Они рассчитывают на наши потери. Колоссальные потери при штурме, при попытке помочь «мараньонам», это ты понимаешь? Такие, какие Фрейе могут не простить, особенно если учесть, что они контролируют инфополе. Ты же смотришь новости, да?

СМИ… Грёбанные предатели в СМИ!!! Чёрт возьми, хоть вешайся, хоть вой от бессилия! Не додавил, не доработал, не успел! А так хотел заняться ими, даже кодекс двенадцати сочинили…

— Наши войска, как ни прискорбно это говорить, не готовы к штурму Сената, — припечатала Сирена. — Ибо с той стороны такие же парни, как и наши, с такой же техникой, с полными боекомплектами, с энергией, со связью и с верными людьми вокруг, включая и наш штаб спецоперации, и Большой Тетраэдр. Я не говорю о «блуждающих» военных частях по планете, которые отказались подчиняться, и которым даже ты, находясь во дворце, не дал ума. Напомни, почему? Потерь хотел избежать? Правда? Да ладно!

«А мою падчерицу на это толкаешь» — слышался укор в её словах.

— Ловушка там, Чико, маленький мальчик с ломкой. Хорошо подготовленная, устроенная неглупыми людьми. Ещё раз повторюсь, Хуан, я всё это говорю не чтобы принизить тебя, не поставить на место, а чтобы… Ты успокоился, не истерил и не наделал глупостей. Фрейя не дура, я знаю, что говорю, она выросла у меня на руках. И динамит тебя из-за личного, профессиональное же держит под контролем. Как только ты ей понадобишься — свяжется, вернёт, для неё это не унижение, тем более, ты архитектор той схемы, что работает сейчас на «нуле». Кстати, благодаря тебе у нас марсианский сленг прямо вообще из всех щелей! До моего ранения так не говорили, говорили «линия фронта». Дай ей полететь самостоятельно, Хуан! Поверь в неё!

— Хорошо, убедила… — сдался я. — Выздоравливай.

— Спасибо. — Искренняя улыбка на том конце — я почувствовал.

Старый анекдот вспомнился. Про то, как девочка нажаловалась учителю, что одноклассник её обозвал.

Учительница в ответ: «Педро, ты назвал Анхелику дурой? А ну-ка три раза произнеси на весь класс, что Анхелика не дура, и извинись!»

Ну, и ответ искомого Педро: «Анхелика не дура. Анхелика НЕ ДУРА?! АНХЕЛИКА не дура?!! Ну, извините!»

Довериться Фрейе. Довериться ФРЕЙЕ? Фрейе ДОВЕРИТЬСЯ?

Да тут даже на наши с нею личные тёрки плевать. Она сама призналась, что не силовик. Я её, конечно, немного покусал, смелость кипит под её котелком, как у того Трусливого Льва, которому оную скормил Гудвин. Вот только смелостью она будет ровно до того момента, пока ты в неё веришь. А если начнёшь присматриваться и анализировать, то окажется, что это раствор касторки. Сможет ли она рубить с плеча, не задумываясь глубоко о последствиях? Ибо как только задумается — сольёт всё к чертям, осторожница фигова. Как написано в цитатнике по одному игровому миру, присланному не так давно добравшейся до Земли Гортензией: «Будь смелым в своём незнании». А ещё: «Благословен разум слишком малый, чтобы вместить сомнения». Вот это про неё. То есть наоборот, не про неё, а жаль. Не уверен, что без пинков справа она вытянет.

Но Сирена попросила. Держит, понимаешь, руку на пульсе. И есть ещё один афоризм оттуда же: «Отчаянье — признак слабости». Отчаиваться рано, Ваня. Фрейя не «слила» противостояние с армией мятежников, и, возможно, я так остро реагирую оттого, что и правда ломка. Которая накладывается на личную обиду. Чёртова русалка права, меня на изнанку выворачивает от того, что отстранили! В общем, решено — займусь пока текучкой, поверив, что всё под контролем. Ибо в голове гудит голос из старой песенки, спрашивая строго: «А сегодня что для завтра сделал ты?»

— А это что такое? — не понял я, когда мне на поднос поставили… Скажем так, еду, которую совсем не ожидал здесь увидеть.

— Твои девочки сказали, это называется «селёдка под шубой». А вот это — «оливье», — охотно пояснила сегодняшняя властительница душ и кастрюль.

— А ты такое тоже готовишь? — удивлению моему не было предела. Ибо подобное я видел только в двух местах. У себя дома под новый год и на базе корпуса — там как получится.

— Нет, Хуан, — рассмеялась повариха, — я такое не умею. Пока не умею. Твои девочки сами вызвались, сами сделали. И наши все говорят, что вкусно, хвалят. Мадлен сказала, не хватает остроты, перца надо побольше, но селёдка и ей зашла.

— А в честь чего праздник? — повернулся я к выходу, где сидела троица из взвода Мамочки.

Оказалось, у Арабеллы сегодня день рождения. Потому они вчера и подменялись, чтобы сегодня быть свободными. А ещё… Они тоже тут поселились. В смысле, ангелы. Им, конечно, не как нам комнаты выделили, и не люксы, а обычные, какие для сотрудников. Да ещё набили их, как селёдок, по комнате на целый взвод. Поставили по четыре кровати в каждой, вроде все поместились. Кровати двухэтажные разборные, их привезли сами девочки — с базы, ага. Всё задолго до нас продумано на случай, если им надо где-то на длительное время «зависнуть». А кому не хватило — гамаки развесили: «Нам не привыкать» и «Нам лучше всем вместе, повзводно, чем разделённые будем в случае тревоги. Пока усиление — всё равно дома почти не появляемся, лучше уж тут, наготове». Вот так в бордельную жизнь вписались ангелы.