Чтение онлайн

В первую блокадную зиму транспортный поток и движение пешеходов резко сократились. Весна оживила город, на улицах появилось больше людей и транспорта. Но обессилевшие люди, выйдя на улицы и проспекты, пытались сократить путь и часто являлись жертвами и виновниками дорожно-транспортных происшествий. Исходя из сложившейся обстановки, начальник Управления милиции 20 апреля 1942 года издал приказ «Об усилении борьбы с нарушителями правил уличного движения», отмечавший, что «…обстановка, в которой находится Ленинград, требует железного революционного порядка на улицах и особой дисциплинированности граждан» [494] . В приказе анализировалась автотранспортная обстановка в городе и формировались конкретные задачи перед сотрудниками милиции: изучить всему личному составу перечень улиц, закрытых для автомобильного движения, и образцы всех видов пропусков; требовать от всех пешеходов и водителей соблюдения правил уличного движения; привлекать к ответственности нарушителей; доставлять пьяных граждан в отделения милиции.

26 августа 1942 года исполком Ленгорсовета по рекомендации ОРУД Управления милиции принял решение «Об организации безопасности движения для транспорта и пешеходов в темное время суток». Администрациям соответствующих структур вменялось в обязанность покраска белой известью поребриков тротуаров, опор трамвайной электросети, столбов, колонн светофоров, выступающих частей зданий и углов домов на перекрестках [495] .

Органы ГАИ и ОРУД постоянно искали различные формы и средства по улучшению технического состояния и организации движения автотранспорта и сокращению происшествий.

Перспективы неблагоприятного развития событий потребовали принятия предварительных мер по сохранению в городе основных стратегических запасов и особенно продовольствия. Функции подразделений, обеспечивающих безопасность дорожного движения на основании предписания начальника УНКВД от июля 1941 года ужесточились, стали проводиться более жесткие проверки гужевого транспорта и пешеходов на пригородных дорогах, в целях задержания лиц, вывозящих продукты из Ленинграда [496] .

В этих целях на въездах и выездах из Ленинграда устраивались дополнительные контрольно-пропускные посты. Была разработана специальная инструкция для сотрудников, задействованных только на этих КПП. 15 июля 1941 г. была установлена единая дислокация контрольно-пропускных пунктов вокруг Ленинграда [497] , а также выработана и единая инструкция для войск НКВД и милиции, несущих совместно службу на КПП. В конце 1942 года дислокация КПП была приведена в соответствие с реальными условиями и требованиями оперативной обстановки.

Принятые меры по созданию внутренней обороны города с полным привлечением всех сил и средств, с предоставлением широких полномочий как Управлению ВОГ, так и начальникам гарнизона, УНКВД и УНКГБ не позволили допустить массового проникновения в город и тыл армии вражеских диверсантов и агентов. Была создана строгая система пропуска и проживания, что исключало осуществление противником своих коварных замыслов. Органы внутренних дел являлись одной из главнейших сил, используемых в период организации и функционирования ВОГ. Войска и органы НКВД в системе ВОГ свои задачи осуществляли на основе приказов и распоряжений Военного совета фронта, Управлений ВОГ и НКВД.

Известно, что война требует от людей предельного напряжения духовных и физических сил. Свое внешнее проявление она находит не только в виде беспримерных образцов великой жертвенности и самоотречения, в подвиге и мужестве. Тяжелейшие экстремальные условия военного времени придают еще и всплеск преступности, обнажают низменные проявления людей, нутро хапуг и казнокрадов, мошенников и аферистов, которые не прочь нагреть руки на чужом горе. Поэтому борьба с преступностью, в том числе и с воинской, выступала как важнейшая задача обеспечения безопасности фронта и тыла. В условиях войны, чтобы победить врага и обуздать вспышку преступности, государство вынуждено было принимать и соответствующие строгие меры. Перед войной советская судебная система представлялась следующей структурой:

во-первых, было четыре уровня судебных органов: народные суды — краевые, областные суды, суды автономных областей, окружные суды — Верховные суды автономных республик — Верховные суды союзных республик — Верховный суд СССР.

В компетенцию народных судов были отнесены уголовные дела о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства граждан, порядка управления, об имущественных и служебных преступлениях, а также гражданские дела по искам об имуществе, уплате алиментов, наследстве, о трудовых спорах между работником и администрацией предприятий, учреждений;

во-вторых, в соответствии с законом о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик, принятого Верховным Советом СССР в августе 1938 года, в судебную систему входили военные трибуналы, линейные суды железнодорожного транспорта и линейные суды водного транспорта. Это были специальные суды. Они относились к числу общесоюзных судов и действовали в том же порядке, что и остальные суды СССР. Члены специальных судов избирались Верховным Советом СССР сроком на 5 лет. Специальные суды рассматривали только уголовные дела;

в-третьих, несмотря на то, что закон закреплял судебную систему, это во многом носило формальный характер. Во-первых, действовало Особое совещание при НКВД СССР, которое назначало уголовное наказание во внесудебном порядке. Во-вторых, не было закрепленного законом единства правосудия, поскольку по уголовным делам о террористических актах, диверсиях и вредительстве действовал упрощенный порядок их рассмотрения. В-третьих, суды проводили линию на усиление борьбы с «врагами народа», штамповали приговоры, не вникая в суть имеющихся в деле доказательств и не учитывая способа, которым эти доказательства были получены. В-четвертых, право граждан СССР быть народным судьей без специального юридического образования приводило к тому, что значительная часть судейского корпуса не имела надлежащих профессиональных знаний и не могла осуществлять правосудие в точном соответствии с действующим законодательством [498] .

В чрезвычайной обстановке военного времени со всей остротой встал вопрос о внесении изменений в существующую мирную судебную систему. Вполне понятно, что война диктовала свои значительно повышенные требования, как к законодательству, так и к тем институтам, которые обеспечивали его выполнение.

Наиболее серьезные изменения, которые внесла военная обстановка в судебную систему, заключались в расширении сферы деятельности военно-судебных органов и прежде всего военных трибуналов. Следует иметь в виду, что эти судебные органы не были новыми. Они действовали и ранее, но только в судебном обеспечении войсковых структур. Теперь же встал вопрос об ужесточении порядка, организованности и дисциплины в тех местностях, которые война определила как чрезвычайные, прифронтовые. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года «О военном положении» определялось, что «в изъятие из действующих правил о рассмотрении судами уголовных дел, в местностях, объявленных на военном положении, все дела о преступлениях, направленных против обороны, общественного порядка и государственной безопасности, передаются на рассмотрение военных трибуналов» [499] .

Военные трибуналы создавались при военных округах, фронтах и морских флотах, при армиях, корпусах и иных воинских соединениях (гарнизонах, дивизиях, отдельных бригадах) и военизированных учреждениях, а также на железных дорогах, в морских и речных бассейнах Главсевморпути и др. Военные трибуналы по условиям своей деятельности подразделялись на две группы — на трибуналы местностей, объявленных на военном положении и районов военных действий и на трибуналы тыловых районов. Военные трибуналы, действующие в местностях, не объявленных на военном положении, или в тылу, выполняли свои обязанности на основе закона о судопроизводстве Союза ССР и союзных республик 1938 года и Положения о военных трибуналах и военной прокуратуре 1926 года. Эти трибуналы были довольно многочисленными и рассматривали значительно больше дел, чем военные трибуналы действующих армий, 4 декабря 1941 года, постановлением Военного совета Ленинградского округа за № 00441 для усиления борьбы с преступностью по Ленинграду и установлению единого руководства судебной практикой Ленинградский городской суд был преобразован в военный трибунал, а городская прокуратура — в Военную прокуратуру [500] .