Чтение онлайн

Ранение Цветкова оказалось серьезным. Большой осколок повредил кость чуть ниже коленного сустава, второй же, чудом не порвав сонную артерию, прошел рядом с ней, оставив на шее крупную рваную рану. Взрывом этой мины были ранены еще четверо - от нас с Васей метрах в двадцати. Один из партизан сидел в ,это время в окопчике, положив руки на бруствер. Ему оторвало пальцы. Одним словом, все пострадали гораздо сильнее меня, несмотря на то что к мине я был гораздо ближе других. Мне повезло: всего два осколка. Один, пробив ахиллово сухожилие, слегка повредил пяточную кость, а другой вошел 13 мышцу ниже коленного сустава.

После перевязки я вновь вернулся на командный пункт. Узнал, что Мельникова все-таки удалось вытащить из-под огня. У него кончились патроны, и он отбивался от фашистов уже одними гранатами. Сейчас ему оказывают медицинскую помощь.

Бой шел до темноты. Потом немцы отошли. В нашем лазарете - девять раненых. Один убит.

* * *

Выходить из окружения мы решили по пути, которым ходили заготовители и группа приема самолетов. Дальше идти сначала на юг, к берегу Сороти, затем вверх по ее течению на восток, а потом на север, в район деревни Сево. На озере, расположенном неподалеку от нее, мы рассчитывали принять самолеты с боеприпасами, а обратным рейсом отправить на них в советский тыл раненых.

На нашем пути имелся только один опасный участок: предстояло пройти совсем рядом с небольшой деревушкой, занятой карателями. Они пережидали здесь ночь, чтобы наутро вновь атаковать наш лагерь. Мы располагали достаточным количеством сил, чтобы ночным налетом уничтожить засевших в деревне гитлеровцев, однако я решил попробовать пройти незаметно: пусть думают, что мы остались в лесу. Это даст нам время для отрыва от неизбежного преследования.

Нам опять повезло с погодой. Уже в третий раз после перехода линии фронта. Всю ночь, сводя до минимума видимость и заметая следы, сыпал крупными хлопьями снег. В такую погоду под носом у немцев можно было бы пройти даже днем. Полк, располагавший большим количеством верховых лошадей и санных упряжек, легко и быстро двигался вперед. Отойдя за ночь от Ругодевского леса на вполне безопасное расстояние, мы расположились на дневку в большой деревне. Все складывалось удачно. И только ноющая боль в ноге, усиливавшаяся с каждым часом, портила мне настроение.

В деревне впервые после выхода из Марево мы получили возможность вымыться в бане. Было выставлено усиленное боевое охранение, и поэтому неожиданного нападения опасаться не приходилось. Над деревенскими баньками закурились дымки.

Надо, наверное, побывать в нашей шкуре, чтобы понять, что это была за радость - баня. Впрочем, радости такой ценой я не желаю никому. Через лишения можно привить любовь к самым малозначащим вещам,- только зачем это нужно! От пожилых людей очень часто можно слышать упрек в адрес молодежи: мы, мол, в войну в рваных ватниках ходили, а вам теперь какие-то джинсы подавай, да и то не всякие... Я не разделяю этой точки зрения. Ведь все правильно, в войну и надо было ходить в таких ватниках, только не для того же, чтобы в них и остаться! Наша радость от той деревенской бани - это не повод для умиления и не назидательный урок. Это просто маленький штрих к портрету войны - явления нелепого, противоестественного, и если дарящего вдруг какое-то подобие удовольствия, то таким же нелепым и противоестественным путем.

Впрочем, об этом в то время никто не думал. Наслаждались баней. Правда, для меня она стала мучением? нога разболелась невероятно, и возвратиться в избу самостоятельно я уже не смог.

Еще на рассвете, когда пришли в деревню, хозяин избы - старик лет восьмидесяти, неразговорчивый и не очень-то приветливый с виду,- ушел в холодную летнюю половину дома и что-то там мастерил. Я думал, что он просто продолжил прерванные нашим приходом занятия. Оказалось - нет. Заметив мою хромоту, он ушел делать мне костыли. И вот теперь, улыбаясь, стукнул ими об пол, как бы демонстрируя прочность изделия своих рук:

– На, сынок, глядишь - легче станет...

Сколько таких стариков встретил каждый из нас за войну! А мальчишек дорогих наших мальчишек, которые буквально липли к партизанам! А женщин, а старух, мужья и сыновья которых бились насмерть с врагом вдали от дома! В народе ходило тогда присловье! "Ты поможешь - твоим помогут". Старики, женщины, дети - все помогали нам, чем могли. Помогали продовольствием, помогали одеждой, бельем, скрывали и лечили раненых, сообщали ценные разведывательные сведения. А где-то далеко другие люди делали то же самое для их родных и близких. И все вместе это и означало понятие "народная война"...

Фельдшер хутора Гришаново Семен Ефимович Леников был расстрелян оккупантами за то, что скрывал и лечил раненых партизан, давал приют нашим разведчикам и связным. Крестьянин Василий Дмитриевич Холтаков, отлично зная, что рискует жизнью, собирал для

нас продовольствие, обувь и одежду, укрывал партизан в трудную минуту, узнавал, что мог, о враге. Его тоже расстреляли фашисты. 65-летний Егор Павлович Павлов вывел из окруженной гитлеровцами деревни Островки Новоржевского района крупный партизанский отряд и помог ему укрыться в лесу. Таких примеров сотни. Можно ли забыть мужество этих людей, можно ли забыть постигшую их суровую участь, можно ли не оставить в сердце места для вечной им благодарности! За любую помощь - куском хлеба, парой белья, сведениями о враге, местом для ночлега в избе у жарко натопленной печи, парой костылей для раненого...

С самого рассвета со стороны Ругодевского леса доносились звуки пулеметной стрельбы, глухих разрывов мин, пушечных выстрелов: гитлеровцы штурмовали оставленный нами лагерь. Битва с пустым местом продолжалась несколько часов. Видимо, опасаясь новых людских потерь, каратели решили перед атакой перепахать смертоносным железом всю округу. А через пару дней от захваченных нашими разведчиками в плен немецкого солдата и полицая мы узнали, что гитлеровцы доложили своему командованию об уничтожении в Ругодевском лесу крупного партизанского подразделения.

Если подсчитать по докладам карателей, сколько раз уничтожали они наши отряды и какую те имели численность, получится, наверное, цифра, превышающая общее количество воевавших партизан в несколько раз.

"ЭВАКУИРОВАНЫ В СОВЕТСКИЙ ТЫЛ". 1943 год, 17-25 января

Всего около двух с половиной месяцев прошло с тех дней, когда я вел по этим местам вырвавшийся из окружения в Партизанском крае полк. Срок невелик, но как сильно изменилась вся обстановка! Грандиозный успех Красной Армии под Сталинградом наполнил сердца всех советских людей крепкой верой в скорую уже победу, а среди оккупантов посеял сильнейшую тревогу, окончательно подорвал слепую убежденность в непобедимости армий третьего рейха. Бывший командир испанской фашиетской "голубой дивизии", стоявшей в те дни под Ленинградом, Эстебан Инфантес в своих воспоминаниях пишет: "Мы жили в то время ожиданием предстоящего наступления на Ленинград. Уверенные в победе, мы с нетерпением ожидали начала предстоящей операции, но вдруг поступили первые сообщения о сражении под Сталинградом!.. Как только мы осознали поражение немцев... и увидели, что германские войска уходят с нашего участка фронта на юг, мы поняли, что ход войны изменился и мы наступать не будем... Сперва ушли подразделения тяжелой артиллерии, затем пехотные дивизии, транспортные средства и др. С неизвестной задачей они направлялись на Южный фронт. На нашем участке фронта оставались только дивизии, предназначенные для обороны"{75}.

Этим дивизиям вскоре пришлось испытать сильнейший удар Красной Армии: 12 января началась и через шесть дней, 18 января, завершилась блестящим успехом крупнейшая под Ленинградом с начала войны операция - было прорвано блокадное кольцо. Оккупанты все меньше и меньше думали о новых победах, главной их заботой становилось удержать в руках захваченное. С них слетала былая уверенность и наглость. Они теряли инициативу.

Произошел сдвиг и в сознании тех русских, которые оказались в услужении врагу,- полицаев, солдат-власовцев, всех, кто так или иначе пособничал фашистскому режиму. Сотни из них искали теперь партизан не для того, чтобы бороться с нами, а в надежде получить шанс на искупление своей вины. Попытки гитлеровцев заткнуть образовавшуюся с уходом части своих соединений на Южный фронт брешь "восточными подразделениями" и войсками РОА, в которые велась усиленная вербовка, терпели крах. Секретарь Ленинградского обкома партии М. Н. Никитин в докладной записке в ЦК ВКП(б) писал:

"...Развернутая фашистами широкая кампания по созданию "Русской освободительной армии" во главе с изменником Власовым провалилась.

После выступления Власова на митинге в Дедовичах граждане высказывались между собой: "Будь он проклят со своей армией добровольцев". Добровольцев не нашлось, за исключением единиц. Мобилизуют насильно. Многие бегут в партизаны и в леса.

В Плюсском районе, сообщает руководитель Лужского центра, из вызванных в призывную комиссию в Заплюсской волости 100 человек не нашлось ни одного добровольца.