Чтение онлайн

Скоро настанет час, когда мы будем вместе.

Твое письмо получил, спасибо.

Ну вот, кажется, все. Ждите! Скоро буду в Оринах{78}.

Целую, Коля"{79}.

Приехать к жене, работавшей в одном из военных госпиталей, он так и не смог. Не успев излечиться от той болезни, о которой писал, Васильев снова повел свою бригаду в тыл врага...

На траурном митинге была зачитана радиограмма:

"26 марта 1943 г. Мы не имеем возможности сегодня своими руками увить венками и обложить цветами могилу своего замечательного командира, но придет время, эта могила будет святым местом для нас.

Клянемся перед прахом друга и боевого товарища высоко держать честь Второй партизанской бригады. Наш грозный удар по врагу, уничтоживший 608 фашистов в последнем бою,- это боевой салют у могилы нашего любимого Николая Григорьевича Васильева.

По поручению партизан и партизанок 2-й бригады

Рачков, Орлов"{80}.

Николай Григорьевич ушел из жизни очень рано. Я уверен, что, доживи он до конца войны, - и не было бы среди, ленинградских партизан человека более заслуженного, уважаемого, известного и любимого всеми.

Он не узнал, что Родина отметила его заслуги высшей наградой - званием Героя Советского Союза. Какое безжалостное слово - "посмертно". Пусть же вечно живой будет память о нашем комбриге!

В КОНТРОЛИРУЕМОМ ПАРТИЗАНАМИ РАЙОНЕ. 1943 год, февраль - июнь

Ежедневно приходил я в опергруппу, чтобы узнать новости о своем полку. За его действиями я следил очень внимательно. А дела там шли, судя по всему, неплохо. Несмотря на потери в частых боях, полк постоянно рос, принимая в свои ряды добровольцев из местных жителей и бывших военнопленных, бежавших из лагерей. В те дни в партизанские полки и отряды стали принимать (разумеется, со всей осторожностью) даже бывших власовцев и полицаев, уже десятками переходивших к партизанам в стремлении искупить свою вину перед Родиной. Отряды стали крупными, численность их доходила до 200-250 человек. Был сформирован еще один, пятый отряд, командование которым принял прибывший из советского тыла П. Н. Новиков. Этот отряд прошел курс обучения, вооружился, а затем был направлен, как говорили в полку, "на практику" - в рейд вдоль железной и шоссейной дорог Псков - Остров. Партизаны разрушали путь, взрывали мосты, нарушали телефонно-телеграфную связь.

Полк вел активные боевые действия. Наши люди громили комендатуры, взрывали склады, устраивали диверсии на коммуникациях. Движение по шоссейным дорогам Новоржев - Выбор - Остров и Порхов- Остров систематически нарушалось. Вражеские автоколонны двигались здесь только под усиленной охраной.

Одной из особенно интересных операций тех дней был налет на вражеский гарнизон в деревне Морозы. Он был произведен в начале февраля и заслуживает, на мой взгляд, отдельного рассказа.

Этому налету предшествовали следующие события. Полк располагался тогда в районе все той же деревни Сево, где я его оставил. Он вел активную диверсионную работу на участке железной дороги Псков - Остров. Одна за другой уходили на задания небольшие спецгруппы, которые по пути к железной дороге пересекали большак на участке между деревнями Морозы и Маршовицы. Вскоре, однако, наши диверсанты стали бесследно исчезать либо несли большие потери: в районе Морозов они часто попадали в устраивавшиеся гитлеровцами засады. Было решено разгромить гарнизон этой деревни ночным налетом.

Несколько суток велась тщательная разведка. Было установлено, что гарнизон состоит примерно из 150 человек, в числе которых 20 кавалеристов; что он имеет на вооружении два или три станковых пулемета и столько же легких минометов; что гарнизон состоит не только из немецких солдат, но и в значительной мере из полицаев.

Каждое утро группа из 15-20 человек, как правило полицаев, выходила из деревни и устраивала в лесу засаду - каждый раз в новом месте. Если днем на эту засаду не натыкались партизаны, ее сменяла в позднее вечернее время другая группа такой же численности. В течение нескольких суток, как правило, кто-то из партизан в ловушку попадал.

Один из разведчиков, Саша Мальцев, предложил дерзкий, но чрезвычайно интересный план - рискованный, однако суливший минимальные потери при максимальных результатах. После обстоятельного обсуждения в штабе полка его приняли к исполнению.

Производить налет было поручено отряду П. А. Климова, усиленному двумя станковыми пулеметами и взводом минометчиков, Ночью отряд подошел к деревне и расположился на опушке леса метрах в пятистах от околицы в ожидании сигнала.

Несколько раньше группа разведчиков из 20 человек во главе с Мальцевым в 2 километрах от деревни обосновалась в "засаде на засаду" - они поджидали ту группу полицаев, которая выйдет на смену находившейся в лесу с утра.

Операцию удалось провести в полном соответствии с принятым планом. Когда полицаи вышли из деревни, разведчики пропустили их мимо себя, а затем, выждав некоторое время и оставив заслон из пяти вооруженных ручным пулеметом и автоматами человек, двинулись в сторону вражеского гарнизона. Шли, не строго соблюдая порядок строя, открыто, громко разговаривая. В сгустившейся темноте трудно было понять, кто идет,- на это и рассчитывали при разработке плана. Когда группа оказалась метрах в двухстах от деревни, послышался окрик часового:

– Стой, кто идет?

Не задумываясь и не останавливая строй, Мальцев крикнул в ответ:

– Свои. Смена.

Часовой успокоился. Однако, когда разведчики подошли к нему метров на пятьдесят, он вновь подал голос:

– Стой, пароль!

Пароля партизаны не знали. Мальцев, однако, не растерялся. Он громко подал группе команду остановиться, а сам решительным шагом пошел к часовому, стоявшему у крайней избы рядом с пулеметом. Видимо, уверенность и развязность старшего группы не оставили у полицая никаких сомнений в том, что идут действительно свои. Он спокойно смотрел, как Мальцев подходит, а когда тот выхватил неожиданно кинжал, не успел даже вскрикнуть.

Забрав пулемет и оставив двух бойцов для прикрытия, разведчики строем, не маскируясь, вошли в деревню. Двух патрульных и часового на противоположном конце села сняли так же бесшумно. Замигали электрические фонарики. Отряд Климова беззвучно вошел в Морозы.

На улице было совершенно темно. Свет горел только в нескольких домах. Партизаны заняли указанные каждому заранее позиции, еще несколько мгновений и в окна полетели гранаты, загромыхали глухие взрывы, а за ними послышались резкие пулеметные и автоматные очереди. Мало кому из гарнизона удалось спастись бегством. Трофеи же, доставшиеся партизанам в этом бою, едва-едва уместились на десяти санных повозках, захваченных здесь же. Это было оружие, боеприпасы, продовольствие, одежда и обувь, другое имущество. Кроме десяти лошадей, тащивших сани, было захвачено еще двадцать - верховых. Это был настоящий обоз, прибытие которого в полк встретили с огромной радостью.

Хочу, кстати, сказать несколько слов о партизанских трофеях отдельно. Читая описание нашей военной жизни в художественной литературе, я обратил внимание на то, что иные авторы как будто состязаются друг с другом в стремлении посильнее поразить читателя цифрами. Когда речь заходит о трофеях, их исчисляют нередко "десятками", а чаще - "сотнями винтовок, автоматов и пулеметов". Что ж, такое тоже бывало, но далеко не всякий раз. Захват трофеев - это большой труд и большая удача. Мы ведь радовались каждому автомату, каждой винтовке, каждому пистолету, добытым в бою. А в беллетристике сплошь да рядом многозначные цифры. Но ведь этим отнюдь не обогащается, а только запутывается и даже в известном смысле обедняется действительная картина. Если бы мы и в самом деле могли захватывать такие трофеи, разве появилась бы в документах опергруппы ЛШПД на Северо-Западном фронте в январе 1943 года запись: "Общая численность вновь созданных (в 3-й ЛПБ.- И. А.) отрядов достигает 1500 человек. Созданные партизанские отряды в настоящее время пока не действуют из-за отсутствия вооружения и боеприпасов"?{81} Перелистайте также сборник документов "Непокоренная земля псковская" (я часто ссылаюсь в этих записках на него), и вы найдете гораздо более скромные, чем в художественной литературе, цифры. Однако они не становятся от этого менее значимыми.

В свете сказанного трофеи, захваченные в Морозах, были довольно велики. Помимо 30 лошадей - 2 пулемета, 80 винтовок, 10 автоматов, боеприпасы и прочее.

Спустя пять дней участь разгромленного вражеского гарнизона разделили и два других -в деревнях Горушки и Рысцово. Отряд гитлеровцев, стоявший в деревне Погорелка, снялся с места и сам ушел в Славковичи, В ближайшей округе врага больше не оставалось.

Все это не могло не взбесить оккупантов. Они предприняли попытку уничтожить полк. 9 февраля в район Сево было брошено свыше 500 карателей. Полк дал бой, а затем, ночью, стремительным броском ушел на 30 километров в сторону, к деревне Владимирец. О том же, что произошло дальше, лучше меня расскажет документ: