Чтение онлайн

– Прелестно. Вы занимались раньше хореографией? – обратилась к ней одна из женщин.

– Да. В течение двух лет, я занималась с хореографом, пока она не уехала.

– Чему же вы научились у него? И что умеете сейчас?

– Я пока умею совсем немного, но очень хочу научиться многому.

– Чему же, милая, вы хотите научиться? – обратилась к ней самая пожилая из женщин.

Ева сложила ручки на груди, делая из них крышу домика.

– Я хочу танцевать все партии в балете, какие только есть. Хочу научиться самым сложным элементам и готова ради этого пожертвовать всем.

– Чем же интересно в первую очередь ты готова пожертвовать ради танца? – раздался громкий голос Оболенской.

– Своей жизнью, – не задумываясь, тихо ответила Ева.

Женщины тихо рассмеялись.

– Прелестный ребёнок. Вы просто очаровательны, милая барышня, – снова обратилась к ней Бунина. – Прошу вас коллеги… – она жестом руки показала женщинам в сторону девочки. – Я думаю нужно посмотреть физические данные и возможности ребёнка.

Две женщины согласно кивнули, поднялись на ноги, и подошли к малышке. Попеременно заставляли её отводить ручки в стороны и поднимать ножки, вытягивая носок, склонять голову и прогибаться назад, вставать на цыпочки и делать сразу по несколько оборотов вокруг своей оси.

– Ну что, каков ваш вердикт? – Бунина внимательно посмотрела на женщин.

– Конечно, ребёнок ещё будет развиваться, но на сегодняшний день прелестная гибкость у девочки и главное выворотность ног потрясающая. Ведь, как известно это крайне важно в нашей профессии, – ответила самая старшая из преподавателей.

Ева, внимательно слушая разговор взрослых, нервно сжимала пальчики на руках.

Томашевский видел, как слегка подрагивали её губы, и сильное волнение буквально отражалось на её лице.

– Ну что, Стефания Павловна, берёте? – Бунина с вызовом во взгляде посмотрела на Оболенскую.

Стефания поднялась на ноги и подошла к девочке. Внимательно посмотрев на неё, она медленно направилась к подоконнику, на котором стоял музыкальный центр.

– Я сейчас включу тебе музыку. И ты должна будешь мне с помощью танца изобразить всё, что ты почувствуешь во время прослушивания этой музыки. Поняла меня? – обратилась она к девочке.

Ева молча кивнула и вышла в центр зала.

Томашевский затаив дыхание, смотрел на племянницу.

Её хрупкий силуэт в нежно-голубом балетном купальнике с полупрозрачной юбочкой был таким нежным и трогательным. Когда заиграла грустная скрипичная мелодия, она словно замерла на месте, закрыла глаза и лишь спустя мгновение, развела руки в стороны и, взмахнув ими, грациозно подняла их над головой.

Приподнявшись на цыпочки, она сделала несколько лёгких шагов и, закружившись на месте, отчаянно вскидывая руки к потолку, словно боролась с кем-то, цепляясь за невидимую спасительную нить в воздухе. Снова кружилась на месте, и изящно опускаясь на пол, словно теряла на мгновение сознание, и тут же снова поднимая руки вверх, пыталась вознестись в небо. Но её движения с каждой минутой становились всё слабее, и она, обречённо опустив руки вниз, и вскинув голову в последний раз, обвела грустным взглядом помещение вокруг себя и, закрыв глаза, тяжело опустилась на пол.

Томашевский взволнованно смотрел на племянницу и уже поднялся на ноги, чтобы подойти к ней, но заметив строгий взгляд Оболенской и резкое движение её руки, снова опустился на свой стул.

Когда музыка стихла, Стефания опустилась на колени рядом с девочкой и нежно провела рукой по её волосам.

Ева открыла глаза и улыбнулась.

– Ну а теперь, может, расскажешь, фантазёрка, что ты увидела и кого изображала, – обратилась она к девочке.

Ева поднялась с пола и присела на месте.

– Я была птицей, большой и красивой чайкой, которая высоко взмыла в облака. Я парила так беззаботно и легко, наслаждаясь высотой, и свежим ветром, пока на меня не напала большая чёрная птица. Я была смертельно ранена её острыми когтями, но всё ещё хотела жить и в последний раз взмыть в небо, чтобы увидеть море с высоты полёта. Но у меня не хватило сил, и я упала в воду. Я ещё пыталась сражаться за свою жизнь, но большие волны накрыли меня с головой, и я погибла.

В комнате воцарилась абсолютная тишина.

Оболенская затаив дыхание, смотрела на девочку. В её безумном рассказе и танцевальной интерпретации вдруг узнала саму себя, когда была в возрасте этой малышки. В свой первый танец в пятилетнем возрасте она тоже видела себя птицей. Только белым лебедем и тоже погибшим от когтей злой большой птицы.

– Мне понравилось то, что ты показала. И я считаю, что если ты будешь трудиться, то из тебя получится настоящая балерина, – Стефания погладила её по волосам и, поднявшись на ноги, стремительно направилась на выход.

– Стефания Павловна, так вы не сказали, вы возьмёте девочку к себе в группу? – обратилась к Оболенской Бунина.

Стефания обернулась и внимательно на неё посмотрела.

– Возьму. Первое занятие сегодня через двадцать минут. Список всего необходимо я подготовлю. Господин Томашевский, я вас попрошу приобрести всё необходимое для занятий, – она развернулась и медленно пошла на выход.

Покинув зал, Стеша зашла в свою комнату и тяжело опустилась на стул. То, что проделала эта крошка перед её глазами, лишило её напрочь покоя и собранности, а от её сарказма и предвзятого отношения не осталось и следа. Несколько минут назад, она словно побывала в своём прошлом, прикоснулась к своей прежней мечте и надеждам, которые так и не осуществились.

– Стефания Павловна, вы придёте в зал? Мы вас ждём, – одна из её учениц стояла на пороге комнаты и с волнением во взгляде смотрела на своего педагога.

– Да, Дианочка, я иду. Ступай в класс.

Когда девочка покинула комнату, Оболенская поднялась на ноги и, взяв в руки пуанты, и диск с музыкальным сопровождением, направилась на выход из комнаты.

В течение двух часов, пока шли занятия, Стеша особое внимание уделяла новой ученице. Видела её старания и, тем не менее, делала ей многочисленные замечания, постоянно поправляла её спину, постановку ног и требовала выполнять движения легко и плавно.

Заметив её усталость, разрешила присесть всего на несколько минут, но когда положенное время истекло, снова заставила встать к балетному станку. Умышленно нагружала её вместе с остальными. Надеялась, что упрямица уже завтра передумает, и её стремление посвятить свою жизнь балету иссякнет и окажется не более чем красивой фразой, которую она заранее сформировала в своей юной голове.

Когда занятия окончились, Оболенская попрощалась с девочками и, выключив музыкальный центр, направилась на выход из зала. Но резко остановилась, заметив сидящую на полу в углу комнаты Еву. Малышка сняла балетные чешки с ног и, склонив голову на колени, тихо плакала.